Феликс Мария Саманьего. Лев состарившийся

Al miserable estado
  De una cercana muerte reducido,
  Estaba ya postrado
  Un viejo Le;n del tiempo consumido:
  Tanto m;s infeliz y lastimoso,
  Cuanto hab;a vivido m;s dichoso.
  Los que cuando valiente,
Humildes le rend;an vasallaje,
Al verlo decadente,
Acuden ; tratarle con ultraje;
Que, como la experiencia nos ense;a,
Del ;rbol ca;do todos hacen le;a.
  Cebados ; porf;a,
Le sitiaban sangrientos y feroces.
El Lobo le mord;a;
Tir;bale el Caballo fuertes coces;
Luego le daba el Toro una cornada;
Despu;s el Jabal; su dentellada.
  Sufri; constantemente
Estos insultos; pero reparando
Que hasta el Asno insolente
Iba ; ultrajarle, falleci; clamando:
—Esto es doble morir: no hay sufrimiento,
Porque muero injuriado de un Jumento.
  Si en su mudable vida
Al hombre la Fortuna ha derribado
Con misera ca;da
Desde donde lo hab;a ella encumbrado;
;Qu; ventura en el mundo se promete,
Si aun de los viles llega ; ser juguete?

Унижен и разбит
Неумолимой смерти приближеньем,
Недвижимый лежит
Лев дряхлый, ждёт последнее мгновенье;
И оттого еще несчастней он,
Что был когда-то властен и силён.
Те, что, когда во здравьи был король,
Вассальной клятвы преступить не смели,
Теперь, когда правитель слаб и болен,
Синьора подвергают униженьям;
Как в жизни: дуб поваленный толпа
Тотчас же разломает на дрова.
Тот, кто кормился раньше с царских рук,
Теперь палач кровавый и жестокий:
Вот волк синьора пробует на зуб,
Бьет конь копытом что есть мочи в бок,
Вот бык рога вонзает со всей силы,
А после плоть кабан кромсает рылом.
Удары слуг перенося покорно,
Стоически безмолствовал старик,
Но наглый зря оскал ослиной морды,
Не выдержал; издал предсмертный хрип:
- Ужель две смерти мне даёт судьба,
Чтоб сдохнуть под копытами раба?

Если в жизни, где сплошь перемены,
Над людьми потешалась судьба
И обидным паденьем,
И подъемом внезапным со дна,
Кто ж разумный поверит в удачу еще,
Если даже тиран куклой быть обречён?