Варенька

               
               
   1.
  В небольшом городке у тихой речки время, казалось, застыло – настолько скучной и однообразной была жизнь горожан. Здание ратуши, где находилась мэрия, несколько магазинов и торговых лавочек, библиотека, трактир и церковь, в которую на воскресную проповедь чинной походкой шли прихожане, да ещё вечно сонный околоточный надзиратель, который, прогуливаясь возле ратуши, заражал прохожих зевотой. Вот и все достопримечательности. Правда, невдалеке от города ещё в стародавние времена обнаружили залежи белой глины отменного качества, и одним смекалистым купцом был построен фарфоровый завод. Его фарфор был настолько хорош, что пользовался спросом по всей России и даже среди ценителей из Италии, Франции и Германии. Ну, ещё следует отдать должное тамошним дворникам, исправно метущим улочки и поливающим цветочные клумбы по утрам. Словом, ничего интересного. Изредка прошуршит шинами чей-то велосипед или под укоризненные взгляды соседей промчится озорной мальчишка на самодельном самокате, а потом снова – тишина. Ранним утром несколько заядлых рыбаков тянутся к речке и местный пьяница, проспавшись на скамейке, поспешит домой, где жена, плотно закрыв окна, шипящим голосом отчитает его – вот и все утренние события. Так что днём местным сплетницам даже перемыть кости некому, разве что лавочнику, обсчитавшему когда-то кого-то на целую копейку, со временем превратившуюся в червонец, или библиотекарше, которая, по свидетельству одной из очевидиц, строила глазки мэру, когда тот пришёл сдавать Мопассана, взятого два года назад. Правда сама очевидица за свою жизнь не прочитала ни одной книги до конца и в библиотеке не была ни разу. И когда одна из сплетниц указала ей на такое несоответствие, то та чуть было не закатила скандал, благо за неё вступились другие сплетницы: «Да что там говорить – та ещё бабёнка, эта библиотекарша». «Молодая, да ранняя. Корчит из себя тихоню». «А в тихом омуте, как известно…» После чего все единодушно согласились, что такое вопиющие распутство действительно могло иметь место. По вечерам в трактире собирались посетители: местный пьяница, пивший горькую в дальнем углу, и десятка полтора мужчин, которые прихлёбывали пиво и вполголоса обсуждали события дня: «Я сегодня поймал окуня граммов на шестьсот», – хвастался один. Ещё через час окунишка весил уже за килограмм. «А я сегодня встретил Розку, ну, эту, библиотекаршу», – вступил в разговор Прокопий, толстый лавочник с красным лицом, – «Цветочек, да и только. А ведь ей всего двадцать пять годков. Думаю, через месячишко к ней посвататься», – продолжал он, мечтательно закатывая глаза. «Хороша Роза, да не про твою рожу», – изрёк  Аким, грубоватого вида кузнец могучего сложения. Лавочник вспылил было, но, покосившись на кузнеца, отвернулся и обиженно засопел. Заканчивался ещё один ничем не примечательный день, закрывались магазины, лавки и трактир.
  2.
