По-взрослому

Впервые в жизни Лена пожалела, что она такая, какая есть. Хотя всегда этим гордилась, с самого раннего детства. Такая взрослая, серьезная, умная, держит себя в руках, не бегает, не орет, слушается родителей, не причиняет никому лишнего беспокойства, никого не позорит…

Пожалуй, впервые в жизни стоило отойти от этих правил. Надо было устроить скандал! Покричать, отвесить пару звонких пощечин, разбить что-нибудь из посуды, запустить вазой или тапком.  Или поплакать, горько, отчаянно, зло, – хоть прямо там, в квартире, хоть на лестничной клетке, хоть позже, в маршрутке. Потому что теперь невыплаканные слезы запеклись в огромный ком, который сдавливал грудь и мешал дышать, из-за которого каждый вздох отзывался мучительной болью во всем теле.

За окном автобуса стремительно темнело. Осенние дни коротки, а сумерки быстротечны. Тем более, город с его огнями и круглосуточной активной жизнью постепенно оставался позади. Промелькнули окраины, свечки-новостройки, поплыл частный сектор. Еще немного – и за окном плавно потекут черные поля, за ними – лес.  И тогда тьма воцарится полноценно.
 
От мысли о том, что город остается позади, Лена ощутила приступ дереализации и паники. Куда она едет? Зачем? Почему? Одна, в ночь, никого не предупредив о своем отъезде…  Что скажут на работе? Что подумают родители? Как это получится объяснить Максу? Следом пришел липкий ужас – правильная девочка внутри нее внезапно осознала весь масштаб катастрофы. Возможно, если бы она не уехала, все еще можно было исправить… 

Лена тряхнула головой и зажмурилась, отгоняя непрошенные мысли и чувства. Первый порыв – уехать – был самый правильный. У нее не оставалось других вариантов. Куда она могла податься, кроме старой дачи?
 
Как взрослая и умная (какая ирония, ахаха) она жила в квартире Макса: старый фонд, модный ремонт, практически центр города, с удобной транспортной развязкой и кучей развлечений под боком. А свою однушку на окраине сдавала жильцам – все-таки живая копейка, плюс в личные расходы и семейный бюджет. Да и в случае непредвиденных обстоятельств съехать самой все-таки было легче, чем выселять другого человека.   

И вот непредвиденные обстоятельства наступили. Вот только легких вариантов не нашлось.

Возвращаться в квартиру Макса после случившегося было выше ее сил.   

Припереться в свое жилье к квартирантам было смешно. «Подвигайтесь, я с вами на диване лягу…». Или попытаться выставить их в ночь, вместе с котом и ребенком? Они наверняка от любого из вариантов  просто лопнут от восторга!

Ехать к родителям или сестре было опасно. Даже если купить тортик и сымитировать «давно-не-виделись-я-так-по-вам-скучала». Во-первых, актерского таланта вывозить внутрисемейный обман у нее не было и в лучшие дни – тем более, сейчас, в таком душевном раздрае, ее точно ждет фиаско. Во-вторых, у них в семье подобные  душевные порывы не были приняты. Родители сразу догадаются, что что-то не так что поехать к Максу она не может или не хочет. Начнутся расспросы, попытки залезть в душу… Тем более, Макса они не любили. Слушать сейчас  от матери «Я же говорила» и «Куда ты смотрела» от отца было выше ее сил. Да, они ей это все равно выскажут – но, пожалуйста, ради Бога, давайте потом!

Ехать проситься на ночевку к подругам было унизительно: выслушивать сбивчивые и стыдные отказы, упрашивать, занимать собой и без того скупые метры, омрачать чужое счастье своими проблемами, разговаривать, выдавая нужные эмоции – от показушного горя до мнимой легкости…  Ей и в хорошие дни претило такое взаимодействие, а сейчас и подавно. 

Подбирать хостел или гостиницу у нее не хватило сил – ни душевных, ни физических. Нужно было искать контакты, звонить, узнавать, договариваться… Только не сейчас, когда так отчаянно хотелось исключительно тишины и покоя…

Поэтому Лена и решила ехать на дачу. Теоретически план казался идеальным. Во-первых, в такое время года точно никто из родни туда не припрется. Во-вторых, у нее до понедельника будет время успокоиться и подумать, что делать дальше: выгонять квартирантов, снимать себе жилье на деньги от сдачи собственной квартиры, переезжать к родителям, кочевать по знакомым,  мириться с Максом, бежать из города или страны… В-третьих, особых подозрений эта поездка ни у кого не вызовет. Да и самой Лене там будет проще, чем в городе. На даче всегда есть чем заняться, чтобы отвлечься от тягостных дум и черного отчаяния.  И в-четвертых, никому ничего не нужно было объяснять, по крайней мере, сейчас, когда слов пока еще не было даже для себя.

На остановке у развилки из их автобуса вышли четверо – так что Лене даже не пришлось ничего говорить водителю, все сделали за нее другие люди. Трое – судя по виду, близкие родственники – бесстрашно отправились в лес. Там, если не сворачивать с дороги, в минутах двадцати, было село. Они когда-то ходили туда на экскурсию – Лена с Максом и ее сестра с мужем. Лена же пошла мимо пустого сейчас базарчика  к дачному поселку.   

