Сказ о Нине лебёдушке белой

Место силы - остров Буян, сегодня обнаружил на своем берегу девушку. Остров бережно омывал теплой волной темно-русые волосы, стараясь не намочить кроссовки без лейбла. Почему остров обратил внимание на обувь? Потому что это важно. Обувь, как и одежда незнакомки были сухими, а это значит она не попала на остров в результате крушения корабля, как бывало раньше с другими гостями острова. Девушка очнулась, когда волна коснулась ее лба.
 — Ах!..— вскрикнула она и тут же пожалела об этом, потому что крик отозвался головной болью. Девушка села и огляделась.

Она сидела на глиняном берегу. Через пару метров от берега начинались кусты, дальше густой лес. Правее метрах в десяти виднелась крыша деревянного дома с трубой, из которой шел черный дым.

Дверь в дом оказалась открыта. Девушка переступила через порог и увидела в кресле качалке старика. Он читал газету и курил трубку.

 — Это тебе. Пригодится тут, — старик протянул камень, кусок пергамента и флягу с замысловатым орнаментом на чехле.
 —  Спасибо огромное. Меня зовут Нина. А Вас? — В ответ она услышала только ироничное «хм».

Нина вышла из дома в растерянности. Дело в том, что она не помнила как оказалась на заросшем острове. Вчера утром она вышла из квартиры в спортивной одежде и походным рюкзаком. Друзья позвали ее на велопрогулку по проселочным дорогам, чтобы отвлечься от городской суеты, сменить пейзаж. Так они говорили. И это показалось Нине заманчивым. Она взяла в прокате велосипед на сутки и пришла к месту сбора — это она могла вспомнить точно. Остальные воспоминания как будто стерли нажав кнопку «delete».

На спиной раздался звук похожий на кудахтанье и продолжился громким скрипом. Нина обернулась и увидела как дом поворачивается вокруг своей оси на куриных лапах.
Во фляге, которую дал Нине старик, была вода. Это, кстати, потому что хотелось пить. Еще проснулся аппетит от прогулок по лесным дорожкам. Нина свернула вглубь леса по протоптанной тропе, думая найти кого-нибудь кто мог бы подсказать, где она и как вернуться домой.

Дорога привела ее к поляне. На поляне стояла печь. Каменная, белая. Нина начала собирать сучья и палки, чтобы развести огонь и приготовить что-нибудь съестное. Можно было поджарить грибы или сварить коренья.

Нина протянула охапку хвороста в устье печи, но услышала шорох и отпрыгнула.
 — Ну кто тут опять? Табличку что-ли вешать «частная собственность»? — из печи выглянула женщина, маленького роста, в пестром платье, измазанном сажей, — Ты кто?
  — Я Нина. Простите, пожалуйста, я не знала, что тут кто-то живет. Я тут совсем одна и очень хочу есть, — чуть не расплакалась Нина, сама удивившись нахлынувшим эмоциям.
 — Ну ты чего… Ладно, накормлю тебя. И ничего не возьму взамен. Тем более что у тебя ничего и нет похоже.
 — У меня есть камень, пергамент и фляга. Я думала это поможет разжечь огонь и сварить суп из одуванчиков?
 — Покажи?
 — Вот.
 — Это же! А нет... Давай так. Я с тебя ничего брать не буду. А ты это сохрани, и сама поймешь, когда пригодится. Пергамент для растопки не используй! Я сейчас все сама сделаю. Ты лучше за водой к ручью под горой сходи. Да?
 — Хорошо. Я быстро. А во что набрать воду? Фляги хватит?
 — Там у ручья мое ведро к столбцу привязано. Найдешь?
 — Да, я найду.
Когда Нина вернулась в печи уже горел огонь и пахло сдобой.
 — Садись ко мне. В ногах правды нет. — женщина в пестром платье сидела на поваленном стволе дерева перед камнем, на котором как на столе разложила пироги и тарелки, — Я приготовила похлебку. Это мое коронное блюдо, угощайся.
 — А воду куда?
 — Воду на чай. Чай с пирогами будем пить.
 — Да, конечно.
Нина села рядом с женщиной. Вблизи она была ростом как ребенок лет десяти. Но было что-то приятное и располагающее в ее внешности. Нина не решалась сказать, что не знает где она и как тут оказалась. Это плохо ее характеризовало, даже если она умерла и попала в мир духов.
 — А как я пойму, когда мне пригодится пергамент? — такой вопрос казался Нине нейтральным.
 — Святой пергамент-то?
 — Да, — решила до конца не выдавать себя Нина.
 — Ну как все, когда тяжко будет, напиши все что пожелаешь, оно и сбудется. А с камнем знаешь, что делать?
 — Нет.
 — Не знаешь. Камень превратится в то, что нужно будет больше всего.
 — А фляга тоже святая?
 — Фляга со святой водой. Тот, кто ее пьет, становится духом крепче и сердцем чище. Осталась у тебя еще водица?
 — Осталась.
 — Ну вот и береги ее, тогда не пропадешь. Наелась, милая?
 — Да, спасибо Вам за все.
 — Иди с Богом, — женщина спешно собрала все с камня, зашла за печь и пропала.
Нина обошла вокруг печи несколько раз, но не нашла, куда она могла скрыться. И ушла. Чай они так и не попил, но пару пирогов Нина съела с похлебкой. По дороге она пыталась угадать какая начинка была в пирогах: ягоды или тыква.

