И мне бы ноги... Хотя бы деревянные...

"Ночной экспресс" в Санкт-Петербург прибывает утром. Большинство пассажиров и путешествующих стараются приехать именно на нём - это же удобно, попасть на место к началу дня. Если быть откровенным, мы тоже думали точно так же. Оказавшись на привокзальной площади, первым делом решили приобрести туристическую карту-схему города. Супруга осталась с вещами, а я быстренько обошёл весь торговый ряд. Приезжающих много, поэтому найти удалось не сразу: только предпоследний киоск сумел меня обрадовать. А когда возвращался обратно, в самом центре, где стоят скамейки, увидел коляску. Сказать, что инвалидная - язык не поворачивается. Это была детская коляска, приспособленная для ребёнка младшего школьного возраста. Мальчик был довольно смышлёный. Он кормил голубей хлебным мякишем и разговаривал с ними. А те его понимали... Голуби вообще птицы доверчивые и быстро приручаются.
Вообще-то  на всех вокзалах всегда много голубей. И везде они почти ручные. Совсем не боятся. Особенно детей. А ребёнка, сидящего на инвалидной коляске - тем более. А он, мальчишка, лет пожалуй не больше десяти, с неописуемо чистой радостью крошет и бросает им хлебный мякиш. Проходят минуты, голуби уже совсем его своим считают - садятся прямо на колени - с его маленьких ручонок осторожно берут еду. Берут, делятся между собой, едят. И воркуют. Как жаль, что мы не понимаем их, птичьего языка! А ведь они между собой о чём-то говорят...
-Птички, милые мои! Я знаю, что вы можете! Пожалуйста! Помолитесь за меня! Я вам и эту последнюю булку скормлю... Только попросите у Бога, чтобы и мне ногу дали... Хотя бы деревянную... Вот как у тебя...
На руках у мальчика ворковала голубка, у которой вместо ноги был деревянный протез. Чьи-то умелые руки связали нечто вроде чулка, откуда торчала деревянная культяпка с резинкой на конце... Птичка чувственно прижимала свою головушку к мокрому от слёз детскому лицу.я даже не заметил,как подошла к нему мать.
-Сынок! Ты что, весь хлеб скормил голубям? У нас ведь больше нет... И купить не на что...
Я остолбенел. Услышанные слова, а такие слышать приходится иногда, в отличии от всех былых, раздирали душу и были правдой. Такой же ужасной и жёстокой, как отсутствие ног у мальчика и чистой, как эти детские слёзы. Не мог остаться безразличным. Руки сами, помимо моей воли, уже шарили в карманах в поисках наличности. Это хорошо, что перед дорогой к банкомату сходил! Набрав смелости, спросил:
-А вы откуда?
-Под Донецком жили. В деревне. Теперь уже нигде... Нет больше дома... - она после небольшой паузы тяжело выдохнула и продолжила. - Я на работе была. Тут обстрел. Когда вернулась, дома уже не было - остатки догорали. А Алешенка полз по земле... Без сознания... Не знаю, как вылез из-под обломков... Он и сейчас, когда спит, как тогда, ползать начинает... Документы все тоже сгорели. Только паспорт мой был при себе. Ноги сыну хзв полевом госпитале ампутировали. Справку дали да направление. Билеты купили на последние деньги...
-Здесь не много, но на первое время хватит. Сейчас я вам книгу дам... Свою. Такая же книга спасла уже несколько человек. В госпитале покажете. Скажете, что я очень просил помочь вам. Сейчас подпишу...
Накинув на плечи уже повидавший всякое свой обшарпанный армейский рюкзак, пошёл в сторону выхода. Голуби кругами летали вокруг моей головы. В какой-то момент узрел ту самую деревянную ногу на одном из них. А за спиной чувствовались и будно слышались тихие слова молитвы, произнесенные сквозь слёзы. Я чувствовал, как детская рука делает святое движение. Я поступил правильно. Это должно было успокоить, но чувство того, что мог бы больше, не давало покоя.
Несколько дней назад поступал телефонный звонок. Звонок был из госпиталя.
-Мальчику, которому вы просили помочь, операция прошла успешно. Теперь будем готовить к изготовлению протезов. Эту книгу я вижу уже третий раз. Первый раз она вся была пропитанная кровью.
Я тут же вспомнил Алексея Преснакова. Ведь книгу там, на передовой, тяжело раненному Алексею я всунул ему под одежду, где меньше было ран. Тут же молнией пронеслась мысль: "Алешенька... А ведь малец тоже Алексей!"
Удачи тебе, Алексей!