В память о тебе. Часть 4

Из «Записок памяти» номер 1601 и 1602

Через пару дней грусти Джейн поняла, что ей необходимо с кем-то поговорить – с кем-то родным, кто сможет дать ей нужное утешение и, возможно, даже напутствие. Ближе всех к ней из семьи жила бабушка – Элисия Джиао Аманда Гарсиа-Ковалевская. И в её доме Джейн провела большую часть своего детства.
У бабушки Джейн было семеро детей, что было невиданно для этого времени. По мере того, как дети вырастали, каждый из них брал своих компаньонов и уезжал искать своё место на этой планете. Люди жили разрозненно, чтобы создать как можно больше точек с присутствием людей. И то порой можно было идти месяц по земле и не встретить никого.

У Джейн была же только сестра. Старше её на семь лет – она нашла себе дом где-то очень далеко и изредка писала письма, или же пользовалась радиостанцией, чтобы послать о себе скромную весточку – благо, кое-где ещё сохранились антенны. Странно было, по мнению Джейн, что её сестра Мари была так отстраненна и избегала общения с другими людьми, которое и так, даже если пожелаешь, добыть себе было нелегко. И несмотря на это, её сестра всё-таки вышла замуж, чем очень удивила Джейн. Вспоминая тёплое детство и их совместные игры, Джейн недоумевала, что сестра покинула семейный дом, как только почувствовала, что способна справиться с обособленной жизнью. Только и оставалось, что помахать вслед удаляющейся повозке под управлением двух компаньонов и… Мари, уверенно восседающей на лошади и смотрящей только вперёд.

Родители Джейн и Мари отправились в путешествие к морю, когда сёстрам было семнадцать и двадцать четыре соответственно, и к дому бабушки вернулись только их компаньоны, сообщив об их «уходе». Джейн, ещё проживавшая в то время с бабушкой, после этой новости несколько дней пребывала в глубокой задумчивости и растерянности, она написала Мари крайне эмоциональное письмо, но та прислала очень сжатый и сухой ответ: «Всё ясно. Значит, так было надо». Будто произошло событие из ряда повседневных. Конечно, «уход» человека уже не шокировал так, как в прежние времена, но, когда дело касалось близких, это не могло не всколыхнуть в сердце чувства горечи утраты. Джейн искренне хотелось бы принять это проще, достойнее, храбрее, но она не могла. Потрясение от того, что её родители «ушли» вдвоём, оказалось глубже – Джейн пыталась анализировать ситуацию, искать причины, и это неизбежно привело к размышлениям о своём возможном «уходе» или смерти.

И бабушка была тем человеком, кто помог ей воспрять духом.

«Выбери жизнь, и жизнь выберет тебя, – она сказала такие слова. – И помни, тебе не принадлежит выбор других».

Джейн поняла, что хотела сказать бабушка, которая также переживала утрату своей дочери – матери Джейн и Мари. Но переживала она её, пользуясь опытом той житейской мудрости, что скопился у неё более чем за семьдесят лет жизни. Не в первый раз она получала известие о чьём-то уходе, и не один раз она наблюдала чью-то смерть.

«Позволь себе пережить это, но затем переведи эту боль и печаль в любовь, чтобы сохранить в своём сердце достойную память о тех, кто тебе был дорог».

Отчётливо вспомнилось это наставление, когда Джейн подошла к порогу большого брусчатого дома, где жила бабушка. Позвонив в колокольчик, она известила о своём прибытии. На крыльцо вышла одна из бабушкиных компаньонов и поприветствовала её.

Джейн заранее с помощью Неу отправила птицу с письмом, чтобы предупредить о своём приезде.
Кроме бабушки из людей в доме никого не было – как выяснилось позже, Джейн оказалась первым гостем за последние три месяца. Бабушка вышла к ней из своей комнаты – годы брали своё, и она всё чаще отдыхала днём.

