Арматура. Глава 2

                ***

     Утром за завтраком Игорь очень внимательно слушал Ольгу, параллельно чёркая что-то в блокноте.

— Есть какие-нибудь предположения, кто бы мог вредительствовать подобным образом? — задал свой первый вопрос приятель.

— Нет, Гарик, ни единого варианта, — вздохнула Оля. — Если в прошлом месяце просто на ночь отключили холодильники и морозильные камеры, то сейчас, накануне приезда комиссии из санстанции, к партии молочной продукции подбросили просроченные питьевые йогурты такой же торговой марки. Благо же проверяющая оказалась ушлой профессионалкой. Мадам проверила все упаковки, сверила сопроводительную документацию с маркировкой на товаре и чётко определила принадлежность йогурта к разным партиям, невесть как оказавшимся в одном месте.

— Ну хорошо, а конфликтов в последнее время у тебя не случалось с коллегами или подчинёнными? — не сдавался Игорь.

— Ну как сказать… Я бы это не назвала конфликтами. Шеф-повар получил пару раз по колпаку за нарушение рецептуры с целью удешевить состав… Надежда Боровикова, наша сестра-хозяйка, неоднократно была замечена с расфокусированным взглядом. Дальше замечания с моей стороны дело не зашло. Говорят, что попивает вместе с Юркой Концевым, работником пищеблока. Хорошо ещё, что делают это под конец рабочей смены и в обход проверок.

— Это всё? — Игорь Николаевич упорно пытался выйти на обидчика любимой. — Других пострадавших от принципиального диетолога не имеется?

— Вроде нет. Хотя, погоди… Какое-то время я, будучи заместителем главного врача по медчасти, отвечала только за обеспечение санитарно-гигиенического режима и выполнение норм по диетпитанию, — принялась вспоминать Ольга. — Всем же подразделением в целом заправлял зам по хозяйственной работе Пальчевский Андрей Николаевич. А потом наша любимая Вера Григорьевна на должность хозяйственника решила назначить отпрыска высоких покровителей и рьяно принялась ломать структуру управления.

— Что значит «ломать»? — удивился Игорь Николаевич. — И для чего это?

— Пупсик, ты не знаешь значение слова «ломать»? Если хочешь — крушить. Для чего? Думаю, чтобы облегчить жизнь блатняку. Из обязанностей у младого замушки по административно-хозяйственной части остались только снабжение нашего центра продуктами питания и их хранение, ну а вся служба по организации питания ложилась на плечи заместителя главного по медицинской части, то есть, на мои хрупкие плечики. Юного хозяйственника хватило ровно на месяц, а потом мальчуган вздумал карабкаться ещё выше по служебному трапу. И у нас образовался небольшой конкурс на возникшую вакансию: два претендента из резерва кадров на обозначенную должность. К сожалению, решающее слово повесили на меня. Ко мне тогда подошла наша массажистка Ярыгина с просьбой походатайствовать за Дыц Софью Антоновну, претендента из экономической службы. Я не сумела поддержать кандидатуру Дыц, так как у той не было высшего образования. Когда-то Софья окончила техникум с квалификацией «Экономист» в дипломе. В советское время этого образования ей хватило даже на то, чтобы сделать пару рывков наверх по служебной лестнице. Но, так или иначе, отсутствие «вышки» сказывалось на качестве коммуникации и умении грамотно и деликатно решать вопросы без резких перепадов в сторону базарности и обратно. В общем, я отказала Руслане Александровне.

— А по какой причине Ярыгина впрягалась за эту Дыц? Какая ей польза от продвижения Софьи Антоновны?

— Вроде как они землячки, обе из какой-то деревни в Мурманской области. Три года назад, когда я перевелась на работу в центр, Руслана Александровна уже лет пятнадцать как мяла спины в «Дубравушке». К моему новому назначению Ярыгина отнеслась с радостью и трепетом. При встрече женщина всегда мне мило улыбалась, была уступчивой и даже какой-то излишне навязчивой. Привычка есть такая странная у неё: подойти близко к человеку и трогать его украшения и аксессуары. Как ребёнок, понимаешь? Гарик, ты знаешь, Руслане Александровне не нужна польза от продвижения. Она просто очень добрый и несколько инфантильный человек. Всегда есть ощущение, что эта женщина не в глаза твои смотрит, а в душу вглядывается. Первое время мне даже жутковато было от этого взгляда, а потом привыкла. И глаза такие у неё… В общем, сложно это описать. Меня это даже отчасти пугает. Я, в свою очередь, тоже стараюсь не скупиться на доброту и ласковый взгляд в адрес нашей лучшей массажистки.

— Это хорошо, что пугает, — усмехнулся Игорь. — Никогда не угадаешь, Лёлик, какой может оказаться плата за эту собачью верность, преданность и любовь. Бывали случаи, когда объект внимания не справлялся с бурным потоком направленных на него чувств. Поглощательная способность и вместительность любви у всех разная. Не хотел бы я найти тебя однажды в состоянии передозировки от чужих эмоций.

— Игорь Николаевич, я так понимаю, что мне не грозит быть придавленной плитой вашей любви и страсти, — делано сердито отшутилась Ольга. — Руслана Александровна является почти ровесницей моей мамы. Наверное, видит во мне ребёнка… Поэтому прошу не утрировать, Солёненький.

— А своих детей она не нажила? — продолжил скептически Игорь и тут же добавил:
— Кстати, как мама? Ей уже лучше?

— Спасибо, мама пошла на поправку. Про детей Ярыгиной ничего не знаю. Игорь, я вспомнила кое-что… Не уверена, но мне кажется, что все неприятности посыпались, когда мама заболела… Я тогда начала заниматься её оздоровлением…

— Надеюсь, фотографии твоего доблестного коллектива имеются? — поинтересовался Игорь Николаевич, внезапно вспомнивший о Старотележинске и своём обещании помочь матери с теплицей в ближайший свой выходной.

— Да, разумеется! В декабре у нас был корпоратив в кафе «Полиглот», на котором собрались почти все сотрудники. Есть общие снимки, сделанные до застолья, когда взгляд у каждого ещё чист и прозрачен. Там и освещение хорошее. Только они у меня в ноутбуке. Сейчас переброшу тебе.

— Отлично. Сегодня вечером планирую маму навестить. Ты со мной?

— Николаич, а у меня есть выбор?



Продолжение следует