Удивительный день Зенобиса!

"Привет! Я греческий юноша Зенобис. Не знаю, как получилось, но я сегодня проснулся на берегу моря и увидел, что вокруг много изменилось. Та деревушка Финос, что была мне родиной, вдруг куда-то запропастилась, даже небольшой городок Пирей, что был рядом исчез и на их месте появились огромные сооружения, напоминающие дома, обвитые дорогами из какого-то темного материала, по которым разъезжает множество колясок, нет - коробок из окрашенного и отполированного материала. Некоторые из них водятся даже не мужчинами. Все горожане здесь одеты плотно, лишь только у некоторых нимф видны оголенные ноги. Однако степень доступности их хозяек совсем не понятна.
Берег моря очень облагорожен. Чисто, песок такой, что хочется на нем лежать с прекрасной подругой. И ласкать её. Ещё меня поразило множество лавок с бутылками разной формы и аппаратами для мучной выпечки. У меня во внутреннем кармане-мешочке лежало несколько драхм, но, думаю, их не хватит, чтобы купить здесь еду и питье.
У меня трещит голова. Вчера мы долго сидели в хибаре Памфилоса, старого хрыча и проходимца, угощавшего нас вином, которое он нашел на затонувшем египетском корабле. К нам подсел какой-то муж и долго рассказывал о том, что эту всю местность, включая Афины, следует сделать центром всей страны.
Возле меня сидел Демьян, что из богатеньких семей, он шепнул мне: готов отдать свою бородавку на седалище, что мы говорим с самим царем Кириллом пришедшим с юга.
Ой, голова болит! И этого Демьяна не вижу рядом, а ведь он меня обхаживал, как девушку: «Зенобис, у меня давно не было этого, самого, помоги, не откажи!» Кажется, я столкнул в гневе его в море с обрыва, которого сейчас не вижу. Меня, выходит, отнесли на пляжи Афродиты?
Пойду к ларьку, что ближе ко мне. Вид, конечно, мой ужасен. Хитон грязен, словно валялся в ногах свиней пастуха Ипполита! От меня разит, как от бочки виночерпия Власия! Но, жажда, но стыд можно спрятать…
Выберу из продавцов себе нимфу, что сидит уже с утра.
- О, нимфа, меня мучает жажда, продали ты мне одну твою бутыль?
Она посмотрела на меня удивленно и с подозрением, пришлось развить свою мысль:
-Я думаю, что попал на Олимп, но это оказывается, недалеко от моего дома. Помоги мне  смертному!
- Я не понимаю вас, - сказала девушка, покрывая себя знамением, которое напоминало мне обряд горных греков.
Хорошо, она просто не понимает афинского наречия. Я знаю как говорят горные греки, помню их язык. Попробую:
- Мне бы попить…
Она неожиданно для меня поняла язык и сразу успокоилась:
- Скоро, скоро! Тархун в самый раз!
И взяла с полки бутылку с зеленоватой жидкостью. Быстро  обтерла её белоснежной салфеткой и откупорила каким-то маленьким и кривым ножичком.
Я отказался от чаши и тотчас же отпил из горлышка. Блаженству не было предела! Не вода, а нектар богов!
Низко преклонил калено, я рыгнул из-за вылетевших из меня пузырьков:
- О богиня! Ты спасла меня от жажды и боли!
Она смотрела на меня во все глаза, как на спустившегося за её спиной Зевса:
- Вы играете Зевеса? И одежда на вас царская!
- Да-да, у меня и имя такое – Зенобис! У меня жизнь самого Зевса! Только я - не он! И никого не играю.
И подал ей в плату одну драхму. Она взяла мою деньгу и долго её рассматривала.
- Тогда Вы, наверное, археолог? Это монета не имеет цены! Она очень древняя! Вас могут арестовать и посадить в тюрьму!
...Есть у нас в деревне парень Заодулос, который собирал кости животных, чтобы сдавать их на переварку Иайоргосу. Мы всегда кричим ему вслед: архи-архи! Не  отзывался, но и не обижался…
- Нет-нет, я не Заодулос! Еще не хватало ходить к Иайоргосу!
Она ничего не поняла и махнула рукой:
- Заберите назад, я не хочу с полицией иметь дела! А бутылку, скажу хозяину, что разбила.
- Она из прозрачной глины?  И она божественна? – восхитился я.
- Нет, обычная, из стекла...
Что там у них стекло, куда, когда стекло, не понял.
Неожиданно рядом остановилась синяя тележка. Из неё вышел мужчина:
- Афродита, как твоя торговля?
- Пока нет никого.
- А этот? У него в руках наш тархун. Заплатил?
- Он дал мне невиданную драхму.
- Что значит невиданную?
- Я не видела таких.
- Ну-ка покажи! – потребовал мужчина мою монету.
Я показал.
Мужчина долго рассматривал монету, попробовал на зуб:
- Украл из музея?
Я сделал возмущенное лицо:
- Нет, нет! У меня еще немного таких осталось. Мне Демьян подсовывал их, что бы я с ним переспал…
- Он чокнутый! – что-то понял во мне мужчина и потребовал:
- Давай свою драхму!
Я отдал.
Мужчина тут же укатил на своей тележке, а девушка, которую мужчина назвал Афродитой, сказала мне:
- Зенобис, уходите, он сейчас с дружками заберет у вас все, а вы, я вижу, лишь в грязном хитоне. - У вас, что, ставили спектакль в Дионисе? Ой, как интересно!
- А, ты про тот театр, что столько строили-строили и так не до строили?!
Она не поняла меня и показала на море:
- Бегите за ту скалу, там есть пещера. А после я не знаю, что делать.  Иазон, мой дядя, может вас убить и за меньшее! Прячьтесь там глубже. Он боится змей!
Она дала мне какую-то корзинку, сплетённую  из невиданных красочных прутьев:
- Я положила вам армянских беляшей, вы, вижу, голодный. И вот ещё бутылка тархуна!
И подтолкнула меня в сторону моря.
Я быстро дошел до скалы, там нашел вход в пещеру и оказался очень довольным: её я знал, как свои пять пальцев. И даже вспомнил левый поворот в глубине, который казался тупиком, но если не спеша протолкаться сквозь песок, то можно выйти с другой стороны скалы. Что я и сделал.
И вот записал это приключение на дорогой бумаге, что мне с запиской для ответа передал Демьян, и засунул его в бутылку от тархуна. А сам напиток перелил в ковш и принес своей ненаглядной Деспине, доказать, что я был действительно в стране богов, что на той стороне скалы. Плыви моя история в тот мир, который только нам представляется! Расскажу Деспине про Афродиту, что  торгует в лавке неизвестного мне бога Иазона! Она прекрасна и спасла меня от демона Иазона!
Подписываюсь:
Зенобис, сын кожевника Адониса.
Финос, год строительства Диониса".