Долго ли коротко шла Ниночка через лес. В ее голове крутились обрывки фраз и событий того дня.
 — Ты куда, глупая!?
 И гул…
 — О, у тебя новые кроссовки? Где брала, я такие на Диком Апельсине ищу уже месяц.
 Смущенный смех.
От стресса и пирожков Нина мучалась изжогой и икотой. Чтобы справиться, она осушила флягу с водой.
 — Духом крепче и сердцем чище, — правду ли сказала женщина в пестром платье или просто развлекала беседой, сердобольная.
Вода закончилась, а икота — нет…

… Набрела Нина на бурелом, и хотела уже развернуться и пойти другой дорогой, но споткнулась обо что-то очень твердое и чуть-чуть удержалась, чтобы не улететь с размаху в манящую прохладой и отталкивающую запахом плесени шахту. Это был колодец.

Нина убрала ветки. Вода выглядела прозрачной, а запах не такой резкий, как показалось сначала. Рядом нашлось ведро и веревка. Девушка решила набрать воды.
Над колодцем шла совсем невысокая каменная кладка, поэтому Нина встала на колени и только потом перегнулась через край, чтобы вытянуть ведро с водой. Веревка скользила по рукам и жгла ладони. Удерживая ее на пределе сил, Нина заметила движение бликов на воде. Приглядевшись, девушка увидела лицо своей подруги Татьяны. От удивления она разжала руки и ведро с громким всплеском упало в воду. Натяжение оборвало веревку. Нина смотрела вглубь шахты, пытаясь разглядеть картинку, которую ей рисовал колодец. 

Когда круги на воде разошлись, водная гладь словно превратилась в экран смартфона, которого не оказалось при девушке, в момент пробуждения на острове. На экране Татьяна беседовала с близким другом Нины – Костей. В конце беседы они обнялись и попрощались. Сразу после появилась сама Нина. Этот момент она узнала. Тот самый, когда подруга заметила ее покупку. Она тогда скрыла от Тани, что купила кроссовки на распродаже брендов в торговом центре. Скрыла специально, не хотела раскрывать козырное место. Таня наверняка сама бы там закупилась и всем вокруг рассказала бы. Нина четко вспомнила еще и факт, что Таня предложила подождать Костю в кафе, потому что он задержался из-за пробок. Но получается, она соврала.

Кадр резко сменился. Нина обнимала Костю и вытирала слезы. Этого она уже не помнила.

Ведро утонуло. Картинки пропали. И прошла икота. Нина оставила флягу, которая казалась ей ценной из-за веса и кожаного чехла, в благодарность колодцу. В детстве мама говорила ей: «Информация это самое ценное. Того, кто принес тебе весть пускай даже не добрую нужно отблагодарить. Тогда все сложится тебе во благо.»

