Пётр Второй свой среди чужих

ПЁТР ВТОРОЙ - СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ...

Будущий император Пётр Второй был сыном наследника императора Петра Первого, цесаревича и великого князя Алексея Петровича Романова, и кронпринцессы Шарлоты Христины Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской.
Мальчик не был плодом родительской любви. Его отец - царевич Алексей Петрович, сын Петра Первого, всегда раздраженно говорил: «Вот, навязали мне жену-чертовку. Как к ней ни приду, всё сердится, не хочет со мной говорить».
А императорская мать, Шарлота, ещё до свадьбы, в середине 1709 года, в письме деду герцогу Антону-Ульриху мечтала, «что московское сватовство меня ещё, может быть, минует».
И всё же, свадьбу сыграли в октябре 1711 года в замке Хартенфельс в Торгау. Немцев торжество поразило великолепием стола и знатностью гостей.

Родился будущий император Пётр Второй 12 октября 1715 года в Петербурге. За год до этого родилась его сестра — Наталья.
Обоих детей крестили именами «Наталия» и «Пётр» в честь Петра Первого и его любимой сестры — царевны Наталии Алексеевны. В результате внук оказался полным тезкой деда — императора Петра Первого. «Так Пётр II стал полной антропонимической „копией“ Петра I». Теперь он был наследником империи, вторым после отца — пока ещё живого цесаревича Алексея Петровича.

Но… Всё изменилось через 17 дней после рождения Петра Алексеевича: у его деда Петра Первого родился сын, которого тоже нарекли «Петром», чтобы все понимали преемственность престола от Петра-отца к Петру-сыну, а не к их тёзки — внуку.
Манифестом императора Петра Первого от 3 февраля 1718 года царевич Пётр Петрович был провозглашён наследником престола. Бывший наследник, царевич Алексей Петрович, принёс присягу единокровному младшему брату уже находясь в заточении под пытками. Под угрозой казни и анафемы заставили принести присягу и его сторонников. Отныне, в выходных данных книг, издававшихся в этот период, указывалось, что «напечатано при наследственном благороднейшем государе-царевиче Петре Петровиче».
Таким образом, будущий император Пётр Второй, казалось бы, ещё в колыбели утратил шансы взойти на престол. Но…

26 апреля 1719 года в 15 часов в Петербурге началась траурная церемония прощания с прахом наследника российского престола Великого князя Петра Петровича Романова, умершем при загадочных обстоятельствах в возрасте трёх с половиной лет.
Процессия медленно двигалась до реки Невы, где гроб с телом перенесли на погребальную шлюпку. В неё пересел император с близкими придворными, остальные переплыли реку на собственных лодках. Погребальная шлюпка впервые использовалась в царской похоронной церемонии в связи с петровской привязанностью к водным путешествиям, да и добраться до места погребения в Александро-Невской обители в то время было проще по воде.
После траурного богослужения тело наследника было захоронено в церкви Воскресения Лазаря Александро-Невского монастыря.

А император «поспешил к своей безутешной супруге, в присутствии которой выказывал особую бодрость и твердость духа», — вспоминал в своих записках Ганноверский резидент Ф. Х. Вебер.

Долгожданный для счастливых Петра и Екатерины сын любовно именовался в переписке супругов не иначе, как «Шишечка», «Потрошёнок» (т.е. часть плоти родителей или плоть от плоти — прим. автора).
Сразу после рождения мальчик был награждён высшим российским орденом Святого Андрея Первозванного. В честь новорождённого царевича Архиепископ Феофан Прокопович провозглашал «похвальные слова», ему посвятил свою книгу «Рассуждение о причинах к началу русско-шведской войны» вице-канцлер барон Пётр Павлович Шафиров. Самые ближние царские соратники Александр Данилович Меншиков и Яков Брюс были приставлены к его воспитанию и обучению.

Счастливая мать Екатерина писала царю: «Прошу у Вас, батюшка мой, защиты, так как он (Пётр Петрович — прим. автора) немалую ссору имеет со мной из-за Вас: когда я про Вас помяну ему, что папа уехал, то не любит такой речи, что уехал, но более любит и радуется, когда скажешь, что здесь папа.». В письмах Екатерина с надеждой и далеко идущими планами называла сына «Санкт-Петербургским хозяином».

