Гардероб

После того, как офис переехал в другой бизнес-центр, хозяйка куртки, заняв один из встроенных шкафов в гардеробной комнате, повесила на дверцу наклейку с фотографией Бродского и цитатой из его популярного стиха –

Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса,

взяв на себя смелость (или дерзость) дополнить стих строкой, ради чего всё и затевалось: «Не проникай за дверь эту, не совершай ошибку!» - в надежде, что эта шалость отпугнёт коллег и никто не посягнёт на шкафчик. Однако нашёлся некто, проигнорировавший появление листка. К куртке на плечиках подобрался вместительный плотный пиджак из грубой ткани.

Первым делом куртка напряглась и завибрировала всеми тканевыми клетками, пытаясь просканировать пришельца на наличие нежелательных ароматов: табак, алкоголь, нестиранная фактура и проч. Однако пиджак запахов не испускал, храня нейтралитет. Он, в свою очередь, принюхался к соседке. Но легчайший, едва уловимый при крайнем напряжении обонятельных функций шлейф чего-то воздушно-свежего, с отдалёнными цветочными нотами, словно проезжаешь на медленной скорости в кабриолете мимо цветущего луга, не только не показался опасным или напрягающим, но и притягивал, вызывая желание подвинуться поближе. Увы, металлическая штанга для вешалок не подразумевала самостоятельного перемещения без помощи человеческих рук… Ситуацию усугублял факт, что куртка была размещена на плечиках спиной к пиджаку, что началу диалога совершенно не способствовало. Пиджак решил проявить терпение, вспомнив одну из гексаграмм Китайской книги перемен: «Благоприятна стойкость».

После обеденного перерыва, на который хозяйка изъяла куртку, фортуна осталась глуха к чаяньям пиджака: соседку развернули на вешалке снова спиной. Стало понятно, что путь неблизкий, и перспективы знакомства более чем туманны.

Созерцание спины повторилось и на следующий день, и на следующий. Было замечено, что куртку забирают на весь обеденный перерыв, а потом водружают на прежнее место. После этих обеденных пауз куртка возвращалась, однако, не с запахами столовой (о, эти удушливые ароматы щей, картофельных пюре, мясных котлет и овощных рагу), а напитанная свежим ветром и едва уловимыми нотами юной листвы, из чего следовало, что хозяйка использует перерыв в работе отнюдь не только для питания.

Пиджак начал активно сожалеть, что утром его хозяин приходит позже, когда милая куртка уже расположилась слева, повёрнутая спиной. Пришлось призвать и японскую мудрость «Хагакурэ»: «О чем бы ни шла речь, всегда можно добиться своего. Если ты проявишь решимость, одного твоего слова будет достаточно, чтобы сотрясать небо и землю.» Пиджак смекнул, что не всё же в стойкости упражняться – когда-то надо проявить и смелость. Набрав воздуха в объём грудной клетки, он тихо начал:

- Простите за беспокойство, кх-кх… Судьба в виде наших даймё соединила нас в данном, кхм, помещении. Как Вы себя здесь чувствуете?
Соседка не торопилась с ответом. Но также, к счастью, не выбрала ледяное игнорирование.
- Не очень-то здесь весело, честно говоря, - через несколько секунд ответила она, и в её голосе чувствовалась сдерживаемая энергия. – Но не тесно – и за это можно многое простить.

«А я бы не против того, чтобы в гардеробе было потеснее», - подумал пиджак. А вслух охотно поддержал:
- Да, Вы совершенно правы! Свободное размещение для нас дорогого стоит. Благодаря находчивости Вашей патронессы в нашем шкафу больше никого нет.
- Честно говоря, моя покровительница, прикрепляя цитату, рассчитывала, что здесь, кроме меня, никого не будет, - куртка тихо засмеялась. – Но Ваш патрон оказался с характером – не отступил.
- Да, он решительный и целеустремлённый, - охотно подхватил пиджак. – Мне с ним повезло.
- Знаете, что интересно? Что до сих пор, с момента переезда, наши покровители ни разу не пересеклись здесь! То есть мы с Вами знакомы, а они даже не знают, с кем делят пространство гардероба…
- Чудесная интрига, - засмеялся пиджак. – Даже не знаю, чего мне больше хочется: чтобы они хоть раз столкнулись у дверцы, или чтобы загадочное соседство продолжалось, сохраняя магию тайны.

Это был переломный момент весеннего бытия, начиная с которого взаимодействие стало постоянным. Оказалось, им интересно общаться. Куртка проявила весёлый, жизнерадостный характер, с ней было абсолютно легко, на что намекало легкомысленное отсутствие капюшона. Пиджак порой чувствовал, что эта динамичность соседки заставляет его чувствовать себя неповоротливым и громоздким – да вот как эти встроенные шкафы… Хотелось не быть таким тяжёлым, основательным - солидным. «Эх, будь я кожаной косухой – насколько было бы мне комфортнее», - иногда проскакивала противная мысль.

