Опыт третий

     Тёмно-зелёные парты, на них высокие белые краны, которые, по моему разумению, никогда не работали, и маленькие раковинки — сливы под ними. Сверху висят большие лампы дневного света, а на окнах шторы, как сейчас говорят, — блэкаут. Это наш школьный кабинет по физике. Возле классной доски за спиной учителя дверь в лабораторию. Мне в ней пришлось побывать после третьей отмены. Простых учеников туда не допускали, там бывали лишь избранные — лаборант. Они помогали учителю подготовить урок, приносили разнообразные транзисторы — резисторы, амперметры и прочие провода. Да мне, если честно, туда не очень;то и хотелось. Однако пришлось провести там немало времени в силу сложившихся обстоятельств.
     Третья отмена — я в восьмом классе, первые экзамены. Она была уже осознанная. Из-за неё мне пришлось дважды проучиться в одном классе! Но это, наверное, к лучшему.
     В восьмом классе у меня появилась новая подружка — одноклассница. И мы, вкусив свободы однажды, прогуливали напропалую. Без малейшего зазрения совести приносили записки о пропусках классному руководителю, написанные молодой и понимающей тётей моей подруги. Вы когда;нибудь прогуливали школу? Не институт, не работу, а именно школу. Помните то чувство, когда ты понимаешь, что находишься не там, где должен? Одноклассники сидят на уроках, а тебя там нет! И ты абсолютно свободен! Ровно до того момента, пока на горизонте не появится кто;то из знакомых твоих родителей. Тогда надо быстро ретироваться. И всё вокруг другое: люди, улицы, остановки… Привычные виды приобретают яркость. А какой воздух! Помните?! После, во взрослой жизни, когда пропускаешь пары или отпросишься на работе совсем без уважительной причины, бывает что;то похожее. Но всё же не то, согласитесь.
     Собственно говоря, до отмены я успела в полной мере насладиться этим чувством. Где мы только не гуляли! И ведь ничего не боялись. Городок наш небольшой, практически всё в пешей доступности. Поэтому мы излазали его вдоль и поперёк. А когда пришло время сдавать экзамены, встал вопрос о такой возможности. И если русский язык и математику мы сдюжили, то, когда дошла очередь до физики (а училась я тогда в физико-математическом классе), мы призадумались и решили написать шпаргалки. Не то чтобы мы совсем ничего не знали. Мы выполняли домашнее задание и всё же, нет-нет, являлись на уроки. Однако уверенности в своих силах, естественно, не было. Подружка носила короткие юбки, а мне в те времена было не положено. У меня была необходимость расти исключительно приличной девочкой. Поэтому она написала формулы прямо на ногах, юбка их еле прикрывала. А я по простоте душевной просто накатала на листочках и сложила их прямо в пакет со сменкой, который лежал на экзамене на соседнем стуле. Самое обидное, что я даже списать ничего не успела, даже и попытки не предприняла…
     Ещё один посыл к нашим человеческим чувствам. Кстати, немного отвлекусь. Вам казалось, может, в детстве, может, и в более поздний период, возможно, кто;то и живёт с этим, что только ваши чувства настоящие? Только они имеют значение. Вы скажете — отсутствие эмпатии? Нет, я немного не об этом. Сейчас приведу пример. «Так, как я, никто не может любить» или «моя боль — самая сильная», а ещё «то чувство, когда тебя застали врасплох». Ты можешь сопереживать и даже понимать, что примерно сейчас тот или иной человек чувствует, но, как говорится, своя шкура ближе. В общем, с возрастом мне стало понятно, что люди испытывают плюс-минус одинаковые эмоции. И то, что в определённый момент жизни кажется уникальным переживанием, уже сотни и тысячи раз прожито другими. Кто;нибудь может объяснить, что такое «сосёт под ложечкой»? Дать определение этому выражению? Но ведь все мы его от случая к случаю используем. Кто;то при сильном голоде, кто;то при тревоге и волнении, кто;то, предчувствуя что;либо. Услышав это выражение, мы примерно понимаем, о чём идёт речь, основываясь лишь на личном опыте. Давая оценку чувствам других людей, мы можем брать за основу только свои. От этого зачастую происходят разочарования, но и родственные души находятся также по этому принципу.