Нина увидела просвет между деревьями и продолжила путь, прямо не сворачивая с дороги.

Так и шла Нина через лесную чащу, и воды глотнуть теперь было неоткуда.
Услышала она справа от себя течение ручейка или небольшой речки. Свернула. И тут начались настоящие чудеса: елки стоят изогнутые, будто застывшие в страстном танце, а из-под земли фонтан бьет и вокруг него прямо изо мха — чаши. Прильнула Нина к чашам жадно от сильной жажды.

 — Привет! — сказал тонкий ласковый голос за спиной. Нина обернулась и увидела молодую девушку.
 — Добрый день!
 — Вкусная водица?
 — Сладкая! Спасибо огромное Вам. Лес в этой части необыкновенный, никогда такого не видела.
 — Танцующий, да. Такой только у нас и на Куршской косе есть в мире.
 — Я там не была. И тут тоже в первый раз.
Девушка подозрительно широко улыбалась, на щеках пунцовел румянец. Нина вдоволь напилась и хотела уже попрощаться с девушкой, но она пропала. Пожав плечами Нина подалась вперед, чтобы сделать шаг в сторону видневшейся впереди тропинки, но ноги ее не слушались. Прямо перед ней возникла девушка, держа в руке камень, который вручил Нине старик. Нина хотела проверить карман, есть ли там камень, но не смогла пошевелить рукой.
 — Не сладко стало? То-то же, не будешь чужой источник без спроса выпивать.
 — Верни мой камень!
 — Какой камень? — девушка подошла к обездвиженной Нине так близко, что она чувствовала на себе тепло ее дыхания и перекладывала камень из руки в руку. Неведомая сила поднялась от живота к груди Нины и она со всей мочи лбом ударила девушку по носу. Та завизжала, отскочила, выронила камень и скрылась где-то в кустах.

Нину охватила паника. Она ждала возвращения девушки и, возможно, с подмогой. Лоб чесался от боли и она потянула руку к нему. Движения вернулись так же неожиданно, как пропали. Нина подбежала к камню, чтобы поднять его.
 — Стой, — сказал громкий властный женский голос.
 — Отпустите меня, пожалуйста. Я не хотела никому причинить вред.
 — Извини мою дочь. Она еще слишком юна и любит поиграть с незнакомцами. Забирай свое, чужое не трогай и уходи.
 — Конечно-конечно. А кто вы? Кого мне благодарить за воду?
 — Мы тут живем, мы Лесные. Не стоит благодарить. Вода дарована природой и каждый имеет право испить ее. А вот говорить с юной девой следует почтеннее.
 — Но ведь это она со мной заговорила? — не подумав произнесла Нина. Она тоже была юной девой и искренне возмутилась на такое замечание.
 — Ступай с Богом.
 — Извините, — на всякий случай сказала Нина.

Когда танцующие ели остались далеко позади, тревога отступила от сердца девушки. Лес вокруг постепенно редел, а тропа становилась шире и ровнее. На опушках появился Иван-чай, радуя глаз розово-фиолетовыми цветами. Остров Буян строго наблюдал за Ниной. Он был доволен своей затеей познакомить ее с жителями леса, накормить, напоить и сказку рассказать. Но дело шло к вечеру, и пора было гостью спать уложить или проводить восвояси.

