Три кумирни. Конфликт

Наш герой любил спектакли, где играли китайские актёры. Девушка Анна любила их ещё больше, чем он. Может быть, это кому-нибудь показалось бы странным, но Анна жила в этом городе уже три года и постепенно, сама того не осознавая, стала любить всё китайское. В этом сыграла свою роль и та причина, что она искренне любила своего красивого китайского юношу — Ли Вэя. Ли Вэю же в ответ нравилось многое в русском городе: русская речь, русские песни и, конечно, русские девушки. Вернее, ему нравилась одна русская девушка, которую звали Анной.
Сейчас, когда наш герой внезапно перенёсся в прошлое, он ощутил необыкновенное спокойствие, как будто сейчас действительно был там, где и должен был находиться. А тем временем спектакль дошёл до своей кульминации. Его русская девушка Анна переживала то, что происходит на сцене. Ли Вэй мягко дотронулся до рукава кофты, в которую была одета Анна. Кофта была расшита узорами в русском стиле и очень украшала Анну.
Я уже давала краткую характеристику Ли Вэю, теперь дам краткую характеристику русской девушке Анне.
Итак, русская девушка Анна. Анна была дочерью чиновника, которого перевели во Владивосток по делам службы из города Хабаровска. Мама Анны была домохозяйкой. Анне было 18 лет. Она не училась в гимназии, потому что отец хорошо зарабатывал и мог позволить себе наёмных учителей. Наёмные учителя приходили по расписанию прямо домой, чтобы девушка могла получить достойное образование. Кроме учителей, у Анны была наставница — гувернантка-француженка, от которой Анна научилась французскому языку.
Анна была умной девушкой, читала серьёзные книги, в том числе книги писателя с загадочной русской душой — Достоевского, а ещё читала книги на французском языке. Отцу Анны не нравилось, что его дочь дружит с китайским юношей, но пока его дочь ограничивалась просто дружескими отношениями с китайцем, он не вмешивался, хотя по вечерам, придя со службы, он долго и недовольно высказывал свои мысли по поводу дружбы дочери с китайцем своей жене. Он считал, что если жена занимается хозяйством в доме и воспитанием дочери, то должна строже воспитывать Анну.
Юноша Ли Вэй приехал на заработки во Владивосток в поисках хорошей жизни. Дома, в городе Шаньдун, работы не было — это был тот переломный момент, когда его страна — Китай переживала нелёгкие времена. Наш герой не сразу решился уехать, но ситуация, которая сложилась дома (с вашего разрешения, я расскажу об этой ситуации чуть позже), вынудила юношу принять решение. К тому же наш герой не просто так ехал к человеку, который поможет, объяснит и даст место проживания. Этот человек был родным дедушкой нашего героя книги. Из-за проблем в семье, о которых я уже говорила, дедушка несколько лет назад вместе с другими китайцами оставил родной дом и уехал на заработки в город Владивосток. Иногда Ли Вэй получал весточку от деда, когда китайцы, друзья его деда возвращались ненадолго в Шаньдун. Читая письма деда, Ли Вэй представлял город Владивосток — место, где мечты могут сбыться. Действительно, город Владивосток того времени был местом, где можно было хорошо заработать, если ты честный и трудолюбивый. Ли Вэй именно таким и был.
Но хватит характеристик, думаю, пришло время вернуться туда, где наслаждались игрой китайских актёров в спектакле китайский юноша и русская девушка. Как я уже говорила, Анна приехала в город Владивосток три года назад, но это не значит, что она познакомилась с китайским языком только по приезде во Владивосток. В Хабаровске тоже было много китайского, было много китайцев, и среди них были китайские девушки. Да, в Хабаровске у Анны осталась подруга — девушка-китаянка. С этой подругой Анна дружила 2 года, она познакомилась с ней, когда самой Анне было 13 лет. Подруга Анны была мастером восточных единоборств и научила Анну приёмам самообороны, чтобы Анна могла защищать себя. По приезду в город Владивосток Анна часто вспоминала свою китайскую подругу, но делать было нечего — семья следовала за главой, отцом Анны, и если отца Анны из Хабаровска перевели во Владивосток, нужно было просто привыкнуть к этому городу у моря, к Владивостоку.