     Но бывает и так, что у тебя с человеком одинаковые чувства. Вы можете быть совсем разными, иметь разные увлечения и интересы, различный круг общения, различные принципы. Однако ты точно знаешь, как именно человек проживает ту или иную эмоцию. Отличие лишь в том, как вы с ними справляетесь. И здесь уже у каждого свой метод, неповторимый, основанный на знаниях и приобретённом опыте. Это тот случай, когда, зная, что человек чувствует, ты ждёшь от него тех же, на твой взгляд, разумных и последовательных действий, которые помогут пережить ситуацию. Ждёшь, ждёшь, подталкиваешь его к решению вопроса, а он не привык его так решать, у него совсем другой механизм запустился. И в результате вместо помощи ты не даёшь человеку ничего, продолжая сопереживать, но очень по-своему. Чужими руками тучи разведу…
     Такое понимание силы эмоций и чувств было у нас с братом. Мы точно знали, что чувствует каждый из нас при определённых обстоятельствах. Только решали свои вопросы по-разному. Не только я как женщина, а он как мужчина. Здесь нечто другое. На что;то у меня не хватало сил, на что;то — у него. И вместо простой человеческой поддержки мы ждали друг от друга действий, к которым привыкли сами. Третья отмена — одна из лишних. Точнее сказать, совсем ненужная. Но она случилась, и я это уже не изменю.
Итак, к баранам. Мурашки, они где;то под кожей на затылке, в горле ком и полное ощущение конца мироздания. Возможно, утрированно, но именно это я чувствовала. Экзамен принимала не наша учительница — замечательная женщина Марь Михална, а строгая и даже сердитая Л. П., которая, как нам казалось, ненавидела детей. Несчастные шпаргалки лежали в пакете, а я полностью знала ответ на билет. Так уж вышло, мне просто повезло. Подруга уже отстрелялась и вышла с четвёркой. Это был наш последний экзамен, а дальше летние каникулы, полные солнца, веселья и мороженого (мы любили только два вида: «Печкин» и «Восточный купец», сейчас их уже не продают. «Печкин» был в небольшом хрустящем рожке, клубничный или крем-брюле с джемом и варёнкой соответственно. А «Восточный купец» — белый с шоколадной крошкой пломбир между двумя большими печеньями). Я старательно выводила формулы на двойном листочке, когда Л. П. подошла ко мне и взяла в руки мой пакет: «Что это у тебя там?» (В голове и сейчас звучит её голос.) — «Ничего…» — моего ответа не понадобилось. Она бесцеремонно раскрыла пакет и увидела там, сами понимаете, мои шпоры. «Вон отсюда», — тихо и, как мне показалось, с большим удовольствием сказала она. Я вышла из кабинета, оставив рюкзак и все свои вещи. В коридоре столкнулась с Марь Михалной, она вопросительно глянула на меня, мол, ну что? А я медленно прошагала по этажам к выходу. Дойдя до спортплощадки, я села на лавку и начала осознавать, что мир прямо сейчас прекратит своё существование. Ведь быть выгнанной с экзамена равно полному исчезновению. Всё! Меня больше не будут любить родители (это во мне говорил синдром отличницы, ведь, несмотря на прогулы, училась я в основном на пятёрки), со мной никто не захочет дружить, меня будут ненавидеть все учителя…
     Неудивительно, что меня посещали такие мысли, ведь система ценностей ещё не вполне сформировалась. Я вообще придерживаюсь мнения, что она формируется в течение всей жизни человека. Базовые принципы, конечно, закладываются смолоду, но приобретённый опыт зачастую меняет наше мировоззрение. Тогда у меня не было мобильного телефона и позвонить маме я не могла. Точнее, могла, но для этого нужно было пойти к секретарю директора, ведь только там установлен телефон, и позвонить маме на работу. Просидев около часа на той лавке с опущенной на колени головой, я начала понимать, что идти звонить всё же придётся. Лучше пусть узнает на расстоянии и к вечеру будет уже не так злиться. Я подняла голову и увидела, что по тропинке ко мне идёт подружка. Она несла мои вещи и что;то кричала мне издалека. Как я ей сейчас всё это буду рассказывать? Она точно разочаруется во мне… Вот бы всего этого не было! Стоп! Ведь со мной бывало раньше такое. Может быть, попробовать?.. Я сильно зажмурилась, сжала кулаки и стала напевать нашу песенку. И оно сработало! Ветерок, золотые блики… Ни лавки, ни спортплощадки, шёл урок математики, на доске было написано «2 сентября».
     Что она мне дала, третья отмена? Ничего. Не дала, а забрала. Забрала возможность другой, очень важной и несостоявшейся отмены. Не факт, что я не использовала бы её на что;то такое же неважное, как экзамен. Я, конечно, его сдала во второй раз. Но знаете, произошло нечто странное. Я уже говорила, что ни один человек ни разу не рассказал мне про такую способность. Однако, меньше прогуливая (не думайте, что я насовсем лишила себя этой радости), получив доступ к лаборатории и вступив в кружок лаборантов, я имела все шансы сдать физику на отлично. Экзамен принимала Марь Михална, я полностью ответила на билет и даже провела опыт. Но то, что она сказала мне, выставляя оценку, меня немного испугало. Она поставила мне четвёрку, сказав следующие слова: «Четвёрки будет достаточно, я думаю, учитывая обстоятельства. Всё, иди, иди». Немного странная фраза, не находите? Я бы сказала, наводящая на мысль, особенно учитывая обстоятельства.