Зачем России океаны? Роберт Нигматуллин

Герой сегодняшнего разговора не только умный интересный собеседник. Это человек с удивительной историей рода, который он продолжает достойнешим образом. Профессор, доктор физико-математических наук, академик РАН Роберт Искандерович Нигматуллин.

Предки Нигматулиных когда-то жили в городе Темников (нынешняя Мордовия), имели дворянское звание, полностью сохранив мусульманское вероисповедование, язык и обычаи. При Петре I Нигматулины отказались принимать православную веру, лишились званий и нажитого имущества, жили крестьянским трудом, продолжая честно служить русскому государству. Позже Екатерина II вернула им дворянские звания, но не имущество. Почти 250 лет назад Нигматулины переехали в Башкирию, купив там землю.
Дед Роберта Искандровича по отцу - Гениатулла Терегулов - окончил медицинский факультет МГУ, стал профессором, считается одним из основателей Башкирского медицинского института. Другой дед - Лутфулла Абдулгазизов - вошел в историю как выдающийся педагог и просветитель, работал директором русско-башкирской школы в Серменево и городе Троицк.
В 1957 году Роберт Нигматулин окончил школу, в 1963 энергомашиностроительный факультет МВТУ им. Н.Э. Баумана, в 1965 окончил с отличием  механико-математический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.
Богатая профессиональная биография Роберта Искандеровича восхищает: руководящие посты в научных институтах, организация Тюменского научного центра АН РАН, руководство Академии Наук Республики Башкортостан, избрание депутатом Госдумы
Имеет более двухсот научных публикаций, в том числе восемь книг, ряд монографий, более 21 авторское патентное свидетельство.

ЛГ: Татарский народ подарил миру существенное число выдающихся ученых, а заинтересованность в знаниях и расположенность к научной деятельности является известной и многовековой чертой нашего менталитета. Как сложилось, что и главным океанологом России стал татарин, каков был Ваш путь к этому научному направлению?

РН: Во-первых, я не стал главным океанологом, я стал дтректором Института океанологи и двадцать лет управлял этим институтом. Но это связано с моей специальностью, хотя она не является непосредственно океанологической -это гидродинамика, акустика, термодинамика, механика многофазных систем, математика. Я не первый математик, который стал директором Института Океанологии. С 1966 по 1988 год институт возглавлял математик Дмитрий Сергеевич Монин, ученик великого математика Андрея Николаевича Колмогорова. Сама океанология очень комплексная наука, там есть и физические, химические - химия воды, биологические - это же жизнь, геологические. Термин главного океанолога, конечно, дежурный. Так получилось, что по настояни. Руководителей Академии Наук в критический момент для жизни института я был назначен диретором.

ЛГ: Чем для вас стал этот период жизни?

РН: Для меня это был очень интересный опыт, это длилось десять лет. Сейчас я продолжаю быть научным руководителем этого института. За всю жизнь института всегда отвечает директор, это первое административное лицо. Это и научная постановка, и финансы, и хозяйственная деятельность, и организационные вопросы, представление института в органах власти. Сейчас ввели такие должности, как научный руководитель, который осуществляет связь с внешними органами и внешним миром.

ДГ: Расскажите, пожалуйста, о приоритетных направлениях деятельности возглавляемого Вами Института окенанологии РАН?

РН: Повторюсь: океанология - это комплексная наука, обычно путают с океанографией. Океанография лишь географическая часть океанологии. Физика, химия, биология, геология океана, инженерное дело - нужны суда для исследований, оборудование для изучения глубин океана - все эти направления являются приоритетными. Кроме того, океан имеет большое значение в формировании нашего климата. Примерно 50% угшлекислого газа, который выпускается и поглощается, принадлежить океану, океаны занимают 72 % территории планеты. Климат в большой степени зависит от океанов. Например, на наши западные области, в том числе, и на Москву влияет гольфстрим: около полярного круга он греет воздух, который перемещается на восток, греет Европу. Даже в Исландия, которая находится в полярной области,  более теплая зима, чем в Крыму. Это все влияние океана. Климат в нашей центральной части является нейстойчивым: то дойдет влияние гольфстрима, то не дойдет. Поэтому у нас то засушливый год, то территорию заливают дожди, один год холодный, следующий жаркий. Катастрофы такжее зависят от поведения океана, цунами становятся целой трагедией. Это ветровые волны, они могут возникнуть даже там, где нет ветра, он где-то в стороне.  Ветры возбуждают в океане волны, и они, складываясь, могут в другом месте показать амплитуду в три-четыре раза выше, могут разрушать крупные суда.