  В городе на самом видном месте подле ратуши стоял красивый двухэтажный каменный дом с обширным садом, тянущимся до самой речки, в котором проживала семья управляющего фарфоровым заводом Северьяна Даниловича Бахтова. Он получил образование в Берлине, а стажировку проходил в Саксонии. Его отец, Данила Матвеевич смолоду любил книги, был страстным библиофилом и собирателем. Эту страсть унаследовал и Северьян, так что в доме была большущая библиотека, которую, по согласованию со отцом, Северьян Данилович, оставив себе лишь несколько редких экземпляров, передал в дар городу, построив для этого отдельное здание. Библиотека так и называлась Бахтовской. Должность библиотекаря заняла бывшая гувернантка дочери Розалия Моисеевна. Жена Северьяна Даниловича, Елизавета Кирилловна, была весьма образованной женщиной, много читала и прекрасно музицировала. Оба родителя души не чаяли в единственной дочке –  Вареньке. Были и домашние учителя, и гувернантки, музыкальные вечера и весёлые рождественские праздники. С детства Варенька любила гулять в саду с книжкой, уходила к реке, где росла огромная многоярусная плакучая ива. Там, под свисающими до самой земли густыми ажурными ветками, пряталась скамеечка. Она усаживалась на неё, читала под щебетанье птиц, под тихий плеск воды, под отдалённое жужжание пчёл, и такая благодать была во всё этом, что невозможно выразить словами. Варенька взрослела, менялись и книги. От сказок Андерсена и братьев Гримм до Пушкина, Тургенева, Толстого, Чехова, Джека Лондона… К семнадцати годам Варенька оформилась в ладную премилую девушку, на которую и смотреть-то нельзя было иначе, как только с восхищённой улыбкой. На следующее утро после описанных ранее «событий» Варенька, как обычно, отправилась к любимой скамеечке. В руках держала томик Тургенева с «Асей». Раскрыв книгу, она вдруг уловила необычные звуки, как будто кто-то на последнем дыхании звал на помощь, Подняв глаза, она увидела такое, от чего оцепенела от ужаса. Огромный чёрный паук опутывал паутиной маленькую пичужку., которая билась из последних сил, пытаясь вырваться. В ту же секунду паук подобрался к жертве и одним укусом парализовал её. Птичка затихла, и паучина быстрёхонько расправился с нею. Словно какая-то могучая сила прижала Вареньку к скамейке – она не могла ни крикнуть, ни пошевелиться от страха и ужаса, только из глаз градом катились слёзы.
- Ну, и чего вы ревёте, барышня? Что уж больно такого вы увидели в моём завтраке, отчего непременно нужно реветь? Я вас не кусал, не оскорблял, не опутывал, так что прекращайте лить свои слёзы – они вам ещё пригодятся.
Варенька наконец пришла в себя, хотя сильно изумилась паучьей тираде:
- Ах, вы ещё и разговаривать умеете? Так не смейте же  со мной заговаривать, мерзкое, гнусное, безжалостное  существо.
- Ну, вот, уже и оскорбления в ход пошли. И чем же я, по-вашему, такой уж… Каким вы меня обрисовали?
- Вы… Вы… Вы только что убили ни в чём не повинную птичку.
- А позвольте справится, что вы ели сегодня на завтрак?
Варенька слегка опешила.
- А зачем вам это? Ну, яичницу с беконом.
- Ага! – Обрадовался паук. – А на обед чего изволите кушать?
- Куриную лапшу. А к чему вы клоните?
- А к тому, милая барышня, что кто-то, не вы, конечно, но кто-то убил для вас свинку, приготовил бекон, а другой кто-то отрубил курочке башку для вашего обеденного наслаждения. Так чем же вы отличаетесь от меня? Тем, что перекладываете убийства ни в чём не повинных, как вы изволите выражаться, божьих тварей на других?
Варенька пришла в замешательство и не нашла возражений против такой резкой, но справедливой отповеди.
- Да… Но…
- И никаких «но». Вы хотите есть, и я тоже хочу есть. И мне, в отличие от вас, никто птичку не поймает и на блюдечке не поднесёт.
В глубине души Варенька чувствовала неоспоримо   аргументированную незыблемость в рассуждениях паука, но почему-то произнесла с презрением:
- И всё-таки вы страшное, отвратительное создание.
- Это спорный вопрос, между прочим. Моя жена, например, находит меня очень даже симпатичным. А если вам не по нраву моё обычное обличье, то я могу принять более привычный для вас образ.
И в следующее мгновение паук спрыгнул с ветки и превратился в элегантного мужчину в чёрной фрачной паре, оттенённой ослепительно белым пластроном на груди. Он был хорош, даже ослепительно хорош собой: чёрные вьющиеся волосы, тонкая талия, широкие плечи, обжигающе-чёрные глаза, аккуратно подстриженные усы с чёрной бородкой… Словом, ни дать ни взять – герой-любовник из театральной пьесы или испанский гранд на королевском приёме. Варенька лишилась дара речи, а оборотень почтительно заговорил:
- Разрешите представиться – Архон. А вас зовут Варвара, если не ошибаюсь?
Варенька только и смогла кивнуть.
- Очень приятно. Вы позволите присесть?
Варенька машинально подвинулась.
- Благодарю.
Архон, ловко откинув фалды, присел на край скамейки.
