Повреждение нравов России Екатериной и Меншиковым

«ПОВРЕЖДЕНИЕ НРАВОВ В РОССИИ» ЕКАТЕРИНОЙ И МЕНШИКОВЫМ

В 1858 году А. И. Герценом было напечатано прелюбопытнейшее сочинение князя Михаила Михайловича Щербатова (1733 — 1790 годы) «О повреждении нравов в России», из которого широкие массы русских и европейских обывателей впервые с изумлением узнали о череде российских дворцовых переворотов восемнадцатого столетия.

Первые из них начались во Дворце на Яузе.

Не всё и не всегда было радужно в отношениях Петра со своим другом и соратником «Алексашкой». А за несколько месяцев до смерти императора ситуация изменилась в корне.
Меншиков был отдалён от царского двора и снят с поста руководителя военного ведомства за очередное воровство. Он в ужасе, и не без основания, ждал царской расправы.
Не могла Александру Даниловичу помочь и его надежная покровительница и заступница — императрица Екатерина, покои которой в это время украшала заспиртованная в стеклянном сосуде голова её казненного любовника Монса. А другая заспиртованная голова — Марии Гамильтон, бывшей петровской любовницы, хранилась в Кунсткамере и сейчас напоминала Екатерине о том, что её супруг делает с неверными женщинами.

9 ноября 1724 года тридцатишестилетний камергер Виллим Монс был арестован по анонимному доносу о любовной связи с Екатериной и о их предстоящем свидании, которое состоялось и подтвердило факт измены.
Говорили, что император лично приходил к Монсу в узницу, и тот, под страхом пыток, рассказал всё в красках и подробностях об их преступной связи. После этого Екатерина в слезах на коленях долго вымаливала сохранить ей жизнь.
26 ноября Монсу отрубили голову перед зданием Сената в Петербурге. На следующий день царь провёз жену мимо эшафота, на котором лежало тело её любовника.
Конечно, официально Монса обвинили в мздоимстве и казнокрадстве, чем он тоже любил заниматься.

Императрица могла только гадать, какую участь приготовил для неё Пётр: смерть, подобно казни фаворитки Марии Гамильтон или арест и заточение в стенах Шлиссельбургской крепости, где томилась первая жена императора — Евдокия Лопухина.
Вот как историк С. М. Соловьев описывает последние эти дни императора: «К неприятностям от Монсовой истории присоединились неприятности от неисправимого Меншикова, у которого Пётр принужден был отнять президентство в Военной коллегии; президентом её был назначен князь Репнин. Макаров и члены Вышнего суда были также обвинены во взятках.

Всё это действовало на здоровье Петра. Он доживал только 53-й год своей жизни.
Несмотря на частые припадки болезни и на то, что уже давно сам себя называл стариком, император мог надеяться жить ещё долго и иметь возможность распорядиться великим наследством согласно с интересами государства. Но дни его уже были сочтены; никакая натура не могла долго выдерживать такой деятельности.
Когда в марте 1723 года Пётр приехал в Петербург по возвращении из Персии, то его нашли гораздо здоровее, чем как он был перед походом.
Летом 1724 года он сильно занемог, но во второй половине сентября начал, видимо, поправляться, гулял по временам в своих садах, плавал по Неве.
22 сентября у него сделался сильный припадок, говорят, он пришёл от него в такое раздражение, что прибил медиков, браня их ослами; потом опять оправился; 29 сентября присутствовал при спуске фрегата, хотя сказал голландскому резиденту Вильду, что всё чувствует себя немного слабым. Несмотря на то, в начале октября он отправился осматривать Ладожский канал, вопреки советам своего медика Блюментроста, потом поехал на Олонецкие железные заводы, выковал там собственными руками полосу железа весом в три пуда, оттуда отправился в Старую Руссу для осмотра солеварень, в первых числах ноября поехал водою в Петербург, но тут, у местечка Лахты, увидав, что плывший из Кронштадта бот с солдатами сел на мель, не утерпел, сам поехал к нему и помогал стаскивать судно с мели и спасать людей, причем стоял по пояс в воде.
Припадки немедленно возобновились; Пётр приехал в Петербург больной и не мог уже оправиться; дело Монса также не могло содействовать выздоровлению. Пётр уже мало занимался делами, хотя и показывался публично по обыкновению. 17 января 1725 года болезнь усилилась; Пётр велел близ спальни своей поставить подвижную церковь и 22 числа исповедался и приобщился; силы начали оставлять больного, он уже не кричал, как прежде, от жестокой боли, но только стонал.

26 числа ему стало ещё хуже; освобождены были от каторги все преступники, невиновные против первых двух пунктов и в смертоубийствах; в тот же день над больным совершено елеосвящение. На другой день, 27 числа, прощены все те, которые были осуждены на смерть или на каторгу по военным артикулам, исключая виновных против первых двух пунктов, смертоубийц и уличенных в неоднократном разбое; также прощены те дворяне, которые не явились к смотру в назначенные сроки.
В этот же день, в исходе второго часа, Пётр потребовал бумаги, начал было писать, но перо выпало из рук его, из написанного могли разобрать только слова «отдайте все… потом велел позвать дочь Анну Петровну, чтоб она написала под его диктовку, но когда она подошла к нему, то он не мог сказать ни слова. На другой день, 28 января, в начале шестого часа пополуночи, Петра Великого не стало. Екатерина находилась при нем почти безотлучно; она закрыла ему глаза.».
В результате отравления продажной супругой или обострения воспалительных процессов в мочевом пузыре, в следствии запущенного венерического заболевания, император скончался 8 февраля (28 января) 1725 года.

Казалось бы, отмучился. Но не тут-то было! Оказалось, что он продумал в мелочах своё прощание с земной жизнью. Величественное и ужасное. Гроб с забальзамированным «чернокнижником» Яковом Брюсом телом Петра расположили в обитой чёрным сукном Печальной зале Зимнего дворца в окружении деревянных скульптур и государственной символики. Православных икон не было. Ещё живым царь настоял, чтобы гроб простоял 42 дня в этом странном помещении. Лишь 10 марта, в сопровождении почти одиннадцатитысячного траурного караула, тело Петра и его шестилетней дочери Натальи, умершей накануне, перенесли в недостроенный Петропавловский собор, но не погребли, а лишь бросили горсть земли на гроб, оставленный во временной деревянной часовне. И только его племянница — императрица Анна Иоанновна решится предать земле тело Петра Великого, уже вместе с его супругой Екатериной. Между смертью Петра и его погребением пройдёт шесть лет и 123 дня!

Покровитель и император умер, но, надо полагать, счастью жены Екатерины и соратника «Алексашки» не было придела! С тех пор бытует мнение, что они, спасая свои жизни, сообща отравили Петра.

Хотя завещание Петра Первого не нашли, но по логике императором должен был стать его внук Пётр или старшая и любимая дочь Анна. Однако, на российский престол взошла безграмотная развратная «портымойка» с малоизвестным происхождением! Такое, вот, наказание для страны за самодурство Петра!

Подробности: Книга Владлена Дорофеева «Проклятие Кукуя. Тайны и были Немецкой слободы и её обитателей». https://ridero.ru/books/widget/proklyatie_kukuya/

Продолжение следует…
Владлен Дорофеев