ЛГ: Геология океана - это полезные ископаемые?

РН: Да, все больше минеральных ресурсов человечество будет добывать со дна океана, т.к. на суше многие ресурсы истощаются. Бразилия добывает нефть с глубин три тысячи километров, минеральные руды тоже будут добываться с глубин океанов. Плюс океан это пища - рыба, морепродукты и морские животные.

ЛГ: Насколько серьезные перспективы у нашего государства, если говорить об этой добывающей отрасли экономики? Насколько хорошо мы оснащены технически?

РН: Если говорить о добыче минеральных ресурсов и нефти, то для нашей страны это скорее будущее, чем настоящее. У нас развивается аквакультура, выращивание рыб в водоемах, например.  Важно, что сейчас идет процесс, результатом которого станет выделение каждой стране участков для исследования. Если в результате исследований будет доказано, что та или иная технология не будет нарушать экологию океана, не повредит животному миру и рыбам, не истощит океанические запасы, то тогда в будущем этим странам будут выделяться глубоководные зоны для экономической деятельности. Если мы не будет заниматься исследованиями на академическом уровне, то мы ничего и не получим, наши дети и внуки ничего не получат!

ЛГ: От чего зависят наши исследования?

РН: Государство должно поддерживать такую работу. Как бы сейчас ни относились к Ленину и Сталину, это противоречивые и тяжелые фигуры для нашей истории, но тем не менее, в 1920 году, когда только кончилась гражданская война, Ленин подписал постановление о выделении золотых ресурсов для покупки самого современного на тот момент судна для исследования Арктики «Персея». Страна была вся в крови, тяжело выкарабкивалась после войны. Второй пример. В 1945 году, после победы в войне с чудовищными потерями в 26 миллионов человек, Сталин подписывает постановление о создании института океанологии. Это было поручено Академии Наук, вопросом занимались ведущие ученые: академик П.П. Ширшов (его именем назван наш институт), В.Г. Богоров, Л.А. Зенкевич, С.В. Бруевич и другие. Они формулировали основные задачи изучения океанов в единстве происходящих в морях и океанах физических, химических, биологических и геологических процессов. Особое внимание уделялось Каспийскому морю.

ЛГ: Сейчас отношение к вопросу должно быть еще более серьезным, учитывая геополитику.
 
РН: Если говорить о сегодняшнем дне, то есть серьезные проблемы, потому что наши министерства, чиновники вместо того, чтобы нам помогать и обеспечивать ресурсами, с пониманием относиться к нашим нуждам, нам всячески мешают.  Нам требуются суда, необходим ремонт, люди выходят в опасные исследовательские экспедиции, если в океане откажет двигатель, то судно и экипаж могут погибнуть. Такая беда: Россия стала очень чиновничьей державой. Вместо того, чтобы пользоваться доверием и заниматься научными вопросами, я должен ходить и доказывать какому-то чиновнику важность выделения ресурсов, а в ответ получать «денег нет». На какие-то празднества деньги есть! А на серьезные дела, которые определяют мощь нашего государства на ближайшие десятилетия, у чиновников денег почему-то нет. Это беда нашего государства, очень надеюсь, что вскоре произойдут перемены к лучшему.

ЛГ: Получается, ученые сейчас не имеют влияния?

РН: Что касается ученых: часто слышится фраза «молодые ученые». Я защитил докторскую диссертацию в 31 год, но никогда не говорил о себе и других «молодой ученый», научная деятельность не про возраст, а про науку. Если ты молодой, то это, конечно, хорошо - у тебя есть время на изучение своего предмета, есть больше перспектив. Я был прежде всего ученый! Важна квалификация, а не паспортные данные. Я доказывал необходимость создания лаборатории по многофазным системам самым крупным научным деятелям МГУ, академикам, я ездил на конференции. В результате была создана лаборатория , а затем институт. Так должно быть. А сейчас во главу угла ставится возраст: молодой - дадим возможности, не молодой - не дадим. От тридцати до шестидесяти лет - это ученые примерно одинакового возраста с точки зрения научных перспектив. Подерживать надо не возраст, а способности, квалификацию! Настоящий ученый должен выступать не на молодежных, а на обычных научных конференциях.