- Ну-с, продолжим. Вам ли презирать меня? Даже Пушкин, неглупый, надо сказать, мужчина, писал про вас: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей…» Лучше не скажешь.
- А я с вами не согласна.
Запальчиво произнесла Варенька.
- Не со мной, а с Пушкиным…
- А хоть бы и с ним. Люди не заслуживают презрения, они достойны любви.
- Вы в этом уверены?
- Я это твёрдо знаю.
- Эх, какая же вы всё-таки наивная, барышня. Хорошо, давайте проведём эксперимент…
- Какой ещё эксперимент?
- В моих силах наделить вас способностью читать мысли других людей. Отныне я дарую вам такую способность на один только день. Завтра встретимся на этом же месте и обменяемся мнениями. Засим, до свидания!
И Архон исчез.
В страшном смятении Варенька бесцельно походила по саду, повертела в руках Тургенева, но, не ощутив желания читать, пошла сдавать «Асю» в библиотеку.
 3.
  Увидев Вареньку, Розалия Моисеевна разулыбалась и обрадованно заговорила:
- Варвара Северьяновна, уже прочитали? Понравилось? «Буржуйское отродье… Ничего, скоро мы вас всех передушим». – Брать что-нибудь будете?
От удивления Варенька широко раскрыла глаза и переспросила:
- Простите… Что вы сказали?
- Я спросила, будете другую книгу брать? «Барышня кисейная. Посмотрим, как ты запоёшь, когда всего лишишься…»
Варенька положила книгу на стол и торопливо пошла к выходу.
- До свидания, Варвара Северьяновна. «Сволочь, даже не попрощалась».
Варенька не помнила, как добиралась до дома. Её колотила мелкая дрожь. В голове звучали, звенели, шипели различные фразы: «Да это дочка Бахтова! Ах, какая красавица стала». «Вот это цветочек! Этакий бутончик! Нет, к ней не посватаешься – мордой не вышел… Дать бы ему по башке оглоблей, этому кузнецу. А я бы с нею в подсобке пошалил…» «Если типографию накроют, то всем нам конец». «Подумаешь, принцесса, тебя бы в окопы, сестрой милосердия, глядишь, и я бы о двух ногах был…» «У неё, видать, денег куры не клюют, не то что у моей Фроськи». А ещё – какие-то непотребные, гадостные слова, которых она отродясь не слышала и не понимала, но инстинктивно чувствовала к ним отвращение.
Уже рядом с домом у Вареньки закружилась голова. Чтобы не упасть, она прижалась к стене.
- Что с вами, барышня? Вам плохо? Давайте-ка я вас до дома доведу. Обопритесь на меня…
Варенька подняла глаза. Перед ней стоял здоровенный, грубоватого вида мужчина. Она со страхом ждала его потаённых мыслей, но кроме искреннего участия, никаких других мыслей здоровяк не генерировал.
- Пожалуйста, помогите мне. Спасибо вам.
Очутившись дома, Варенька, не обращая внимания на суету, без сил упала на кровать. Всполошились все. Мама тут же послала горничную Настю за доктором, дедушка и бабушка причитали по обе стороны кровати, мама прикладывала ко лбу мокрое полотенце, папе позвонили на работу. Пришёл Василий Васильевич, который много лет лечил всю семью. Он попросил всех выйти, пощупал пульс, достал стетоскоп, прослушал сердце и лёгкие. И заключил:
- Сударыня, у вас сильное нервное потрясение. Вас кто-то напугал?
Варенька отрицательно покачала головой.
- Ну, ну… Потом расскажете, а сейчас – спать! Я сделаю вам инъекцию.
Выйдя из комнаты, он объявил: «Ничего страшного, просто сильный нервный срыв. Потом будем выяснять. Я ввёл ей снотворное, не тревожьте её, пусть спит хоть до утра. Если что – я у себя».
  Проснувшись среди ночи, Варенька вспомнила весь вчерашний день. Горничная Настя спала на стуле у кровати. «Надо отдать должное Архону – эксперимент удался». – думала Варенька. «А я, оказывается, не просто наивная, как он сказал, а дура дурой. Ничего в жизни не знаю и не понимаю. И как же жить дальше, когда вокруг столько ненависти и хамства? Действительно – кисейная барышня. Поди перепугала всех… Ну, ничего, надо взять себя в руки. А этот мужчина хоть и не отёсанный с виду, а душа чистая».
