Опыт четвертый

     Что ж, я выросла. Ну, мне так казалось. Стала почти самостоятельным человеком. Почему почти? Жила я в квартире родителей, которую они купили в большом городе, где я училась в институте. Показывая свой невероятно взрослый характер, я внезапно лишилась карманных денег. А когда тебе восемнадцать — это проблема. Поэтому я нашла себе работу! О! Это была очень интересная работа, позволяющая рассмотреть многие грани нашего общества. Правда, в основном это были грани жизни очень простых, порой незаметный людей, о профессиях которых я даже не подозревала.
     С утра я шла на пары в институт. Потом, пообедав в студенческой кафешке, выдвигалась покорять город. Офис нашей компании находился неподалеку от учебного корпуса. Мы собирались часам к двум, профи приходили раньше, получали свою маршрутную карту и отправлялись делать деньги. Их карты немного отличались от наших, как и заработок. Одного не могу понять, зачем взрослые дяди и тети вообще там работали! Что за чушь, разносить в огромных чемоданах пешком по городу весьма бюджетную, сомнительного качества косметику и впаривать её несознательным, ущемлённым в зарплате женщинам и мужчинам. Да! Именно этим мы и занимались. И, не поверите, у нас была прямо команда. Мы отмечали дни рождения и праздники и даже устраивали своего рода тимбилдинги. Сказать, что мне нравилось этим заниматься, — естественно, нет. Но это помогло мне научиться запросто заговаривать с любым человеком, не бояться вести диалог и доносить свою точку зрения. А ещё я исходила город-миллионник пешком, побывав в самых неожиданных местах, которые попадались мне в рабочей карте, от заводских столовых до вагоноремонтного депо. И, что самое главное, я доказывала родителям, что я взрослый самостоятельный человек. Ведь, приходя вечером обратно в офис с заметно опустевшими чемоданами и напрочь стёртыми набойками, мы сразу же получали свой процент от продаж. Как любил говорить наш ведущий менеджер: «Это вам не сетевой маркетинг, это — живые деньги!» Смешные, правда, они были, эти деньги, но мне хватало, с учётом того, что коммунальные платежи продолжали оплачивать родители, а также в моём холодильнике периодически после их приезда чудесным образом появлялись мясо, рыба и домашняя картошка.
     Проработав таким образом около полугода, я, что называется, поверила в себя. Решила, что я уже полностью готова к самостоятельной жизни и… ушла из дома. Что меня к этому подтолкнуло? Да особенно ничего, нереализованные ранее подростковые амбиции. Желание доказать родителям, что я чего;то стою, желание казаться взрослой, желание показать подругам, какая я крутая. К слову сказать, ни одной из них не приходило в голову выкинуть подобное. Все они прекрасно существовали на полном родительском обеспечении, несмотря на имеющие место разногласия. Однако желание быть в ответе за свои поступки у меня отсутствовало. Не то чтобы я его отрицала. Оно попросту не приходило мне на ум.
     После очередного не совсем успешного разговора с родителями я, оставив душещипательное послание, начала собирать вещи. Ситуация складывалась «как нельзя лучше». Все, кто оказался рядом в тот момент, меня категорически поддерживали: «давай, ты сможешь», «сколько можно сидеть на шее у родителей?», «откроешь свой бизнес» — такого рода советы сыпались от друзей. Как мне сейчас кажется, им просто было интересно посмотреть на всё это. Цирк, иначе не назовёшь. Только клоун — я.
Собрав все вещи, что в сумки, что в пододеяльник, я вызвала такси. Водитель не соглашался меня везти с таким количеством вещей. Но мы всё грузили их в багажник. Зачем я собрала столько, до сих пор не понимаю. Уходила насовсем! Куда я ехала? Подруга снимала квартиру в паре автобусных остановок. Точнее, комнату в трёшке. Туда я и направила свои стопы. В тот вечер папа должен был приехать ко мне, поэтому я и совершила акт побега до его приезда. В записке я изобразила чуть ли не монолог Екатерины из «Грозы». Там была описана вся несправедливость этого мира и моё нежелание в этом участвовать. Согласна, к восемнадцати годам можно было и поумнеть. Но не в этот раз.