РЕМАРКА
Лаборатория механики многофазных сред была создана в 1974 году. Работы, проводимые в лаборатории в те годы, были тесно связаны с учебными и научными программами Кафедры волновой и газовой динамики. Научными руководителями больших циклов исследований, проведенных в лаборатории в 70 – 80-х годах прошлого столетия, являлись академик РАН Р.И. Нигматулин и академик УзССР Х.А. Рахматулин. Р.И. Нигматулин занимал пост руководителя лаборатории  с 1974 по 1986 год. Сотрудники лаборатории регулярно получают государственные награды и поощрения за свою работу. В том числе: Премия Ленинского комсомола (Р.И. Нигматулин, 1973) и Государственная премия СССР (Р.И. Нигматулин, А.И. Ивандаев, Н.С. Хабеев, за цикл работ «Волновая динамика газо-жидкостных систем», 1983)

ЛГ: Роль деятельности человеческой цивилизации в современных климатических изменениях до сих пор дискуссионна. Говорят и о вреде прогресса, и о влиянии живодноводства, и о перенаселении. Какова Ваша научная позиция по вопросу влияния человека на климат?

РН: Наука уже доказала: основные изменения климата связаны с антропогенной деятельностью, а именно с сжиганием угля, нефти и газа - это главные источники повышения углекислого газа в атмосфере. Концентрация углекислого газа за последние 50-80 лет увеличилась. Вроде бы ничтожные цифры: было 0,03 %, а стало 0,04%. То есть увеличилось на четверть. Идет глобальное потепление климата, это увеличение испарения океана, увеличение влагозадержания - парниковый эффект, катастрофически увеличится количество снегопадов, т.к. все испарения с океанов выпадают в виде дождей и снега. На потепление оказывает влияние метан, на него приходится примерно 20% потепления. Это тоже следствие антропогенной деятельности: естественная эмиссия метана примерно 150 миллионов тонн в год, а человеческий фактор дает эмиссию 350. Это нефтяные технологии, сельское хозяйство, отходы. Климат на Земле менялся всегда, но масштабы изменений были другие: изменения происходили тысячи, сотни тысяч лет, а сейчас это происходит за десятки лет! А это как раз результат повышения уровня парниковых газов.
Поэтому человечество рассматривает новые технологии, например, атомную энергетику, гидро-энергетику, стремится больше сжигать газа, а не угля. Важно переходить на более бережные технологии с точки зрения выделения углекислого газа и, конечно, переходить на возобновляемые источники энергии - солнечные батареи, ветровые технологии. Это дорого, и пока этим занимаются богатые страны, они как раз и много излучали парниковых газов. На нашей богатой лесами территории практически весь углекислый газ, выделяемый в атмосферу, поглощается лесами. Но мы должны заниматься этим вопросом и участвовать в общем процессе по снижению эмиссии углекислого газа.
Природа выбрасывает примерно 100 миллиардов тонн углекислого газа, примерно столько же и поглощает зелеными зонами суши и в том числе фитопланктоном, содержащимся в воде океанов. Человечество выбрасывает 10 миллиардов тонн углекислого газа, мы нарушаем баланс, поэтому идет накопление углекислого газа в атмосфере. Подчеркиваю, сегодня это происходит в рамках всего лишь десятилетий.

РЕМАРКА
Углекислый газ в атмосфере. Сейчас это 403,3 части на миллион (в каждом кубометре воздуха 403,3 мл занимает углекислый газ). Это на 45% превышает концентрацию CO2 в доиндустриальный период (до 1750 года). Темпы роста концентрации CO2 в атмосфере за последние 70 лет почти в 100 раз превысили аналогичные темпы роста в конце последнего ледникового периода.
Эмиссия метана. Метан является вторым после СО2 парниковым газом на планете, влияющим на процессы климатических изменений. Примерно 60% эмиссии метана имеет антропогенное происхождение. Главными источниками выбросов этого газа в атмосферу являются сельское хозяйство (45%), отходы (мусорные свалки) (20%) и энергетический сектор (30%). При этом в самой энергетике основной объём выбросов метана обеспечивает нефтегазовая промышленность (54%).

ЛГ: Мы начали беседу с упоминания заинтересованности татар в познании и образовании, затем перешли к научным вопросам. А что такое, на Ваш взгляд, "татарская наука" сегодня? Можем ли мы говорить, что это некая сумма татароязычных исследований (вероятно, сегодня ограниченных областью филологии) плюс система научных учреждений Республики Татарстан, плюс татарские ученые в различных российских научных учреждениях за пределами республики? И, вообще, имеет ли такой термин право на существование?