Девушка Анна пила чай, ела засахаренные фрукты и наслаждалась игрой китайских актёров. Она так увлеклась спектаклем, что даже забыла о своём спутнике — китайском юноше Ли Вэе. Однако юноша не смотрел на сцену: спектакль был прекрасный, но его более интересовала девушка, которая сидела рядом с ним.
Анна действительно была прекрасна: светлые волосы, почти белые, были заплетены в одну большую длинную косу, а голубые глаза никогда не лгали — эти глаза выражали всё, о чём думала девушка, эти глаза смотрели с доверчивостью на весь окружающий мир.
Ли Вэй любил эту девушку, но ещё ни разу не говорил ей о своей любви. Наш герой боялся спугнуть первое чувство, которое зарождалось в его груди. Он так же надеялся, что Анна питает к нему что-то большее, чем дружбу. Спектакль закончился, впрочем, после небольшого перерыва должен был начаться другой спектакль. Девушка хотела посмотреть и другой спектакль, но Ли Вэй мягко потянул её к выходу. Ему нужно было идти на работу, а оставлять Анну одну здесь он не хотел. Он знал, что Анна находится в своём русском городе, её вряд ли кто-то обидит, однако во время спектакля он поймал взгляд одного богатого китайца, который смотрел оценивающе на русскую девушку. Китаец сидел вместе со слугами на балконе, который был не высоко над сценой. Этот балкон назывался ложей — эта ложа была отделена от других и богато украшена. Так вот, во время просмотра спектакля наш герой несколько раз, а точнее три раза, ловил взгляд этого китайца, направленный на девушку Анну.
Но спектакль, как я уже сказала, закончился, и герой вместе со своей девушкой вышел на улицу. В отличие от русских театров, где во время спектакля двери закрыты, дверь китайского театра во время спектакля была не просто открыта, а распахнута во всю ширь. Анна обратила внимание на это обстоятельство и спросила своего друга Ли Вэя, почему во время спектакля двери остаются открытыми на улицу?
Ли Вэй сказал, что двери китайских театров не всегда остаются открытыми. Дело в том, что то место, где сейчас расположился переносной театр, было особенным: напротив того места, где стоял временный театр, была кумирня — первая кумирня, которую построили купцы в городе Владивостоке. Для тех, кто не знает, что такое кумирня, я объясню. Кумирня — это буддийский храм, место, где китайцы могут поклониться тому божеству, именем которого названа эта кумирня. Эта кумирня была посвящена богу войны Гуанди.
— Ну хорошо, — засмеялась Анна, — про кумирню я всё понимаю, но я так и не поняла, почему двери театра-то остались открыты?
— Прости, — наш герой убрал зелёный листок, упавший на плечо его девушки, — это моя вина, я плохо тебе объяснил. Объясняю ещё раз: мы, китайцы, верим в то, что боги всё видят и слышат, и чтобы порадовать богов, что в город приехал китайский театр, мы держим во время спектакля двери открытыми, чтобы боги, которые живут в нашей кумирне, могли тоже насладиться спектаклем. Ты поняла то, что я объяснил?
— Да, — Анна кивнула, — теперь мне всё понятно. Наверное, мне пора домой, приближается время обеда, скоро на обеденный перерыв придёт мой папа, а он не любит, когда меня нет за общим обеденным столом.
— Хорошо, — Ли Вэй ободряюще улыбнулся девушке, — я провожу тебя домой.
Они шли к дому Анны и говорили обо всём подряд. Анна рассказывала сюжет книги, которую дочитала вчера, рассказала, что было у неё на завтрак, а также ей очень захотелось рассказать о слухах, которые передавали жители города Владивостока.
Наш герой с удовольствием слушал то, что говорила ему его девушка. Иногда он отключался, просто любуясь губами девушки, прекрасным мелодичным голосом Анны, который звучал как песня. Но последняя информация заставила его сосредоточиться. Девушка рассказала о том, что жители города Владивостока боятся китайских бандитов хунхузов, и поэтому по решению губернатора в город прибыл отряд казаков. Наш герой как мог успокоил свою девушку и сказал, что это просто слухи, город Владивосток укреплён слишком хорошо, чтобы на него кто-то напал. Вот так за разговором они и дошли к дому Анны.
Наш герой знал, что отец Анны не одобряет дружбу девушки с китайцем, поэтому юноша проводил девушку к воротам, убедился в том, что она зашла внутрь дома, и тут же отошёл от дома. Ему абсолютно ни к чему были проблемы. К тому же ему действительно пора было уже идти на работу. Давайте я расскажу вам, чем занимался герой во Владивостоке, каким образом он зарабатывал себе на жизнь.
