Зной, душица, зверобой

                ПРЕДИСЛОВИЕ

  Некоторые люди мне говорили:
  - Серёга, ты пишешь всякую фигню, которая никому не нужна.
  - Ты ло-дырь! А как я могу быть лодырем, если живу в деревне? Во время работы, или просто в пути, я прокручиваю все былые сюжеты, и когда есть время, то записываю их для себя чтобы не забыть. Иные спрашивали:
  - Как у тебя так получается всё замечать, и описывать? И я им отвечал улыбаясь:
  - А чего тут сложного?
  - Буквы и слова знаете, увидели, запомнили, и написали, я например как чукча из анекдота, что видит, о том и поёт.
  - Так и я, что вижу, о том и пою, только не голосом, а буквами.
  - Не знаю, понравятся ли кому то вот эти мои две "БУКВЕННЫЕ ПЕСНИ" - если нет, то простите меня великодушно за "исполнение".

             В ЦАРСТВЕ ЯГОД ЗЕМЛЯНИКИ

  На голубом полотне бескрайнего майского неба, разукрашенного яркими белоснежными облаками, до самого горизонта виднеются справа и слева сочно-салатные холмы, между которых находится вОдяная балка. Она получила такое название потому, что по её дну бежит мини-река хрустально чистой, и вечно холодной воды с незначительными зарослями краснотала, за которыми порой гнездятся дикие утки. Сама речушка появилась из-за массы открытых родников. Она не пересыхает даже в жаркое засушливое лето. Течёт по окраине села, и впадает в местную речку.
  В самой балке у подножия холмов обильно растёт полевой хвощ и вредная колючка называемая по местному "дедовы вши". По "щекам" холмов растут дикие яблоньки, груши, тёрн, и масса разносортного шиповника. Седые волны ковыля, бесчисленные норы байбаков упрятанные в соцветиях многочисленных лекарственных трав издаваемых запах как будто от самой дорогой парфюмерной фабрики. Байбаки, зайцы, дикие козы живут посреди всей этой красоты, и пьют студёную воду из вОдяной.

  Вся территория холмов покрыта полянами цветущей земляники, она словно снег обманывает глаза своими белыми цветами над которыми трудятся пчёлы. Холмы так же покрыты и лесополосами из акаций и дуба, за которыми цветут ярко оранжевым цветом ряды смородины, а за ними поля озимой пшеницы приветствующей улыбкой ласковое майское солнце и голубое небо. Так же за лесополосами благодаря былому "Лесхозу" цветут кусты чёрной рябины и худенькие деревья облепихи. Пересвист байбаков, и высоко в небе, кружат парами степные орлы. Это просто завораживающее зрелище.
  Элеватор, старенький величавый маячок нашего края, это всё, что осталось от некогда процветающего колхоза, который видно за километры шагая по степи и из ленты далёкой серой трассы.
  И вот в 20-х числах июня поспевает наша сладкая, душистая земляника. Идёшь и не знаешь какую ягоду рвать. Глаза сами заставляют тебя двигаться вперёд, так как их молча зазывают ягоды, путают тебя. Ты порой стоишь, и боишься идти, чтобы не раздавить ягоды.
  Но если возьмёшь себя в руки, и скажешь сам себе:
  - Стоп, - дальше не пойду, то начинаешь рвать сидя на корточках или на ведре ягоды. Ты смотришь на них, а они на тебя. В мае, все поляны были белые, а теперь словно капельки алой крови (рубиновые бусы), бесконечно, без перерыва, до самого горизонта и дальше, царство ягод земляники.

          ЗЕМЛЯНИКА, СТЕПЬ, ШИПОВНИК

  Степь цветет благоухает, запах, аж пьянеешь
  Брось дела, иди смори, или не успеешь,
  Я иду в платочке белом, он мне как бандана,
  Под ногами у меня, ягоды поляна.

  И куда не бросишь взгляд, всюду земляника
  Не ленись, бери и рви, спину наклони-ка,
  Гроздьями она висит, в землю упирается,
  Со своим налитым весом, бедной ей не справиться.

  Эти ягодки кокетки, словно издеваются
  Не пойму какую рвать, глазки разбегаются,
  Я нарвал пучок, кричу:
  - Посмотри, шиповник!
  Он в ответ мне, - удивил:
  - Я ведь их полковник*.

  Наклонился я, и рву, в ротик и в ведерко
  А за мною элеватор, наблюдает зорко,
  Этот милый "великан", мною умиляется,
  Говорит, я молодец, ему труд мой нравится.

  Улыбается стоит, провожая тучки
  Он бы сразу их поймал, если б были ручки,
  Солнце в небе голубом, так нещадно жарит
  Земляничке на курганах, спелость щедро дарит.

  Я сморю с кургана в низ, на село родное
  Храма крест блестит в дали, всё во круг живое,
  Жарко, ласточки снуют, в зелени всё тонет
  Тишина, лишь у кого-то, триммер где то стонет,
  Дорогая слобода, Верхнемакеевка
  Все же милое названье, хорошо не Змеевка.

  Я ВЕДЬ ИХ ПОЛКОВНИК* - В степи среди ягод шиповник самая крупная и многочисленная ягода, шиповник на шиповнике шиповником шиповник подгоняет говорят.)))

