Эпоха в лицах

Интервью Эпоха в лицах: Лариса Миронова
(Беседовала Мария Леонова)
Рубрика в газете: Эпоха в лицах – XXI век  , № 2026 / 15, 19.04.2026,
----------------------
Она получила пять высших образований и прочла горы научной литературы, чтобы однажды самой всерьёз взяться за перо в поисках собственных открытий. Плодовитый писатель, автор более ста книг, Лариса Миронова создаёт социально-философские романы, в которых соединяется утопия и антиутопия, а исторические исследования вступают в спор с официальными версиями прошлого. В интервью автор делится своими мыслями об общественном воспитании, глобальных циклах истории и закулисье глобальной политики.

– Лариса, у вас за плечами пять высших образований, начиная с астрофизики и заканчивая философией. Как человек, изучавший термолюминесцентный метод определения возраста пород, пришёл в литературу?

– Об этом рассказано в моей автобиографии, начало которой печаталось в «ЛР» в 2024 году.

Моё отношение к книге с раннего детства было трепетным. Книга была моей единственной игрушкой и потому, наверное, стала сакральным предметом. В 15 лет внутренний голос принялся требовать уже письма, а не только чтения. Я пробовала писать дневник, через год перечла – не понравилось. Решила, что ещё слишком глупа и не имею ни опыта, ни настоящих знаний.

Тогда я разработала план широкого высшего образования, к которому относилась как к очень важному и возвышенному. Мне нравилось учиться: мозги работают в усиленном режиме, общее самочувствие улучшается до эйфории, никаких пустых или плохих мыслей на ум не приходит, как это бывает от скуки.

Я весьма болезненно воспринимала сам факт непонимания и незнания – в семь лет плакала по вечерам, когда солнце садилось, потому что в это время передо мной неизбежно вставал недетский вопрос – что такое бесконечность? Как можно жить вечной жизнью в загробном мире? Я воображала багровый круг, по которому идёшь и идёшь, и никогда не будет конца этому движению. Идёшь куда и зачем? Нет ответа! И это будет вечно! Большего ужаса я не могла представить.

Образование стало тем способом жить, когда тебе всегда хорошо и радостно, что бы ни происходило вокруг. И всё это для того, чтобы потом, уже в зрелом возрасте, погрузиться в ещё более радостное и вдохновенное состояние творческого процесса.

В детстве казалось, что для меня есть три непостижимые вещи: 1. как построить дом, чтобы он не развалился? 2. как написать книгу, где из множества слов реально получается новый мир? 3. самое невероятное – как можно писать стихи?

Когда я, уже на ВЛК в Литинституте, сочинила первый стихотворный текст (перевод четверостишия английского классика), с меня пот тёк градом. И когда всё получилось, я была в таком радостном изумлении, что не писать стихи уже просто не могла. Сейчас я почти всё пишу экспромтом, под настроение, когда зародившийся замысел уже созрел где-то внутри и настойчиво просится наружу.

Что касается дома, то я его не построила, но зато отремонтировала своими руками от фундамента до крыши – страшную развалюху в мордовской глубинке, которую купила за тысячу советских рублей в 1991 году, чтобы в тёплое время года растить там внуков на подножном корме. В стране было голодно, а у меня в семье произошёл демографический взрыв.

– Ваша первая большая повесть «Детский дом» вышла в 1987 году и сразу принесла вам членство в Союзе писателей. В ней вы поднимаете тему сирот и воспитания. Теперь, спустя почти 40 лет, вы её переиздали. Как изменилось ваше отношение к судьбе «детей государства» в современной России?

– Сравнивать слишком сложно – мы сейчас живём совсем в другой стране, и люди уже другие. Тем не менее я снова возвращаюсь к этой теме. Теперь я адресуюсь к самым маленьким, ещё не испорченным детям – публикация будет в этом году в возрастном формате 6+.

Тема стала ещё острее – теперь детей могут лишить родителей под надуманным предлогом, отобрав через органы опеки на продажу приёмным родителям. Само усыновление бесплатно, но пакет документов и сопровождение – дорогостоящая процедура. Думаю, там есть ещё и неформальные взносы. Как этих малышей «употребляют», не всегда отслеживается. Слухов много, но проверить не всё возможно.

Система дошкольного образования также должна в корне измениться. Я сейчас буквально через прокуратуру пытаюсь пробить проект новой формы организации детства: ясли-детсад-начальная школа – как единый комплекс, доступный каждой семье. Не все родители могут нанимать нянь, детсадиков мало, не все способны уследить за своими детьми. Разрыв между поколениями катастрофически растёт, дети становятся чужими в своих семьях, едва став подростками. Много детей живёт на улице. Воруют, подрабатывают мытьём машин. В школе ученики и учителя – по разные стороны баррикад. Стрельба и поножовщина в школах уже норма. Оторвать детей от родителей стремятся многие политические силы и организации. Пропасть между поколениями искусственно расширяется. Это уже новое сиротство. Скоро выйдет моя новая книга в серии «утопия-антиутопия», где я исследую эту тему досконально. Но самое страшное, что государство не на той стороне – мои бывшие детдомовские воспитанники говорят, что сейчас, при поспешной раздаче детей в семьи из детских домов, оставшихся «негодящих» собирают в один бывший детский дом, который переформатируется в военное училище нового типа: там только программа 1-4 классов. Это что за общество такое мы строим?