Рабочий день Ли Вэя состоял из трёх частей. Утром и до полудня он работал учеником и помощником у доктора Вонга, обучался китайской медицине и травам. Потом у него был небольшой перерыв — ровно столько времени, чтобы дойти до дома, где жил его дед. С одной стороны дома был магазинчик, где работал дед, с другой стороны было жилое помещение — именно там жил его дед, а вместе с ним его внук, наш герой книги Ли Вэй. Иногда, когда появлялось свободное время, Ли Вей работал как сезонный рабочий: помогал рыбакам сортировать улов рыбы или помогал строить дома. Город Владивосток рос, и услуги строителей ценились очень высоко.
Чем же он занимался в лавке деда, спросите вы? Ли Вей помогал деду продавать чай, шёлк, традиционные китайские лекарства. Я думаю, вы уже получили достаточно информации о нашем главном герое и героине, пришла пора переходить к действию.
То утро не предвещало ничего плохого. Господин Вонг заранее сообщил своему ученику, что несколько дней его врачебный кабинет будет закрыт по той причине, что господину Вонгу нужно вернуться не надолго домой, в Китай. Наш герой понял, что у него образовалось немного свободного времени. Как вы понимаете, он не собирался отдыхать, наоборот, то время, которое у него освободилось, он решил исполбзовать во благо, он стал думать о том, где бы ещё найти работу пока есть свободное время. Работа нашлась: его друг китаец-рыбак попросил помочь отнести несколько ящиков рыбы на центральный рынок. Рынок был в центре города, на улице Светланской. Собственно говоря, рынков было два в то время в городе Владивостоке: один рынок находился прямо на берегу моря, второй же рынок был в центре города, как я уже говорила, на улице Светланской.
Анна была любопытной девушкой. Узнав, что её друг господин Ли Вэй утром будет работать на рынке в центре города, она сообщила своему другу, что вместе со служанкой тоже придёт на этот рынок. Ли Вэй пытался отговорить подругу, он считал, что девушке из хорошей семьи не место на рынке, где может произойти всякое. Однако Анна засмеялась и сказала, что никогда не была на этом рынке, и раз её друг будет там, то ей ничего не будет угрожать.
Однако произошло вот что, Ли Вэй помог другу принести несколько ящиков с рыбой и даже согласился побыть какое-то время продавцом рыбы, пока его друг будет занят тем, что отправится за очередными ящиками рыбы. Всё было нормально. Ли Вэй продавал рыбу, вокруг был огромный рынок, где продавали свою продукцию китайцы и корейцы. Наш герой знал, что Анна тоже здесь, на рынке — полчаса назад она подошла и поздоровалась с ним. Рядом с Анной действительно была служанка, и хоть было очень тревожно, что две девушки без охраны по рынку ходят одни, он не стал ничего говорить Анне, чтобы не показаться ей занудой.
Катастрофа произошла через полтора часа после того, как наш герой начал работать продавцом на рынке. Послышался какой-то шум, бренчание оружия, громкие голоса — на рынок пришли казаки, которые с недавнего времени патрулировали город Владивосток. Однако это абсолютно не напрягло нашего героя, ему было нечего бояться. Но опасность была совсем рядом: к рыбным рядам, где торговал Ли Вэй, подошли два человека — это были казаки. Один из казаков был в плохом настроении. Весь вчерашний день он провёл в трактире, выпил много спиртного, в результате этого его голова сейчас трещала и болела. Казак был раздражён — ему хотелось сейчас спать, но он был вынужден патрулировать рынок.
В этот момент к рыбным рядам, где Ли Вэй аккуратно раскладывал свежую сёмгу, подошёл коренастый казак лет сорока. Чуб седеющих волос выбивался из-под кубанки, шинель расстёгнута, на поясе — шашка и нагайка. Лицо красное, глаза налиты кровью — явный вчерашний запой в трактире "Золотой рог".
"Эй, манза! Сёмужки дамской дай, полфунта," — прохрипел казак, тяжело опираясь локтем на прилавок.
Ли Вэй вежливо поклонился, привычным движением взял весы с медными гирьками. "Русский офицер покупает — хорошо. Платит — ещё лучше," — подумал он, ловко отрезая кусок серебристой рыбы. Тонкие пальцы работали быстро: сёмга легла на весы, гирька 200 золотников встала ровно напротив.