РН: В каких-то определенных смыслах, возможно, этот термин имеет значение. Но в принципе наука это интернациональное дело. Когда мы говорим татарская, башкирская, чеченская, еврейская, американская или другая наука мы имеем в виду, что люди, которые занимаются наукой, имеют определенное этническое происхождение. Нам, татарам, есть, чем гордиться, конечно, но мы не впереди всего мира. На уровне российской науки мы играем активную роль, есть татарские академики, есть Академия Наук РТ, Казанский научный центр, но они тоже интернациональные. Поэтому выпячивать этническое происхождение вряд ли нужно. Безусловно, мы гордимся нашими выдающимися учеными: до сих пор работает первый татарский академик Роальд Сагдеев (92 года!), например. Да, татары были всегда наиболее грамотной нацией, и постепенно татары овладевают всей мировой наукой и культурой, чему я очень рад. Я долго работал в Башкирии, был президентом Башкирской Академии Наук, это тоже довольно крупный научный центр. Хотя должен признаться, что региональная наука сейчас сильно ослабла -  и в Татарстане, и в других республиках. Наука невозможна без региональной науки! Наше правительство до конца не осознает важность этого вопроса, сейчас поддержка науки значительно упала по сравнению с советским периодом. Слова есть, а на деле мы тратим на науку 1% ВВП, а Европа 2-3%, к примеру.

ЛГ: В чем причина такого отношения к науке?

РН: Нам многократно подчеркивают, что науку должен поддерживать бизнес, но у нас бизнес в этом не так заинтересован, как в Европе, например. Академические, фундаментальные исследования должны поддерживаться государством, а оно эту роль не выполняет, к сожалению. У нас огромные ресурсы тратятся на дворцы, резиденции, идут неадекватные траты  на роскошь. Такого при в СССР, конечно, не было. Вместо трат на разгульную жизнь хотелось бы видеть траты на культуру, образование, науку. Вообще это и определяет уровень культуры страны: на что она тратит ресурсы, что ставит своим приоритетом. Недавно я прочитал, что один из вице-премьеров Мантуров в Шанхае ночевал в номере стоимостью 1,4 миллиона рублей в сутки. Какой уровень культуры у этого человека? Это же годовой доход среднего трудящегося! При этом у нас упал уровень школьного образования, например. Кто возглавляет образование? Люди, которые никогда не преподавали и учебников не писали. Высшим образованием управляют люди, которые никакой роли не играют ни в педагогике, ни в науке, но командуют учеными. Пока чиновник главнее ученого страна наша будет бедной, а мы из самых бедных стран в Европе по ВВП на душу населения. При этом нам все время хвастаются, какие у нас большие успехи.  Официальная власть всегда говорит, что у  нас все хорошо, это нас губит, наши вожди никогда критически на себя не смотрят. Я понимаю, сейчас идут военные действия, много затрат на СВО, но при этом траты на роскошь почему-то не уменьшились.

ЛГ: Да, люди это видят и понимают. Вернемся к татарскому вопросу. Текущая система представительства интересов татарского народа – конструкция из республиканских институтов, ВКТ и связанных с ВКТ национально-культурных автономий – позволяет ли она эффективно отстаивать интересы татарского народа в общероссийском правовом, политическом пространстве, а также задействовать потенциал успешных, талантливых, активных татар из РТ и из-за ее пределов? Как, по Вашему мнению, ее можно было бы улучшить, сделать более эффективной?
РН: Я не вижу никакого ущемления татар ни в экономической, ни в любой другой сфере. Мы примерно все живем в одних условиях. Всемирный конгресс татар, башкирский Курултай, у других народов свои институты, это интересно и хорошо - общение сближает людей. Есть проблема, которую важно осознать: самое важное в сохранении нации это сохранении культуры и языка. Настолько обленились татары, что в Татарстане дети не хотят изучать родной язык. Им тяжело! Всегда люди изучали много языков, а сейчас это в идеале русский, татарский и английский. А уж русские в Татарстане тем более не хотят изучать язык республики, в которой живут! Мы одна семья, одна страна или нет? Я считаю, что это безобразие, почему русским там тоже не изучить татарский язык? Это развивает мозг, обогащает культуру, расширяет круг интересов человека. Но дело же дошло до писем возмущения и недовольства. Причем пишут и русские, и татары.