Дорога круто пошла вниз. Сверху Нина увидела мост через реку. Чем ниже она спускалась, чем ближе подходила к реке, тем яснее становилось, что река непростая. Цвет ее ярко красный, а волны не плещутся — полыхают. У моста Нина встретила женщину в холщевом черном платье в пол. У ее ног лежал такой же черный Пес. Пес даже ухом не повел, когда Нина подошла к ним.
 — Здравствуйте, — начала Нина. Но женщина ничего ей не ответила, хотя посмотрела в глаза.
  — Вы меня слышите? — уточнила Нина. Женщина в ответ кивнула.
  — Слышите… Вы немы? — Нина решилась спросить прямо. Женщина снова кивнула.
 Нина смущенно улыбнулась и ступила на мост. Тут же раздался лай, за которым последовало рычание. Нина попятилась назад.
  — Мне туда нельзя? — снова обратилась она к женщине в черном. Та в ответ покачала головой.
  — Что же мне делать?.. А писать вы умеете? — Женщина кивнула.
Оглядевшись вокруг, Нина подняла с земли самый светлый камень, почти белоснежный. Она достала из кармана кусок пергамента, полученного от старика, и протянула его женщине.
  — Напишите, пожалуйста, что я должна сделать, чтобы перейти? Я же могу тут пройти?
Камень писал то ярче, то совсем бледно. Но разобрать написанное получалось: «Под мостом Жар-река. Чтобы перейти, выпей зелье. Я его приготовлю. Только тогда ты вспомнишь все, что было, и забудешь то, чего и не было».

Нина посмотрела на реку. Это была река огня. Языки пламени устрашающе выплескивались из берегов. На это зрелище было страшно даже смотреть, а представить себя на этом мосту было еще ужасней. Женщина и пес ждали ее решения. Нина пыталась разгадать, что же скрывается за таинственным «чего и не было». Она и так не помнила целый день, а может и больше, из своей жизни, и забывать еще что-то важное ей было страшно. Чуйка подсказывала ей, что дело в той истории с Таней и Костей. Правдивой ли она была, или это как раз то, чего не было — подруга ее не обманывала, а она не плакала на плече друга. «Это только блики на воде», — уже точно решила Нина. Она посмотрела на пса, лежавшего свернувшись калачиком, и произнесла вслух:
  — Я готова выпить зелье, — женщина протянула ей чашу, вроде как и не ожидала другого ответа.

На другой стороне моста Нина обернулась на немую женщину, та смотрела на нее и помахала рукой. Нина помахала в ответ и улыбнулась.

Пока она шла через мост, видимо под действием зелья, девушка совсем не боялась. Она вспомнила все, что произошло с ней накануне. Она ясно вспомнила, что встретила подругу. Они вместе пошли в кафе ждать Константина. Он долго не появлялся, а потом всё-таки пришёл… с цветами. С цветами для Татьяны. И… сделал ей предложение выйти за него замуж. Потом повернулся в Нине:
 — Я хотел чтобы ты обязательно присутствовала при этом событии. Ты же наша лучшая подруга.
 Нина вспомнила и предательский ком в горле, и слезы, которых не смогла сдержать. И то как выбежала из кафе.
 — Ты куда, глупая?! А как же велики?
 А дальше — гул в голове и прогулки по улицам. Нине нужно было побыть одной. Нужно было понять, почему она не рада за самых близких друзей, за их счастье. Что с ней происходит… Она же хороший человек.
 — Ты мой светлый человечек, — много раз говорил ей Костя.
Когда слезы снова подступили к глазам, Нина побежала. В центре города, она свернула к фонтану, потом бежала вдоль набережной, пока у нее не закружилась голова. А потом очнулась на берегу, уже у леса.

«Да, именно так все и было», — сама с собой рассуждала Нина. Стало уже совсем темно и Нина не заметила громады, в которую врезалась. Перед ней стоял камень чуть ниже человеческого роста. Нина ощупала его руками — гладкий, округлой формы, с вершины камня свисали прутья и лианы, они образовывали венок, похожий на корону, а с одной стороны эта корона была украшена камнем, цвет которого Нина не могла разглядеть в темноте. Она протянула к нему руку и нащупала скол. Небольшой скол имел необычную форму  — похоже на гнездо подготовленное для вставки драгоценного камня. Тут она подумала про камень у себя в кармане. Нина вставила камень в скол. Он подошел как пазл к картинке. Тут же камень в короне загорелся желто-оранжевым светом. Камень выглядел как янтарь. Нина плохо разбиралась в геммологии и не могла знать наверняка, но ее бабушка хранила в шкатулке украшения, которые она называла янтарными, и цвет совпадал — с тёмными прожилками.