"Два рубля десять копеек, господин казак," — Ли Вэй аккуратно завернул рыбу в газету, протянул покупателю.
Казак лениво взял свёрток, повертел в руках, понюхал. Затем вдруг швырнул рыбу обратно на прилавок:
"Чё такую цены загнул, косоглазый? За манзинскую падаль! Да я за такие деньги тёлку целую куплю!"
Ли Вэй замер. Вежливо, но твёрдо объяснил: "Цены общие, квитанция вчера оплачена. Господин рыбак сказал — два рубля."
"Квитанция ему!" — казак вдруг схватил Ли Вэя за воротник куртки, рванул к себе через прилавок. "А ну, давай сюда всю рыбу! За покой твоего косоглазия! Иначе щас в каталажку пойдёшь — за спекуляцию и неповиновение!"
Лицо казака оказалось в трёх вершках от лица юноши. От него несло перегаром и луком. Ли Вэй инстинктивно сжал медальон Гуанди под рубашкой — "Дедушка говорил: не сопротивляйся силе, но и не сдавайся без боя".
"Эй, Семеныч! Тут манза буянит!" — заорал казак, повернув голову к патрулю.
Второй казак — молодой, лет двадцати пяти, с рыжими усищами — протолкался через толпу зевак. "Чё орёшь-то? А, это... рыбацкий. Похоже, шпиён. Пакуют их щас всех."
Рынок замер. Торговки шушукались, корейцы прятали товар под прилавки. Ли Вэй понимал: сейчас потащат в полицию. Китаец без документов — месяц в карцере минимум. Деньги деда на взятку уйдут.
И тут сквозь гул толпы пробился звонкий девичий голос:
"Отпустите его немедленно! Это мой домашний слуга!"
Все головы повернулись к голосу. К прилавку стремительно шла Анна — светлая коса хлещет по спине, голубые глаза горят. За ней семенила перепуганная служанка с корзинкой. Анна уже собиралась домой, но шум услышала за два ряда от рыбного.
"Ли Вэй, я же сказала тебе не ждать!" — театрально возмутилась она, становясь между казаком и юношей. "Папенька просил рыбы к обеду, а ты опять с покупателями споришь!"
Казак Семеныч разинул рот. "Дочка-то... благородная. Платье парижское, перчатки..."
"Простите, барышня... это ваш?" — он ослабил хватку.
"Конечно, мой! Заменил нашего рыбака на полчасика, пока тот за льдом ходил. Папенька — Михаил Петрович Михайлов, портовый чиновник. Знаете такого?"
Михайлов. Фамилия ударила казака как пощёчина. Портовый отдел — те ещё волки. Начальник Михайлов на прошлой неделе двоих казаков на разводе отчитал за пьянство.
Молодой казак деликатно кашлянул: "Семеныч, в общем... рыбный ряд. Не наше дело. Пошли, Михалыч ждать будет."
Семеныч сплюнул в пыль, буркнул: "Ладно, манза, живите пока. Рыбу — барышне в подарок." И, развернувшись, потащил напарника прочь.
Толпа загудела. Торговки заулыбались: "Вот это барышня! Казака на место поставила!"
Анна повернулась к Ли Вэю, шепнула: "Спина цела? Не больно?"
Ли Вэй коснулся медальона под рубашкой и прошептал. "Гуанди помог. И ты помогла."
"Больше никогда не спорь с ними. Возьми," — она сунула ему два рубля. "За рыбу. Отдашь другу."
Ли Вэй хотел отказаться, но увидел в её глазах тревогу. Взял монеты, кивнул: "Спасибо, Анна. Я запомню этот долг."
Анна улыбнулась, взяла свёрток с рыбой: "До завтра. И без казаков!"
Она ушла, покачивая корзинкой. Ли Вэй смотрел ей вслед, чувствуя, как сердце бьётся чаще обычного. "Домашний слуга, я, значит. Но спасла, как принцесса."
На следующий день произошло опять нечто неприятное. Дедушка сообщил внуку, что русские власти города распорядились донести до китайского населения, что кумирня должна быть снесена. Китайские купцы были в недоумении: они не могли понять, кому могла помешать кумирня? Первая кумирня Гуанди на Светланской, построенная в 1880 году, была святыней для всех китайцев Владивостока. Купцы жертвовали по 100 рублей с прибыли, дым от курильниц её видел весь рынок.
