4. П. Суровой Арчибальд Сол Осколки Империи

ГЛАВА 4: «Вертикальный предел Ксандара» (Часть 1)

 Если вы думаете, что прыжок в гиперпространство — это самое неприятное, что может случиться с вашим желудком, значит, вы никогда не входили в атмосферу планеты-убийцы на борту катера, который привязан к падающему линкору магнитным тросом и честным словом.
— Мы сгорим! Арчи, мы превратимся в два хорошо прожаренных стейка в металлической упаковке! — Барни орал так, что перекрывал рев турбин и скрежет обшивки.
— Не ори, Барни, ты портишь акустику! — Арчибальд Сол вцепился в штурвал «Саранчи» так, что его костяшки побелели. — Мы не сгорим. Мы используем тепловой щит «Генезиса». Мы как прилипалы на брюхе акулы. Главное — не вылететь из его аэродинамической тени.

 Снаружи бушевал ад. Ксандар-7 встретил их негостеприимно: плотная, насыщенная кислородом и аммиачными парами атмосфера превратилась в раскаленную плазму. Огромное веретено «Генезиса» впереди них полыхало оранжевым светом. От него отрывались куски обшивки, которые мгновенно испарялись в набегающем потоке. Один такой осколок, размером с рояль, пролетел в метре от иллюминатора «Саранчи», едва не завершив их карьеру досрочно.

 — Мудрость говорит: тормози! — взвизгнул Барни, глядя на индикатор высоты, который крутился как сумасшедший.
— Если я заторможу, нас выбросит из тени и испарит за микросекунду! — Арчи переключил маневровые двигатели в режим ручного форсажа. — Мы должны держаться рядом, пока «Мать» не выбросит тормозные парашюты или что там у неё осталось вместо мозгов.

 Арчи чувствовал, как катер вибрирует. Это была не обычная тряска — это была предсмертная лихорадка металла. «Саранча» не была рассчитана на такие нагрузки. По швам корпуса пошли микротрещины, из которых начал вырываться драгоценный воздух, свистя, как рассерженная гадюка.
— Барни, клей! Быстро! — крикнул Арчи, кивком указывая на панель управления, где из-под обшивки начал сочиться едкий дым.

 Напарник, действуя на чистом адреналине, выхватил баллон с полимерным герметиком и начал заливать щели. В этот момент «Генезис» впереди них содрогнулся. Его кормовые дюзы, мертвые триста лет, внезапно извергли короткий, яростный сноп синего пламени. ИИ пытался выровнять траекторию.
— Она проснулась! — Арчи оскалился в безумной улыбке. — Давай, железная леди, покажи, на что ты способна! Сажай эту махину!

 Ударная волна от включения двигателей Ковчега ударила в «Саранчу», как кувалда. Катер закрутило. Магнитный трос, связывавший их с гигантом, натянулся до предела и с жутким звоном лопнул.
— А-а-а-а! — Барни полетел в угол кабины, когда гравитация Ксандара окончательно взяла их за горло.
— Держись, напарник! — Арчи рванул рычаги на себя. — Теперь мы сами по себе! Свободное падение, первый класс!

 Они вывалились из огненного кокона «Генезиса» в чистое, изумрудно-зеленое небо планеты. Далеко внизу расстилался океан джунглей — густой, непроглядный и пугающе огромный. На горизонте возвышались горы, чьи вершины скрывались в плотных фиолетовых облаках.
— Вижу площадку! — Арчи указал на относительно ровное плато, поросшее гигантскими папоротниками. — Барни, выпускай шасси! Если они не вышли — используй ручной привод!

 — Они заклинили! — прохрипел Барни, налегая на рычаг. — Ржавчина, Арчи! Слишком много ржавчины!
— Тогда приготовься к посадке в стиле «Блинчик на сковородке»!
Земля неслась навстречу со скоростью курьерского поезда. Арчи до последнего момента выжимал из тормозных дюз всё, что в них оставалось. За секунду до удара он успел увидеть внизу нечто огромное, серое, с длинной шеей, которое лениво подняло голову от объедания верхушки дерева.
— Прости, птичка! — успел подумать Арчи.
Удар был такой силы, что мир почернел.