Захотелось пить. Варенька разбудила Настю и попросила воды.
- Сию секунду, барышня. «Чёрт бы тебя побрал, даже ночью покоя нет»
- Только не буди никого.
- Да что вы, барышня, никто и не ложился. Все в гостиной сидят и об вас переживают. Мне велено доложить, как проснётесь.
- А ты не докладывай. Налей потихоньку и снова спи.
- Так уволят же…
- А никто не узнает. Я попью и тоже засну.
- Коли так – пожалуйте, барышня.
 Настя подала стакан. «Слава Богу! Видать, лихоманка её отпускает».
Варенька уже спокойно отнеслась к тому, что большинство людей скрывают своё истинное «Я», а напоказ выставляют только то, что удобно, выгодно, безопасно. «Утром нужно всех успокоить, сослаться на что-нибудь, чтобы все поверили. На крысу, например. На большую мерзкую крысу, которая выскочила из подворотни и напугала меня». И тут же поймала себя на мысли, что и она собирается скрыть истину от самых близких людей. Успокаивало лишь то, что она делает это во благо, дабы не расстраивать ни родителей, ни дедушку с бабушкой.
  4.
  Утром Варенька вышла к завтраку отдохнувшая, свежая, улыбающаяся. Легенда с крысой, как и ожидалось, вызвала у всех сильные эмоции. И мама, и бабушка с дедушкой без всяких посторонних мыслей искренне возмущались санитарным состоянием города.
- Ты очень впечатлительная, дочка. Подумаешь – крыса. Чего её бояться? А, впрочем, сегодня же потребую от мэра провести тотальную дератизацию. – сказал папа. – Чумы нам только не хватало.
Остальные с воодушевлением восприняли папину инициативу.
«Ладно, на завод поеду позже. У меня предчувствие, что всё катится в тартарары. Производство хиреет, прибыль падает, кто-то листовки расклеивает, на торфозаготовках бузят, рабочие собираются бастовать, хозяин недоволен… Тут не крыс нужно бояться – людей. А как им объяснишь? Ни Лиза, ни отец с матерью не поймут. Ведь они даже не подозревают, что всё может рухнуть в один миг. На фронте бардак, поражение за поражением, в армии брожение… У нас ещё более-менее спокойно, а в Питере всё бурлит».
Варенька слушала отцовские мысли, и думала: «А я ведь ничего не знаю. Живу в иллюзорном мире – Наташа Ростова, Ася, пушкинская Татьяна… Какая чепуха. Надо бы поговорить с папой, рассказать ему всё… Но как? Нет, нужно непременно встретиться с Архоном. Такого интересного человека, то есть – паука, нет, всё-таки – человека, я не встречала».
После завтрака Варенька поспешила в сад. Архон, в обличии испанского гранда. уже ждал её на скамейке. Увидев Вареньку, он поднялся и учтиво поклонился.
- Здравствуйте, милый Архон!
Глаза у Вареньки горели, щёки раскраснелись.
- Ну, вот уже и милый. Вы, сударыня, поосторожней… Жена услышит – скандал устроит.
- Извините, господин Архон. Я только хотела сказать, что очень благодарна вам за ваше… За то, что вы открыли мне глаза. До вашего появления я была слепа, глуха и глупа. У меня к вам много вопросов, если позволите.
- Пожалуйста, Варвара Северьяновна. Спрашивайте.
- От чего вдруг такая ненависть ко мне, я ведь за свою жизнь никому ничего дурного не сделала? А Розалия Моисеевна желает придушить и меня, и всю мою семью.
- Вы о товарище Альтшуллер?
- Она мне не товарищ.
- Ну, это они себя так называют. Эти члены РСДРП…
- А что такое РСДРП?
- Это – сложный вопрос. Вы когда-нибудь слышали такие имена как Владимир Ленин, Лев Троцкий? Впрочем, это их клички. Ленин на самом деле Ульянов, а по матери – Бланк, а Троцкий – Лейба Бронштейн. Да там много таких: Радомысльский, он же Зиновьев, Розенфельд, он же Каменев, Сталин, он же Джугашвили. Все они – варнаки в полном смысле этого слова, каторжане. А Ленин и Троцкий - весьма башковитые варнаки к тому же.