Единственное, что реально мешало общению – это упрямое желание хозяйки вешать куртку лицом к стенке шкафа, поэтому все реплики пиджака подавались в спину, а куртке приходилось чуть повышать голос, чтобы звуковые волны не уходили целиком в стену. Редкие моменты, когда куртку снимали с плечиков и мелькали прорези карманов, лаконичный воротник, линия пластиковой молнии и две однотонные пуговицы, были предметом мечтаний пиджака. Предвкушая мгновения обеденного времени и окончания работы, он начинал трепетать. И вот наступал час икс: куртка глубокого оливкового тона на мгновение поворачивалась фасадом, взлетала в волнующей близости шёлковая изумрудная подкладка, будоража блестящей мягкостью нутра, прямо у пиджачного воротника раздавался легчайший аккорд аромата – прозрачные ноты, как аура полевых цветов, потом быстро таяли в воздухе.

Беда пришла внезапно – как всегда. Одним утром водворённый на вешалку пиджак обнаружил другую соседку. Вместо милой оливковой куртки расположилась сиреневая. Тот же невесомый шлейф парфюма говорил о том, что патронесса курток одна. Но эта нежная сиреневая сирена, издающая в темноте шкафа болоньевое мерцание, обладала совсем иным характером – это стало понятно сразу. Пиджак задумался. Оказывается, ему даже не приходило в голову, что ситуация может измениться в любую минуту. «Нужно было ценить каждую минуту нашего общения, нашей близости, - думал пиджак, - а я даже не представлял, насколько всё хрупко…»

Присматриваясь к спине новой соседки, пиджак невольно отметил изящество кроя. Цвет распускающейся сирени казался необыкновенно свежим. Однако у незнакомой куртки-планеты была совершенно иная атмосфера – прекрасная, но чужая… Всё это и притягивало, и останавливало одновременно, мысли и чувства совершенно смешались. Пытаясь вернуть себе внутреннее равновесие, пиджак призвал на помощь древнюю мудрость Книги перемен: «Несмотря на трудности, сохраняйте свою индивидуальность. Вооружитесь оптимизмом, верой и стойкостью, когда предстанете перед текущими трудностями и препятствиями. Трудности укрепляют нравственно и увеличивают опыт.»

На следующее утро пиджак с упоением обнаружил в шкафу свою дорогую оливковую подругу.
- Как я вчера был взволнован, не найдя Вас утром! – заговорил он сходу. – Я был сбит с толку, а сейчас Вы снова здесь, какое счастье…
- Мне тоже Вас не хватало вчера, - призналась куртка. – И я немного волновалась, как Вы воспримете это внезапное превращение.
- Полгода назад мне довелось побывать в театре, где давали «Лебединое озеро». И хотя невозможно было увидеть происходившее на сцене, из звучавших обсуждений я понял, что герой спектакля столкнулся с подменой: вместо возлюбленной в его жизнь ворвалась похожая, но чужая красавица. Кажется, принц не выдержал это испытание… Мне не хотелось бы повторить его путь. Впрочем, без искушений порой труднее понять, что на самом деле значит для тебя кто-то.

После появления сиреневой куртки общение пары вышло на новый уровень. Теперь они торопились наслаждаться обсуждением всего, что знали, видели, чувствовали. И когда в шкафу снова появлялась сиреневая красавица, пиджак просто хранил благородное сдержанное молчание – не отказывая, впрочем, себе в удовольствии любоваться блеском текстуры и изяществом линий.

Но однажды – долгожданный для людей скачок майской температуры тому виной – куртка и пиджак оказались оставлены дома. Каждый из них терпеливо ждал и надеялся, что ситуация изменится и они снова окажутся в тёмном шкафу –ещё столько не успели они обсудить… Вспоминая совместные беседы взахлёб, пиджак невольно возвращался к наставлениям из «Хагакурэ»: «На самом деле не существует ничего иного кроме цели данного мгновения. Вся жизнь человека представляет собой последовательность мгновений».
«И не только человека,» – невольно добавлял про себя пиджак.

Однако жестокость коварного солнца была очевидна: курс на летнее тепло оказался бесповоротным, и разлука потянулась, как тонкая нитка, распускающаяся по шву. Надежда увидеться с каждым днём становилась всё меньше и меньше. Окончательно она рухнула, когда и пиджак, и куртка были отправлены хозяевами по домашним шкафам в коридоре. «Неужели мы больше никогда, никогда не увидимся и я не смогу сказать ей о том, что переполняет меня, как паводок берега реки?.. В самом деле – может, истина таится в кодексе бусидо? – размышлял пиджак, пытаясь не впасть в отчаяние. – Неужели действительно прав был самурай, сказавший: «Я верю, что высшая любовь — это тайная любовь. Будучи однажды облечённой в слова, любовь теряет своё достоинство. Всю жизнь тосковать по возлюбленному и умереть от неразделенной любви, ни разу не произнеся его имени, — вот в чём подлинный смысл любви»?..

А владельцы куртки и пиджака до самых жарких дней, когда уже не возникало надобности даже в лёгких ветровках по утрам, так ни разу и не столкнулись - и продолжали не знать, с кем делят гардероб.