Кукольник

Добрый день.

Мысли по прочтении.

На мой взгляд, текст отнюдь не предполагает какую-либо рефлексию. Ведь автор ставил перед собой совсем другие задачи. В тексте отлично прописана философия двоемирия (истоки которой лежат в эстетике русского модернизма начала 20 века). И здесь прежде всего следует вспомнить принципы символистов. Один из них Вячеслав Иванов формулировал так: per realia ad realiōra — то есть через реалии к более высокой реаль­ности. Иванов писал: «истинный символизм не отрывается от земли; он хочет сочетать корни и звезды и вырастает звездным цветком», «он не подменяет вещей и, говоря о море, разумеет земное море, говоря о высях снеговых, разумеет вершины земных гор».

Автор, художник, изображая реальный мир, через эти изображения - с помощью всей палитры доступных ему языковых средств выразительности, - а в этом случае палитра необычайна разнообразна, - стремится прорваться в иную реальность, прорвать осязаемую оболочку бытия.

Идея, заложенная автором, имеет отзвук гно­сти­ческого "искажения" божественного замысла. Естественный порядок вещей нарушается с появлением сверхъестественного "реагента", вступающего в химическую реакцию с "фактическим, материальным". Полуодушевленный предмет переступает "сакральные" границы - объединяя две параллельные линии - потустороннюю и посюстороннюю - в одну, закручивая их в тугой, неразрывный узел. Однако подтекст здесь исключительно реалистический, даже моралистический: герой, стремясь познать высшие - фаустовские - сферы, предает живое, любящее сердце, тем самым отрываясь от корней, от земли. В итоге в глубинах человеческого существа происходит тектонический сдвиг. На этот сдвиг автор указывает "опосредованно", полагаясь на читательскую проницательность.
----
Характеры, набросанные автором, гротескны и схематичны ("по-кафкиански"). И поэтому также не предполагают рефлексию. Рефлексировать возможно в обыденной ситуации, в пределах знакомого, понятного, привычного, но не тогда, когда происходит своего рода онтологическая "аллопсихическая деперсонализация".
-----
Замечу, рассказ в новой редакции зазвучал "хлестче", совершенно справедливо было отсечено все лишнее, что придало тексту необходимую динамику (предыдущий рецензент очень верно указал на "окаменелость").
-----
По отдельным строчкам:

Здесь очень удачно (четко, ясно) сформулировано: "И возможно, поэтому он питал сильнейшее отвращение к трехглавому стражнику — «научному времени», которому он противопоставлял подлинное (чистое) время, не расчлененное на часы, минуты и секунды (такое время он называл «орфическим», поскольку Орфей силой своего искусства сумел усмирить ярость сына Тифона). В связи с остро осознаваемым «напряжением в собственном естестве, возникающим от двойственности меж земной и сокровенной жизнью», величайшее презрение он выражал к часам, к этим жалким атрибутам внешнего мира, не имеющим ничего общего со скрытыми источниками времени, хранящимися в душе."
----

Змеиная символика также получила более ясное "обоснование".

Вообще, рассказ, его многослойность, многозначность, требует предварительной - и значительной - читательской подготовки. Эпиграф в этом отношении служит "ключом".

Алекс Брежнев   01.05.2026 20:35   •   Заявить о нарушении