Одни источники указывают, что мальчик рос живым и подвижным, но говорил мало, а, по другим сведениям, известно, что ещё осенью 1718 года трехлетний Пётр был слаб здоровьем — ещё не говорил и не ходил.

Как бы там не было, но внезапная смерть царевича оказалась неожиданной для всех. Да и похороны наследника в закрытом гробу на следующий, а не на третий или сороковой, день выглядели поспешными.

Так что же случилось? Предположительно Петра Петровича убила шаровая молния. Даниил Гранин в своих «Вечерах с Петром Великим» так описывает смерть наследника: «Известие о его смерти ошеломило всех во дворце. В тот день Петр вместе с Екатериной находились в Кронштадте. Царевича не стало в 4 часа пополудни. Из Петербурга послали гонца в Кронштадт. Еще утром царевича навестил Меншиков, играл с ним, князь очень любил четырехлетнего мальчика, и все было в порядке. По распоряжению Брюса погнали нарочного и за светлейшим князем.
Прискакав во дворец, Меншиков застал царевича еще в живых, в состоянии необъяснимом: без сознания, парализован, самое же потрясающее — кости были переломаны, когда князь взял его на руки, тельце прогнулось, весь он ватно обвис. Яков Брюс, всегда флегматично-медлительный, пил водку стопку за стопкой, губы его дрожали, он не мог связно изложить, что произошло. Была гроза, потом начался ливень, Брюс работал в соседней комнате, вдруг засверкали молнии, раздался треск, потом взрыв, крик — кричала нянька. Она до сих пор не пришла в себя, трясется как безумная. Судя по всему, мальчик сидел у нее на коленях, когда к ним подлетел «огнедышащий дракон и пыхнул на дите».
Меншиков послал за врачом, сам же тщательно осмотрел помещение: окна, двери — нигде доступа для молнии не было. Допросили дежурных офицеров, наружных часовых — из посторонних никто не мог проникнуть во дворец.
На теле мальчика не нашли ни ран, ни кровоподтеков, никаких следов насилия. Его одели в длинную рубашку, уложили на кровать и тут заметили на лбу голубое пятно. Царевич уже отошел в вечное царствие. Никто не уловил, когда, беспричинная, тихая смерть привела всех в отчаяние. Брюс, стиснув голову, стонал: «Мученик безвинный, дите мое…».

4 ноября (24 октября) 1723 года прах цесаревича перезахоронили в Благовещенской церкви Александро-Невского монастыря.

Траур по Петру Петровичу Романову был объявлен на год. Однако, уже через месяц после кончины своего последнего прямого наследника по мужской линии, 30 мая 1718 года, Пётр Первый с особой торжественностью отпраздновал день рождения своего собственного царского величества.
На панихиде по царевичу Петру Петровичу, 26 апреля 1719 года в Троицкой церкви Петербурга, родственник опальной царицы Евдокии (Лопухиной, первой царской жены — прим. автора) и казнённого накануне царевича Алексея Петровича Романова, Степан Лопухин, громко болтал и кощунственно смеялся. Вскоре на допросе в Тайной канцелярии свидетели рассказывали, будто Лопухин радовался, мол: «Ещё его, Степана, свеча не угасла, будет у него будущее!». На пытке Лопухин пытался выкрутиться и уверял, что не себя видел он на престоле, а великого князя Петра Алексеевича, сына покойного царевича Алексея, будущего императора Петра Второго. Ему не поверили и сослали с семьёй в Сибирь.

Внезапная смерть младшего сына императора и казнь старшего сына внесли путаницу в престолонаследие. А 5 февраля 1722 года Пётр Первый и вовсе всё запутал, подписав составленный им же самим «Устав о наследии престола». Он отмечал, что «сей Устав учинить, дабы сие было всегда в воли правительствующего государя, кому оной хочет, тому и определит наследство и определённому, видя какое непотребство, паки отменит, дабы дети и потомки не впали в такую злость, как выше писано, имея сию узду на себе.».