     Разгрузившись возле подъезда и не заплатив таксисту, мы принялись заносить мои баулы в комнату. Они заняли её практически полностью. С чувством выполненной миссии я стала ждать реакции родителей. Совершенно не думая, какой она может быть. Мама — натура весьма истеричного склада, должно быть, будет меня уговаривать вернуться. Возможно, в глубине души у меня и был на это расчёт. Но реакция папы всегда непредсказуема. В тот вечер я её не дождалась. Я намеренно не звонила родителям, как и они мне. Мы с подружкой посидели за сковородкой жареной картошки с майонезом и пошли спать.
     На следующий день также ничего не произошло. Развязка затягивалась. Это был отличный повод прогулять институт. Да и на работу я не вышла, сославшись на отработки по учебе.
     Не выдержав, я позвонила брату. Вообще, он был всегда на моей стороне. Был даже период жизни, непримечательный для этой истории, однако один момент вспомнить можно. В очередной раз мы с папой не разговаривали. Я тогда уже заканчивала институт и жила самостоятельной жизнью. А брат жил с отцом как раз в той квартире, из которой я «уходила навсегда». И у них в морозилке всегда было полно домашних заготовок котлет. Брат тайком от папы периодически стягивал оттуда пакетик с замороженными котлетками и привозил мне для поддержания штанов! Хотя мы с ним часто ругались, всё равно всегда оставались рядом друг с другом. «Папа уехал в Москву, к тебе не заезжал», — сказал он мне. Вот оно что! Они не знают! Настроение моё улучшилось, и я стала ждать. Только чего?..
     Вечная проблема отцов и детей, её именно так и называют — вечная проблема. Откуда растут ноги? Неужели родителям так трудно попытаться понять своих детей? Неужели детям так трудно пойти на уступки? Этих вопросов я себе не задавала. А кто задаёт? Возможно, сейчас молодёжь более осознанная. Мне так кажется. Но встречаются разные ситуации. Как много времени в жизни мы тратим на выяснение отношений! Бесполезные, пустые разговоры и ссоры. Не понимая, что из отмеренного нам отрезка забираем минуты, часы, складывающиеся в дни, а иногда и месяцы обид. Кто;то не разговаривает годами с родными. Кто;то рвёт связь навсегда. Невысказанные слова любви и благодарности остаются в глубинах сознания. Не протянутая вовремя рука, отверженные объятия, отсутствие улыбки на лице и счастья в глазах. Хочется каждому сказать — остановись! Задумайся хотя бы на мгновение, попробуй ощутить жизнь. Осознанно ощутить.
     Есть такая духовная практика осознанности. В различных религиях она присутствует в той или иной интерпретации. Но суть одна — жить сейчас, в данном моменте. Не жалея о прошлом, не размышляя о будущем. Это отнимает у нас настоящее, то есть именно то время, на которое мы в силах повлиять. Такова наша природа, нам всегда мало. Нужно уметь благодарить. Мы о чём;то мечтаем, молимся, страдаем от того, что у нас этого нет. А когда появляется? Как долго длится наша эйфория? Как долго мы сохраняем чувство реальности, до появления новой мечты? Я не о том, что не надо мечтать и стремиться. А о том, что, заполучив желаемое, мы спустя непозволительно короткий промежуток времени начинаем воспринимать это как должное. Немного примитивный пример, но всё же. Ездил человек на подержанном отечественном автомобиле, бесконечно ремонтировал его и ругался, в разговорах называл его «ведром с гайками» и мечтал об иномарке, хоть бы и не новой. Вдруг обстоятельства складываются так, что у него появляется автомобиль на порядок лучше. Что происходит? Человек приосанится, скажет: «Да вот, взял ласточку», будет рад и, наверное, по-своему счастлив. Ровно до тех пор, пока не подумает, что достоин;то он большего. Тогда в лексиконе появляется избитая фраза Генри Форда: «Лучший автомобиль — новый автомобиль». И снова недовольство жизнью и всё вытекающее. А, казалось бы, ты мечтал о такой машине.