ЛГ: Почему так происходит?

РН: Потому что ЕГЭ идет на русском языке. Если человек кончает национальную школу, у него будет ниже грамотность по русскому языку, чем у того, кто учился только на русском. Но суть в том, что выпускник национальной школы знает два языка! Он уже интеллектуально выше обычных людей. При встречах с коллегами я иногда в шутку говорю: Я умнее вас, у меня два родных языка! Про английский я не говорю, это мой рабочий язык, я  на нем лекции читаю. У нас падение и русского и татарского народа. Мы же все и русские тоже, мы несем в себе и русскую культуру.  Русский народ отвечает за судьбу всех народов, живущих на нашей территории, потому что 80% населения сейчас русские. Нежелание изучать родные языки - это падение культуры всей России. Это главное, а не структуры и собрания. Количество национальных школ сокращается, количество изучающих родной язык падает, а надо бы повсеместно организовывать условия изучения родного языка. Не фраза «Я люблю татар» сохранит нацию, а время, потраченное на изучение родного языка. На словах мы патриоты, а на деле все становимся одноязычными, а это примитивизация. Татары отстали - не хотят изучать родной язык! Вся Европа говорит на нескольких языках, люди науки всегда знают два и больше языков. Мы изучаем английский, конечно, это рабочий язык, в науке это возможность изучать литературу и исследования. Я и в России читаю лекции на английском языке.

ЛГ: Татарская нация исчезнет?

РН: Нет, просто татары станут русскоязычными. А потом появятся какие-нибудь экстремисты и будут искать виноватых, почему они не знают родного языка. А мы сами виноваты! Национальностью гордиться бессмысленно, глупо. Своей нации надо служить, улучшать ее состояние! Еврей разве будет гордиться тем, что он еврей? На протяжении всей истории человечества наши предки принимали участие в развитии знаний и науки, мы никогда не отставали, но мы сейчас отстаем в культурном аспекте - мы становимся одноязычными. И это беда!

ЛГ: Давно можно услышать мнение о том, что сохранение татарского языка - это ответственность семьи, родителей. Есть и противоположное мнение: по такой логике можно переложить все задачи на плечи семьи - от здравоохранения до ремонта дорог. Где, на Ваш взгляд, баланс между этими позициями?

РН: Решающая роль у семьи, но семью развивает государство: люди учатся в школах и институтах в одноязычной среде. Для изучения языка нужны ресурсы: преподаватели, условия, школы. На это должен обратить внимание президент. Если объяснить правильно, то я убежден, что проблема начала бы решаться, но нет людей, которые ему бы объяснили. Обычно при встрече с президентом все рассказывают как все у нас хорошо. Мы многое упустили. Сохранение любого языка это задача всех наций, всех народов, живущих в той или иной республике. Когда я работал в Башкортостане, я всегда говорил, что сохранение башкирского языка это задача не только башкир, а всех, кто там живет. Все должны способствовать и сочувствовать, а этого нигде нет. Татары не способствуют развитию башкирского, башкиры не способствуют развитию татарского языка, про русских и говорить не приходится. Татарский и башкирский по сути один язык, но попробуйте говорить о сближении орфографии, например, и ты уже анти-патриот. Мои родители, например, получали грамотность, когда татары пользовались арабскими буквами, орфография всех тюркских языков была общей. Дед рассказывал, что когда турки приезжали в Уфу, они спокойно читали местные газеты. Потом появился Ататюрк, потом наши все начальники, перешли на латиницу, затем на кирилицу. Орфография не должна копировать фонетику, фонетика чаще всего отличается. Письменность может объединять разные народы и диалекты. Есть ультра-этнические патриоты, а широкого взгляда на проблему нет. Сближение поможет сохранить языки!

Роберта Искандеровича часто называют «рыцарем науки», это народное звание ему очень подходит. В прошлом году Роберт Нигматуллин отметил 85-летие. Такая солидная цифра не сочетается с уровнем активности и занятости: лекции на русском и английском языках, командировки, семинары, выступления, научная и преподавательская  деятельность - человек так занят, что интервью мы смогли организовать только по телефону после стандартно долгого рабочего дня. И несмотря на поздний час, Роберт Искандерович был энергичен и  убедителен. Это еще раз доказывает то, что интеллектуальные задачи, дух познания и жажда исследований укрепляют здоровье и продлевают жизнь.