А что же будущий император Пётр Второй?
Оставшись сиротой в возрасте двух с половиной лет не без помощи деда, мальчик Петя рос брошенный всеми, кроме кормилицы. Большую часть времени был предоставлен самому себе, играя с дворовыми ребятами. Лишь на Святки да на Пасху его посещала любимая старшая сестрица Наталья Алексеевна, умевшая приласкать сироту.

Позже к мальчику зачастил юный князь Иван Алексеевич Долгоруков, сын члена Тайного верховного совета князя А. Г. Долгорукова. Они много времени проводили вместе. Князь надолго увозил принца в гости к себе домой, где собиралась сановная столичная молодежь. Бывала там и тётка принца, дочь Петра Первого — Елизавета, обожавшая верховую езду, а ещё больше танцы в кругу молодых кавалеров и карточную игру. В неё малолетний Пётр влюбился сразу и беззаветно.
Якоб Бервик-и-Лириа (дюк Лирийский и Бервикский, 1695 — 1738 гг. — прим. автора), испанский посланник в России в 1727 — 1730 годах, в своих записках сообщает: «Принцесса Елисавета, дочь Петра I и царицы Екатерины, такая красавица, каких я никогда не видывал. Цвет лица её удивителен, глаза пламенные, рот совершенный, шея белейшая, и удивительный стан. Она высокого роста и чрезвычайна жива. Танцует хорошо и ездит верхом без малейшего страха. В обращении её много ума и приятности; но заметно некоторое честолюбие.».
Таким образом, можно констатировать, что к моменту восшествия на престол вокруг будущего императора уже сложилась придворная партия. Но, тем не менее, под давлением Меншикова было принято решение, что до совершеннолетия императора, государством должен управлять Верховный тайный совет вместе с цесаревнами. «Дела решаются большинством голосов, и никто один повелевать не имеет и не может», — было сказано в завещании императрицы, которое все поклялись исполнять.

И «Меншикову теперь уже нельзя было приобрести большей силы, большего значения, поэтому он оставил всё, как было, и только хлопотал о том, чтоб удержать власть в своих руках. Средствами к тому были: полное подчинение молодого императора своему влиянию, сосредоточение в своих руках военного управления, составление для себя сильной партии из людей способных и значительных, удаление людей враждебных или подозрительных», — пишет историк С. М. Соловьев. А значит, у власти в России по-прежнему остается он — хозяин Дворца на Яузе!

Первым делом, взойдя на престол юный Пётр Второй издал два высочайших манифеста, тщательно продуманных Меншиковым. Согласно первому, с крепостных крестьян списывались все давние недоимки, а отправленным за неуплату подушной подати на каторжные работы даровалась свобода. Этот указ тут же сделан императора популярным в простом народе.
По второму манифесту тайным недругам председательствовавшего в Верховном тайном совете Меншикова — князьям Долгорукову и Трубецкому — были вручены фельдмаршальские жезлы, а Бурхарду Миниху помимо звания фельдмаршала даровался титул графа.

Александр Данилович торопился задобрить и нейтрализовать своих противников, но, конечно, не забывал о себе любимом. И юный государь объявил о возведение самого Меншикова в звание генералиссимуса и назначил его главнокомандующим всеми вооружёнными силами Российской империи.
«Светлейший князь очень хотел иметь карманного императора, — пишет князь Щербатов. — Для этого требовалось контролировать все его контакты. Это стало особенно легко после объявления о помолвке юного императора на дочери Меншикова княжне Екатерине Александровне. Это сообщение вызвало негодование в стране, но тихое, кулуарное. Да и император не выказывал особой радости по этому поводу, но пока подчинился. А Меншиков после этого перевёз Государя и его двор в свой дворец, так что теперь император без его ведома не мог и шагу ступить. Такие действия Меншикова не могли нравиться императору. Меншиков же продолжал делать шаги, которые показывали Петру II, как мало у него реальной власти. Воспитателями у Петра II были Семён Афанасьевич Маврин и Иван Алексеевич Зейкин, родом из Венгрии. Меншиков для устранения посторонних влияний на юного императора отправил Маврина в Тобольск, а Зейкина выслал на родину. А Петр II даже боялся спросить о судьбе своих воспитателей.».
Здесь автор лукавит, защищая, с позволения сказать, «воспитателей». Горький пьяница дьяк Маврин, который должен был обучать великого князя русской словесности и закону Божьему, а также венгр Зейкинд — преподаватель немецкого языка и латыни, с удовольствием кутили на царских харчах, уделяя редким занятиям с мальчиком лишь время между послеобеденным сном и ужином.