     Мы зачастую не бываем благодарны за простые вещи. Человек, встав с инвалидного кресла, самостоятельно передвигаясь, не имея машины, трёшки в центре и банковского счёта, более счастлив, чем тот, кто всё это имеет. Я сейчас говорю о вещах, не единожды написанных в книгах, сказанных в телепередачах, обыгранных в кино. Мы всё это знаем, но используем ли? Когда;то я мечтала жить у моря, точнее сказать, и мечтать не смела, мне казалось это неосуществимым. Теперь я его почти не замечаю, пробегая мимо на работу! А ездить на хорошей машине?! Когда ты сама умеешь заледенелыми пальцами обжечь автомобильные свечи, обстучать и закрутить обратно, потому что твоя «ласточка» не заводится, долить антифриз и поправить контакт на фаре, за счастье кажется звук работающего мотора после поворота ключа зажигания и отсутствие дыма из-под капота.
     В общем, никому и никогда не бывает лишним вспомнить об осознанности. Попробовать прожить день, присутствуя в нём и ценя каждый миг.
     На третий день моего переезда я дождалась, чего хотела. Папа вернулся из Москвы и, заехав «ко мне домой», застал там лишь мои объяснения на тетрадном листе. Что он мне сказал? Он рассказал мне историю про то, как он уходил из дома. Только лет ему было гораздо меньше. Маленьким мальчиком он обиделся на мать и, сообщив семье, что уходит жить в лес, взял собаку и ушёл. Целый день он просидел в лесу, ожидая, что его позовут домой. Но никто не пришёл. Когда стало темнеть, он подобрался поближе к дому, потом ещё ближе. Уже ночью, когда моя бабушка заперла дверь, он постучался домой. «Кто там?» — спросила бабушка. «Это я, твой сын», — ответил папа. «Нет, ты чужой мальчик, мой сын в лесу живёт». — Бабушка у меня была крутого нрава, возможно, именно поэтому папа вырос сильным, ответственным человеком, на которого всегда можно положиться. Долго он упрашивал свою маму впустить его в дом. Возраст его был невелик, поэтому жить самостоятельно его никто не оставил. Но этот урок он запомнил. Ну а я, совершеннолетняя девочка, возомнившая себя взрослой, могу начинать сама о себе заботиться. Именно это он мне и сказал. Через неделю я загрустила: жить в комнате с подругой больше не было возможности, это доставляло неудобства и ей, и мне. Снимать что;то самой мне было не по карману. Результатом моих действий стало понимание того, что я погорячилась, сильно погорячилась. Характер не давал мне пасть ниц и вернуться обратно. А вскоре и возвращаться стало некуда. В квартире остановились папины друзья, которые приехали на пару месяцев в город по работе. Я пошла в деканат. Несчастный ребёнок, которого выгнали из дома злые родители. Слезливая, но неправдивая история открыла мне двери студенческого общежития. Сидя на продавленной панцирной сетке общежитской кровати и слушая аромат невообразимой стряпни, доносившейся с кухни, я роняла на колени крупные слёзы. Поход в душ меня, что называется, добил. По природе брезгливый человек, я боялась прикоснуться к кранам и повесить на вешалку одежду. Но, если преодолеть себя, стать под струю горячей воды, которую могут в любой момент отключить, закрыть глаза и представить себя дома, плакать хотелось ещё сильнее. Жалея себя, вспоминая своё чудесное житие в новенькой двушке, я неосознанно начала напевать нашу песенку. Догадались? Ветерок сдул в меня капли воды, я сидела на кухне дома и планировала свой побег. Стоп! Никакого побега! Это снова случилось! Сказать, что я была рада — ничего не сказать. Я бросилась наводить порядок и готовить праздничный ужин к приезду папы. Как ни странно, в этот раз он не поехал прямиком в Москву, а заехал ко мне. Мы поговорили, помирились, и стало так хорошо… На следующий день я, купив тортик на свои вновь полученные карманные расходы, поехала на работу увольняться. Точнее, просто сообщить, что работать больше не выйду. Я прилежнее взялась за учёбу и концу года вышла в число отличников. Об отмене по-прежнему никто не знал.