Нина стояла напротив горящего теплым огнем камня. Ее сердце билось сильнее. Она осталась одна в незнакомом лесу, но страха не чувствовала. Тепло людей, которые помогали ей, тепло ее сердца и теплый янтарный свет изменили что-то в ее душе и она была искренне благодарна острову, что оказалась здесь именно сейчас.

За светом янтаря пришел рассвет. Когда тьма рассеялась, Нина увидела избу на курьих ногах.  «Одно из двух, — подумала она, — или избушка пришла ко мне, или я вернулась к тому самому берегу, откуда ушла». Дверь на этот раз оказалась заперта. Нина постучала. Никто не ответил. Она постучала еще раз, потом ещё.
 — Кто там?
 — Это я, Нина. Вы дали мне камень, пергамент и флягу. Всё это очень пригодилось. Я пришла сказать вам спасибо.
 — Ну заходи, раз пришла. Открыто.

Нина отворила дверь и оставила её распахнутой, чтобы впустить свежий воздух. Комнату наполнял туман от трубки старика. Он, как и прежде, сидел в кресле и читал газету.
 — Я столько чудес встретила в лесу, — начала она сбивчиво и торопливо рассказывать. — Женщина с собакой оказалась немой, тут и пригодился Ваш пергамент. В детстве я во дворе играла в крестики-нолики, если не было мела, писала белыми камешками на плитах. И на пергаменте получилось повторить. Не очень четко, но понятно. Лесные мать и дочь были такими агрессивными. Они меня и заколдовали, и камень хотели отобрать, и воды пожалели. А женщина у печи добрая. И накормила, и подсказала, как использовать предметы. Правда, верным оказался только совет про силу святой воды. Без нее я бы никогда не решилась ударить лесную дочку. Представляете, я никогда в жизни не дралась! Столько всего о себе поняла, это же годы психотерапии. — Старик посмотрел на девушку с недоумением. — А камень буквально зажег мое сердце. Даже не знаю, как это выразить словами. Это ведь символ сердца острова, и частичка моего сердца словно подошла к нему, как пазл, и разожгла свет. Этот свет пробудил меня! Я нашла любовь внутри себя, и теперь… Теперь! Теперь все будет по-другому.
— Хм, — старик улыбнулся. Про сердце он понял. Он отложил газету и молча протянул Нине руку. Она, не раздумывая, подала свою. Старик трижды топнул ногой. Изба заскрипела и повернулась. Он потянул девушку из избы на улицу. Они действительно оказались на том самом берегу, где накануне утром остров Буян нашел Нину.

На воде еще виднелся янтарный след сердца острова. Одинокая фигура плавно приближалась к берегу.  Это была белая лебёдушка. Благородная птица. Она подплыла совсем близко. Старик взял приготовленный кувшин и напоил ее водой. Лебедь расправила крылья, вытянула шею и после поплыла вдоль острова.

Нина совершенно не умела красиво плакать. Наблюдая, как старик поит прекрасную птицу, она растрогалась, и у неё зачесался нос. Очень не хотелось выглядеть нелепо, и она пыталась незаметно вдыхать ноздрями воздух. Потом всё же поднесла тонкую руку к лицу и потерла кончик носа.

Старик проводил птицу взглядом, достал из кармана кулон с янтарем в форме капли, обрамленный серебром, и протянул его девушке.
 — Ты как белая лебедушка, — произнёс он, и на его глазах выступили слезы.
Ниночка с трепетом приняла подарок, сразу надела его на шею и в тот же миг оказалась у центрального городского фонтана. Прямо в глаза ей светил желтый прожектор, пульсируя в такт мелодии. Звучала «Лунная соната» Людвига ван Бетховена. Вокруг толпа людей: дети танцуют, родители смеются, влюбленные пары не скрывают своих чувств. Всё как всегда.

А где-то далеко остров Буян вспоминал странницу, которую он одел, как в тканую одежду, в теплую силу и добрую думу.