Тогда-то Меншиковым и был назначен новый наставник императора граф Андрей Иванович Остерман (Ге;нрих Иога;нн Фри;дрих Остерма;н — прим. автора).
Тот самый Остерман, что ещё в прошлом веке посещал с молодым Петром Первым заседания тайного «Нептунова общества» в Лефортовском дворце.
Новый учитель «составил план учения»: «В понедельник. От 9-го до 10-го часа читать гисторию и вкраце главнейшиея слцчаи прежних времян, премены, приращение и умаление разных государств, причины тому, а особливо добродетели правителей древних с воспоследованною потом пользою и славою представлять.
И таким образом можно во время полугода протии ассирийскую, персицкую, греческую и римскую монархию до самых новых времян, и можно к тому ползоватися, яко автором первой части госторических дел Яганам Гибнером, а для приискивания так названным Билдерсалом.
От 10 до 11-го может Его императорское величество отдохнуть или по соизволению в своих покоях забавлятца.
От 11 до 12-го часа продолжать древнюю гисторию.
От 12 до 2-го часа оставляется на кушанье и покой Его императорского величества.
Пополудни от 2 до 3-го часа можно на танцованье и соизволяемой при том концерт употребить.
От 3 до 4-го часа шеографию, отчести по глобусу, отчасти по лант-картам показывать, и к тому употреблять краткое описание Гибнерово.
От 4 до 5-го часа паки на забаву Его императорского величества определяетца и можно гуляньем забавлятца.
От 5 до 6-го часа инде, где покоитца, и от 6-го до 7-го прежния забавы продолжать.
Во вторник. От 9-го до 10-го часа для отмены против прежняго дня новую гисторию трактовать, и во оной по приводу господина Пуффендорфа новое деяние каждого, а особливо деяния пограничных государств представлять и впротчем известие оправительствующей фамилии, каждого государства интересе, о форме правительства, силе и слабости помалу подавать.
От 10-го до 11-го часа останетца на покой, от 11-го до 12-го часа продолжать новую гисторию.
Пополудни от 2-го до 3-го часа забавлятца игрою названною волянтеншпиль (биллиард — Ред.).
От 3-го до 4-го математическия операции, арифметику и географию учить.
От 4-го до 5-го часа можно збавлятца стрельбою в мишень.
От 5-го до 6-го немного отдыхать.
От 6-го до 7-го часа одну забаву из прежних продолжать.».

Но, кроме того, сохранилась записка, подписанная самим Петром, где говорится: «В понедельник пополудни, от 2 до 3-го часа, учиться, а потом солдат учить; пополудни вторник и четверг — с собаки на поле; пополудни в среду — солдат обучать; пополудни в пятницу — с птицами ездить; пополудни в субботу — музыкою и танцованием; пополудни в воскресенье — в летний дом и в тамошние огороды.».
Но царственный мальчик не горел учением и государственным усердием. Архиепископ Феофан Прокопович (Элеазар) возмущался: «Каким образом и порядком надлежит багрянородного отрока наставлять в христианском законе?».
Однако, и Остерман не смог добиться прилежания от юного императора. «Странно, что при такой бдительной опеке Меншиков проглядел влияние князя И. А. Долгорукова! — сообщает князь Щербатов. — Другой случай произошёл во дворце, когда купечество поднесло молодому императору несколько тысяч золотых червонцев. При этом присутствовала и сестра императора великая княжна Наталья Алексеевна, которая и попросила у императора эти деньги на свои нужды. Пётр II согласился, но встретившийся Меншиков приказал вернуть эти деньги обратно. Хоть он и объяснял свой поступок необходимостью к бережливости, как у Петра Великого, но обида у императора осталась. Такими вот поступками Меншиков и рыл себе могилу.».

Подробности: Книга Владлена Дорофеева «Проклятие Кукуя. Тайны и были Немецкой слободы и её обитателей». https://ridero.ru/books/widget/proklyatie_kukuya/

Продолжение следует…
Владлен Дорофеев