- Я никогда о них не слышала.
- Не удивительно. У них чрезвычайно развита конспирация. И все они одержимы одной идеей – захватить власть. И захватят, будьте покорны. Прольют море крови, но захватят.
- Да как же может кучка варнаков захватить власть? А для чего тогда полиция, жандармерия, армия  наконец?
- Это трудно понять, Варвара Северьяновна. Такое возможно только при слабом правителе. А ваш государь-император, извините, недалёкий человек и посредственный царь. Мало того, что посредственный, он – наихудший самодержец из рода Романовых, который своим бездарным правлением ведёт и себя, и свою семью, и Россию к неизбежной катастрофе. А Ленин, Троцкий и иже с ними очень ловко используют его неспособность контролировать сложившуюся ситуацию. Они уже задурили народу головы самыми лакомыми приманками. Крестьянам обещают землю, рабочим – хлеб, то бишь сытую жизнь, солдатам – избавление от приказов офицеров, мол сами выбирайте себе командиров. И всем вместе – свободу, равенство и братство. А когда народ, соблазнившись этими обещаниями, власть им захватит, вот тут-то они покажут ему большую фигу, причём – без масла. Будет правящая элита и будет чернь. И поголовный страх. Страх от того, что не так сказал, не то сделал, написал или нарисовал. Страх от того, что вовремя не встал, когда все встали, не захлопал, когда все захлопали, не засмеялся, когда все засмеялись, не запел, когда все запели.
Варенька, затаив дыхание, впитывала каждое слово Архона. Ей хотелось безоговорочно верить всему, что он говорит. И она верила.
- А вы можете видеть будущее, господин Архон?
- Я многое, что могу, да только толку от этого мало.…
- И что же теперь делать? Как с этим бороться?
- А никак. Будут, конечно же, те, кто захочет побороться, но их всех ждёт плачевная участь. А вам я советую, пока не поздно, уехать отсюда. Убедите семью и уезжайте. Во Францию, в Италию, в Америку, куда угодно. Тут через годик такое начнётся, что и подумать страшно…
- А что начнётся?
С замиранием сердца спросила Варенька.
- А начнётся то, что всех вас объявят буржуями. Ведь ваша Розалия Моисеевна уже назвала вас буржуйским отродьем, если не ошибаюсь? А сама товарищ Альтшуллер, она, кстати, и заправляет всей этой местной бандой, будет разгуливать с маузером…
- С чем?
- С маузером. Машинка такая для убийства. Так вот, она самолично будет расстреливать людей. Прокопия – за то, что он, лавочник, и когда-то имел дерзость посвататься к ней, Акима, того, кто помог вам до дома добраться, за то, что порядочный человек, околоточного – что жандарм, мэра за то, что контра, а попа – как служителя культа.  Да мало ли ещё кого... А в подручных у неё будет городской пьяница. И повсюду – выбитые стёкла, горы мусора, никаких цветочных клумб, и разграбленные дома более или менее зажиточных горожан. В ратуше будет заседать ревком, а в вашем доме, извините – ЧК.
- Господи, а это ещё что такое?
- Да лучше вам этого и не знать. Так что примите мой совет, уезжайте. Мы с супругой тоже хотим эмигрировать. Проберёмся ночью на поезд и… адью. Куда-нибудь в Швейцарию.
- А вам-то зачем?
- Эх, Варвара Северьяновна. Когда вокруг будут греметь взрывы, то несдобровать ни людям, ни паукам, ни прочей живности. Ну, мы с вами заговорились, а мне ещё жене на обед что-то нужно принести – она у меня с детишками, знаете ли… Любит их, мохнатеньких.
Архон поднялся, вежливо поклонился и произнёс:
- Прощайте, барышня. Вряд ли мы больше увидимся.
- Прощайте, дорогой Архон. Спасибо за всё.
И они расстались. Варенька ещё долго сидела на скамеечке, осмысливая услышанное. Щебетали птички, плескалась вода в реке, в отдалении жужжали пчёлы, и такая была во всё этом благодать, что не выразить словами…

2026 год.