  ЗНОЙ, ДУШИЦА, ЗВЕРОБОЙ

  Июнь 2023 года, 11 часов дня. Возвращаюсь я домой из редко-дуба, это дубовый лес, который растёт по глубокой и больших размеров балке. Вот представьте себе такую картину. Километровые "щёки" пологого холма, на вершине которого находится глубокая и широкая балка, по которой и растёт этот причудливый лес.
  Чтобы в него попасть, нужно потихонечку спускаться в низ, так как склон очень крут, густая трава, а в ней полно заброшенных нор лис, барсуков, и ям от корней отживших свой век деревьев, у входа в редко-дуб растёт челига (сибирек-дереза по народному.) И вот рядом совсем этим красивым безобразием, в густой прошлогодней и новой траве, висят крупные ягоды лесостепной земляники. Из-за нехватки солнечных лучей, она пока ещё зелёная, но придёт время, и она поспеет, будет радовать уста и глаза людей.
  Тут же пучками, и мини-полянами цветут зверобой и материнка, (душица) в перемешку с пьяняще пахнущим чабрецом, а сами просторы степи сплошь до самого горизонта покрыты цветением разнообразных трав. На цветках тысячелистника полно осиных гнёзд, и осы строго охраняют свои бумажные соты. И, о ужас, на земле и в заброшенных норах сурков, словно раскрытые вееры устрашающе торчат, и "смотрят" на меня облепленные шершнями соты. Да, в ту сторону лучше не ходить, думаю я.
  Беру секатор, и за дело, выбираю ярко-оранжевые цветы зверобоя, срезаю и делаю горько пахнущие пучки диаметром не больше 15-17 сантиметров, крепко-накрепко перетягиваю шпагатом, и укладываю в специальную сумку. Жарко, не помогает даже белая бандана на голове. На травах сидят полосатые пауки на круглой паутине, стрёкот кузнечиков, жужжание пчёл и шмелей, перебежки напуганных ящериц. Над головой кружит пара степных орлов. Где-то вдали рокот трактора, и грохот пустого кузова камаза бегущего по неровной степной дороге.
  Душица, о пышная королева балок, сколько же тебя выросло в этом году. Для душицы у меня другая сумка. Собрав нужное мне количество трав, укладываю их в "недра" сумок, перевязываю ручки сумок между собой, забрасываю на плечо, и иду домой. Но уже не той дорогой которой я шагал сюда, а прямо, через лесополосу и ещё одну ковыльно-дерезовую балку изрезанную вдоль и поперёк другими мелкими балками.
  На небе ни облачка, я одет в робу, на ногах резиновые сапоги, всё это для защиты от степной гадюки, клещей, и от острых стрел ковыля. Солнце нещадно жжёт, и видно, как впереди меня, из земли поднимаются вверх волны прозрачного пара. Это испарение влаги уходящей на небеса. Где-то вдалеке подают голоса байбаки, и дикие гуси, на пока ещё не высохших степных озёрах. Снуют пчёлы, шмели, и о чём-то говорит над головой жаворонок. Я дважды спугнул впереди себя сидящих в кустах чилиги зайцев. Два раза благополучно провалился ногой по самое колено в заброшенную нору сурка.
  Но солнце, - о это нещадное солнце, которое жарит так, что кажется я скоро расплавлюсь. Одежда на мне насквозь мокрая от пота, и со всех сторон прилетают на пот крупные слепни, мокрец и настырный большеглазый овод. Я шагал по старому и новому ковылю который сам впивался мне в брюки. Присев на травку чтобы перевести дух, я выпрямил ноги, и увидел впереди через широкую балку густо поросшею полевым хвощом свой родной холм, за которым стоит моя деревня.

  Сейчас мне предстоит идти домой по недавно сделанной дороге для тракторов и грузового автотранспорта на время уборки урожая. Спускаюсь с холма в низ очередной балки, которую перегородили бульдозером, снимали дёрн, потом навозили земли, поставили большую бетонную трубу для оттока лишней воды в весеннее время, и сделали искусственный пруд, конца которого без бинокля не увидеть. Завезли песок, это для пляжа.
  Местные мужики собрали деньги и закупили рыбьего малька, белого амура, гибрида, карпа, красного сазана, и запустили вводу.
  Немного постояв, и полюбовавшись водной гладью пруда иду дальше домой, по крутому холму. Мимо кустов всё той же чилиги, и бесчисленных кустов шиповника. Из его колючих ветвей взлетают напуганные пичужки, и пытаются меня увести за собой спасая своё гнездо. Стадо частных (домашних) баранов приветствует меня дружеским:
  - Б-э-э-э! Привязанные кони пытались подойти ко мне и просили пить, крича своё приглушённое
  - Гы-гы-гы-ы-ы-ы-ы!
  - Вы ошиблись, - говорю им, я не ваш хозяин. И они опомнившись одобрительно кивают головой, мол понятно-понятно.

  Придя домой меня облаял мухтар, это наш дворовый пёс, выражал своё недовольство, что не взял его с собой.
  - Ну, прости, говорю Мухтар.
  - Забыл, ну забыл я о тебе, - прости! Снял робу, освободил скукоженные ноги от сапог, набрал воды у журавля, и переведя дух, стал восстанавливать водный баланс организма.