Выбрали самых уважаемых купцов, и было решено организовать встречу между купцами и главой города. Однако глава города распорядился выбрать из купцов самого уважаемого — именно он будет агентом и именно он должен будет впоследствии, после разговора с главой города, донести решение русских властей до китайских купцов. Выбор пал на дедушку нашего героя Ли Вэя. Деда уважали все, даже китайские бандиты хунхузы.
Дедушка хотел отказаться от такого высокого назначения, мотивируя тем, что он уже стар, но китайское собрание приняло решение, и решение было отменить нельзя.
Конечно, дедушка пошёл не один — его сопровождала группа китайцев, среди которых был, конечно, и внук Ли Вэй, а также к этой группе был приставлен переводчик. Однако, когда пришло время деду и переводчику войти в кабинет, где находились представители главы города, дедушка сказал, что он никуда не пойдёт, если рядом с ним не будет идти его внук. Китайские сопровождающие посовещались, и вскоре дедушке было разрешено взять с собой Ли Вэя.
Разговор был достаточно коротким. До китайцев донесли информацию, что кумирня будет снесена по той причине, что в городе до сих пор ещё не построен православный русский храм на каменной основе. Как альтернатива китайским купцам было предложено снести эту первую кумирню и построить другую. Предложили построить кумирню не очень далеко от первой, в том месте, где растёт высокая трава — это место так и называлось Фельдшерский покос.
На первый взгляд, у китайцев не было выбора — документ, который им вручили, был подписан главой города. Но дедушка всё-таки решил попробовать поменять ситуацию. Он встал и попросил переводчика точно перевести его слова. Дедушка попытался объяснить представителям города, что место, где находится кумирня, становится священным: не только стены кумирни, но и земля, которая находится под полом кумирни, становится священной и магической. Есть способ перенести свет и магию, которая скопилась в воздухе за годы работы кумирни, в другое место, но для этого нужно будет вызвать во Владивосток определённого человека. И только после ритуала, который проведёт этот человек, можно будет переносить кумирню на другое место.
Представители главы города сказали, что похлопочут о том, чтобы кумирню не сносили в ближайшие дни, но поинтересовались в свою очередь, сколько времени понадобится представителю китайского купечества, чтобы вызвать во Владивосток того человека, о котором идёт речь. Дедушка сказал, что на решение и согласование уйдёт каких-то полгода, но это в том случае, если за нужным человеком поедет тот, кто не посвящён в тайну. Если же русские власти разрешат отправить гонцом посвящённого человека, то проблему переноса кумирни можно уложить в три месяца.
Чтобы не продолжать дальше мой рассказ о том, что происходило в том кабинете, я расскажу вам, чем закончился разговор. Было решено отправить туда, где живёт человек, способный помочь в этой проблеме переноса света, внука дедушки — Ли Вэя. Ли Вэй знал хорошо русский язык и китайский язык и был посвящён в тайны переноса. Русские власти, узнав о том, что время переноса кумирни можно сократить с полугода до трёх месяцев, были согласны на всё. Дедушке пообещали, что за нужным человеком отправят именно его внука, раз дедушка так хочет.
Однако дедушка сказал, что его внук приехал только недавно и у него ещё нет документов, разрешающих проживать во Владивостоке. Представитель главы города сначала нахмурился, но потом, подумав, сказал, что документ оформят внуку дедушки в ближайшую неделю.
Неделя пролетела быстро. Когда у Ли Вэя оказался документ, удостоверяющий его личность, пришло время покупать билет на пароход. Перед тем как уехать, Ли Вэй решил встретиться с Анной. Она знала обо всём, что происходит в китайской общине, но не знала, что Ли Вэю удалось купить билет на пароход, который уходит завтра.
Ли Вэй должен был встретиться с Анной в Адмиральском сквере в центре города. Он издалека увидел голубое платье девушки и поднял руку с билетом, чтобы помахать Анне, однако билет вдруг выскользнул из пальцев и упал. Наклонившись, чтобы поднять билет, Ли Вэй увидел, что к Анне подошли два китайца и что-то говорят, а потом один из китайцев схватил Анну за руку и с силой потянул за собой. Ли Вэй машинально поднял билет, хотел кинуться на помощь к Анне, но вдруг почувствовал, что какая-то сила вдруг оторвала его от земли города Владивостока.