Лупография

В Подушкино погода хороша.

Гуси опало просвечивают полы крыльев на солнце в лучах раздуряясь от верхового упования.

Киномеханик кот лениво постанывает на волосяной камышевой крыше, тянущимся в лучах полосатым засранцем.

Чирикают образцы природы в кустах.

Плачет седая мышь под баком с мутью.

Тихо мычит под себя задумчивый бычок.

На веранду кислой миной в рытвинах с курчавой копной шевелюры восстает подрядчик хозработ дворняга Стасов. 

На Стасове, помимо страшной рожи, от рытвин оспы теменеет говорящее басом серообразное пальто, обуты ноги в сапожки малые не по размеру, с чуть залезшей пяткой на носочки встав.

В руках у Стасова мечется барахло стремянное.

Мысли у Стасова отсутствуют, лишь выделяясь играют сетчатыми тенями сквозь притир голубые собачьи глаза. 

Стасов влажным носом копошится в душном воздухе, присапывая с обстановки.

Визжит, растягиваясь от бешеного сладопения природной неги рот.

И клюкается на ступени грозно чесаться – восередь веранды.

Сосед Агний Куклошерстный со смежного угла романтично подмигивает Стасову зарядкой от мобильного аппарата, будто хвостом свекольным.

Стасов влюблен в соседа Агния Куклошерстного.

Они раньше на турбазе в Марьино гавкали ремонт в гей-клубе Археолог.

Стасов сманеврировал на двух бекренях к стану Агния Куклошерстного, кексуя по струнке ворохом костей и проникнувшись в жест со-приветствия вылупил на кочке кувырок с головой.

Оба заулыбались дурному виду друг друга.

Агний Куклошерстный протянул сифозно лапы навынос к Стасову и захватив уши, как некую спесь, безжалостно засосал в поцелуе соседском и заморском.

Разнюхались колбасой съеденной спозаранку и пошли корпеть на гумно полномасштабной долботряской.

Меж тем. В пешем поскулье будки читал Клауса Шифера пес Егемон.

Всё.