 Тишина.Она наступила так внезапно, что Арчи сначала решил, что он окончательно оглох. Или умер. Но характерный вкус крови на губах и острая боль в левом плече подсказали — он всё еще в мире живых. И этот мир явно не собирался предлагать ему завтрак в постель.
Арчи открыл глаза. Кабина «Саранчи» была перевернута под углом сорок пять градусов. Иллюминатор был покрыт сетью трещин, сквозь которые сочился странный, густой свет — смесь изумрудного и лилового. Внутри пахло паленой изоляцией и... сырой землей.

— Барни? — Арчи попытался шевельнуться, но ремни безопасности впились в грудь. — Барни, если ты сдох, я тебя уволю.
Из-под завалов пустых контейнеров в углу раздалось приглушенное ворчание, переходящее в стон.
— Ты не можешь меня уволить... — просипел напарник. — У меня... у меня контракт... с пунктом о посмертной страховке...
— Живой, — Арчи выдохнул и нащупал на поясе нож. Одним резким движением он перерезал ремни и мешком свалился на потолок, который теперь служил им полом. — Вставай, герой. У нас гости.

— Какие гости? — Барни кое-как выбрался из своего угла, потирая разбитый лоб.
— Те, которые не приносят пиццу. Ты слышишь?
Снаружи доносились звуки, которые не мог издать ни один механизм в Галактике. Это было низкое, вибрирующее рычание, от которого дрожали остатки стекол в кабине. А затем — хруст. Словно кто-то огромный жевал арматуру, перемешивая её с костями.
Арчи подобрался к разбитому люку и осторожно выглянул наружу.

 «Саранча» пропахала глубокую борозду в мягкой, красной почве Ксандара-7 и замерла, уткнувшись носом в ствол дерева-гиганта. Дерево было покрыто чешуйчатой корой и имело листья размером с обеденный стол. А в десяти метрах от них, над останками их правого крыла, стояло Оно.

 Это был ящер. Но не тот вялый экспонат из музея палеонтологии на Земле. Пятиметровая гора мускулов, покрытая иссиня-черной чешуей, которая отливала металлом. Вместо передних лап — мощные когтистые захваты, а морда... морда была увенчана тремя костяными гребнями, между которыми пульсировала жилка. И, конечно, зубы. Саблезубые клыки, торчащие из нижней челюсти, были длиной с предплечье Арчи.

 Существо лениво обнюхивало горячий металл крыла, и каждый его выдох поднимал облачко пара.
— Арчи... — прошептал Барни, заглядывая через плечо напарника. — Скажи мне, что это робот-охранник в очень реалистичном костюме.
— Барни, если это робот, то его конструктор был очень злым и очень голодным парнем. Тихо. У него маленькие глаза, возможно, он плохо видит в этом спектре.
— Зато у него ноздри размером с мой шлем! Он нас чует!
Ящер внезапно замер. Его голова, двигающаяся с пугающей, птичьей резкостью, повернулась в сторону разбитого люка. Желтый глаз с вертикальным зрачком уставился прямо на Арчибальда Сола.

— Бежим? — спросил Барни.
— Мудрость говорит: не беги, умрешь уставшим, — Арчи медленно потянулся к своему «Мульти-джеку», который чудом уцелел при падении. — Хитрость говорит: используй приманку.
— Арчи, я не буду приманкой!
— Я и не предлагаю тебя. Помнишь, у нас в грузовом отсеке завалялся ящик с синтетическим беконом? Тот самый, который просрочен на три года и пахнет так, что даже роботов тошнит?
— Ну?

— Хватай его и швыряй в ту сторону, где густые заросли. А я попробую активировать систему пожаротушения. Она выдаст струю углекислоты. Ящеры не любят холодный газ.
Барни, подгоняемый ужасом, проявил чудеса ловкости. Он метнулся вглубь катера, схватил злополучный ящик и, высунувшись из люка, с криком «Приятного аппетита, чешуйчатый!» зашвырнул его метров на пятнадцать в сторону.

 Ящер среагировал мгновенно. С невероятной скоростью для такой туши он бросился за летящим объектом. В ту же секунду Арчи ударил по кнопке аварийного сброса хладагента. Из бортовых сопел вырвалось белое, шипящее облако газа.
— Прыгаем! — скомандовал Арчи.

 Они выскочили из «Саранчи» и бросились в противоположную сторону, утопая по колено в опавших листьях гигантских папоротниках. Сзади раздался оглушительный рев — ящер обнаружил, что бекон на вкус гораздо хуже, чем пахнет, и теперь был по-настоящему разъярен.