– Как же я рада, что ты приехала, моя дорогая, так радостно видеть родное лицо.
Джейн улыбнулась. Ей тоже было приятно увидеться с бабушкой.
– Как твоё здоровье?
– Да в порядке всё, в порядке. Просто быстрее устаю…
Компаньоны принесли им чай, сэндвичи и пирог.
– Пирог я испекла сама, а сэндвичи сделала Лио, – указала бабушка на компаньонку с переливающимися розовыми волосами, чья кожа была покрыта отливающими радугой узорами, напоминающими те, которые можно увидеть на крыльях бабочек.
– А хлеб для сэндвичей испёк Наири, – она чуть не забыла упомянуть заслугу другого своего компаньона. – Он печёт хлеб уже лучше меня.

Наири, часть тела которого была покрыта панцирным слоем, словно бронёй, обрадовался, когда его похвалили за труды. Радуясь, Наири покрутил прядь каштановых волос, на кончиках переходящих в тёмно-зелёный.

– Сэндвич и правда очень вкусный, – оценила угощение Джейн. – Вы молодцы, Наири, Лио.

Компаньоны поблагодарили за комплимент и оставили Джейн с бабушкой вдвоём. И воспользовавшись этим моментом их уединения, Джейн поведала о визите Кларка к ней в усадьбу. Бабушка внимательно выслушала её долгий рассказ, а потом подошла к ней и прижала к себе, не говоря ни слова. Джейн это тронуло – объятия порой могут утешить сильнее любых слов.

Джейн провела у бабушки ещё пару дней. А незадолго до её отъезда бабушка Элисия попросила её о важном разговоре. Для этого она пригласила свою внучку в личную комнату. Когда Джейн устроилась в кресле за небольшим круглым столиком, бабушка ей протянула сложенный листок бумаги.

– Что это?

Развернув лист, Джейн увидела длинный список указаний и перечислений вещей. Джейн прочитала вслух:

– Проверить реакцию зрачков на яркий свет, поднести зеркало к губам, если будут сомнения… Подготовить одежду – она лежит в нижнем ящике комода справа. Омыть тело, одеть его и сложить руки на груди… Что это, ба?
– Это то, что станет моей последней просьбой. Если я умру, ты, Джейн, позаботишься о том, чтобы моё тело похоронили по традиции, по которой предали земле тела моих родителей. Мои дорогие компаньоны тебе, конечно, помогут.
– Ты скоро умрёшь? – с влагой на глазах спросила Джейн.
– Не знаю. Может быть, – пожала плечами бабушка.
– Ты написала здесь, что выбрала место под холмом недалеко отсюда, – Джейн от волнения немного смяла листок. – Это нормально… выбирать место, где будет лежать твоё тело?
– Не волнуйся так, милая. Со своей смертью или уходом я ничего не могу сделать, но зато могу выбрать, что будет после. И это даёт мне спокойствие.

Джейн была в растерянности. Возможно, в силу своего возраста она чувствовала жгучее желание сопротивляться смерти бабушки, что внезапно замаячила где-то на горизонте, казалось, до этого скрытом за туманом, усыпляющим бдительность своей иллюзией.

– Джейн, – бабушка Элисия погладила её по голове, – тяжело осознавать, что у всего плотского есть какой-то конец, иногда весьма неопределённый, но нашу духовную связь ничто не разорвёт, где бы мы в итоге ни оказались.

Джейн кивнула, но слёзы на глазах всё же проступили.

– Я люблю тебя, Джейн.
– И я тебя люблю.

Джейн покинула бабушкин дом, взяв с собой тот листок, разглаженный и заново аккуратно сложенный. Она поддерживала оптимистичный настрой, но осознание того, что это мог быть последний визит к бабушке, немного тревожило её, заставляя возвращаться к мысли о том, насколько она бессильна перед законами этого огромного мира. Но с тем же была и её сила в том, как она принимала в себе эти законы…