Случайный выбор судьбы

У меня даже в мыслях никогда не было, что я стану дипломатом своей страны. Это произошло совершенно случайно в конце мая 1991 года. В то время я служил старшим переводчиком на Центральных курсах подготовки и усовершенствования авиационных кадров в Бишкеке.
Тот день начинался обыденно: большая часть нашей «переводяжной» братии, включая меня, мирно и беззаботно была занята бездельем. Тишину нарушил запыхавшийся дежурный подполковник. Влетев в бюро, он приказал мне срочно ехать в штаб к самому начальнику курсов — дежурный «уазик» уже ждал у входа. Это было полной неожиданностью не только для меня, но и для всего подразделения. Но сюрпризы только начинались.
Не успели мы доехать до штаба, как по радиосвязи пришел новый приказ: ехать в «Белый дом», в правительство республики. У подъезда меня встретил молодой человек в галстуке и молча проводил на седьмой этаж. В приемной, пока я ждал вызова, взгляд упал на табличку: «Премьер-министр Республики Кыргызстан Н. Исанов». Я не то чтобы опешил, я был в полнейшем замешательстве: зачем высокопоставленному руководителю понадобился заурядный офицер?
Через несколько минут меня пригласили внутрь. Кабинет поразил масштабами и высокими потолками. Навстречу мне вышел человек лет пятидесяти — стройный, приятной внешности. Пожав мне руку, Насирдин Исанович сказал:
— Проходите, товарищ, я очень жду вас. Ваше командование вас рекомендовало. Дело в том, что сейчас в Бишкеке находится делегация Ирана. Москва поручила мне встретиться с ними, но гости не говорят ни по-русски, ни по-английски, а у нас нет переводчика персидского языка. Обратились в центр, а там ответили, что в вашей части такие специалисты есть. Как вас зовут?
— Авазбек.
— Вы казах? — уточнил он.
— Нет, кыргыз.
Исанов искренне обрадовался, но не скрыл удивления тому, что в союзной части служат офицеры-кыргызы.
На следующий день состоялась встреча с иранцами. Я, переодетый в "гражданку" переводил, стараясь сохранять военную выправку и дипломатическую точность. Когда официальная часть завершилась и делегация убыла, я уже собирался уходить домой, но меня догнал помощник премьер-министра и попросил вернуться к начальству.
Насирдин Исанович лично поблагодарил меня за работу и тут же, без долгих вступлений, предложил перейти на работу в МИД суверенного Кыргызстана, сказав, что республика крайне нуждается в национальных кадрах со знанием иностранных языков.
События закрутились стремительно. После завершения всех процедур по моему командированию из Министерства обороны СССР, в конце октября 1991 года я вышел на работу в МИД, а уже в начале февраля 1992-го, не дождавшись приказа из Москвы, был назначен первым секретарем отдела Азии и Тихого океана.
Вот так, из-за одного звонка в Москву и удачного перевода круто изменилась  жизнь офицера-переводчика авиационных курсов, который оказался свидетелем исторических процессов становления суверенного Кыргызстана и его дипломатической службы.