Мир на улице оказался немного светлее, чем выглядел из окна автобуса. И Лена, которая уже морально приготовилась идти в кромешной темноте, как-то расслабилась и выдохнула.

Уличное освещение, как и воду, в их поселке включали обычно в апреле, когда на улице устанавливалась теплая погода, и дачники приезжали массово, оставались на все выходные, а иногда и дольше, а выключали в сентябре или октябре, когда поселок пустел.  Все равно круглый год тут никто не жил, даже сторож. После смерти Михалыча, бессменно просторожившего без малого десять лет, никого на его должность так и не взяли. Логика дачников была проста: с ранней весны до поздней осени, пока были сезонные работы, тут все время находились люди. А когда урожай разбирали по городским квартирам, воровать вроде как было нечего. Лена предпочла бы платить за сторожа – какой ни есть, а порядок, есть кому присмотреть за домами. Но большинство предпочитало экономию. С другой стороны, поселок у них был небогатый, но расположенный почти у шоссе, а потому грабители и прочие злые люди обходили его стороной: не было смысла рисковать быть пойманными из-за груды металлолома или кучки старых вещей.   

Шлагбаум на въезде оказался опущен. Сам дачный поселок был тихим и темным. Ни одного огонька в окнах, ни одной струйки дыма над крышами. Не было слышно ни музыки, ни разговоров, ни пения птиц. Лена невольно вздохнула. А ведь еще совсем недавно вечер пятницы был едва ли не самым горячим временем… Хотя завтра с утра, наверняка, еще приедут какие-нибудь особо охочие дачники, поприбирать в домиках и садах-огородах или пожарить шашлыки, пока позволяет погода. Возможно, кто-то даже переночует. Но к вечеру воскресенья здесь опять воцарятся тьма и тишина.

Вопреки опасениям страшно не было. Спешить домой не хотелось. Темнота медленно сгущалась, окутывала дорогу и Лену. На почерневшем небе осторожно проступали мелкие, едва заметные звезды. Жизнь тут текла по-особому, не так, как в городе. И сейчас это внезапное таинство пробрало до глубины души. Лена больше не думала о будущем, прошлом, Максе, родителях, квартирантах и даже работе. Просто слушала тишину, вдыхала воздух, пахнущий молодым вином и опалыми кленовыми листьями, смотрела на небо, на точки звезд, на тонкий серп молодой луны. 

На периферии зрения мелькнула тень. Лена замерла, прислушалась к тишине, пошарила глазами в поисках того, кто потревожил ее покой. Но никого не увидела. Темнота была ровной, густой, глубокой, спокойной.  Но магия вечера уже была если не разрушена, то надбита. Лена, чувствуя, что ее пробирает озноб, быстро пошла к своему участку. Если что, красотой осеннего вечера можно будет полюбоваться и на закрытом дворе, куда точно не проникнет никто чужой. 

По крайней мере, если его не впустить.

У калитки, ведущей во двор их дачи, стояли уже почти прозрачный куст сирени и темная тень. Лена начала замедляться, не понимая, что ей делать дальше. Пройти мимо, словно это не ее жилье? Но где тогда ночевать? Попытаться прогнать незнакомца?

– Добрый вечер, – сказала фигура густым, приятным мужским голосом. Такой называют бархатным. Он словно гипнотизировал, обволакивал, приобнимал за плечи, ласкал, отсекал все плохое. – Не хотел вас напугать, извините.

– Вы меня не испугали, – ответила Лена ровным голосом. От страха действительно не осталось и следа. Маньяки и воры так не разговаривают – разве что в кино. А они ведь не в кино, верно? – Только это моя дача. Вы к кому приехали?

– Видимо, ни к кому, – растеряно ответил незнакомец.

– Но так не бывает, – не согласилась Лена.

– Как видите, бывает, – развел руками незнакомец. 

– Заблудились? – попыталась угадать Лена.

– Типа того, – охотно пояснил собеседник. – Друзья пригласили на выходные на дачу отдохнуть, но я, видимо, перепутал поселки. Или таксист не туда привез.  Я-то отдыхать ехал, выпить собирался, машину брать не стал…

– Так позвоните им, уточните, – предложила Лена. 

– Не могу, телефон сел, – почти сконфужено рассмеялся незнакомец. – Словно в каком-то тупом кино… Ни позвонить, ни уехать… Слава богам, хоть вас встретил…

– Я могу свой телефон дать, – предложила Лена, понимая, куда клонит незнакомец.

Да, она  была девочкой взрослой, знающей об опасностях реального мира. И в городе, на людной улице она точно никому не дала бы свой телефон. Нужно помощь? Обращайся к полицейским! Им за это зарплату платят! Но здесь явно была другая ситуация. Во-первых, помочь больше некому. Во-вторых, что что может сделать этот незнакомец? Убежать с криками в темноту и там убиться? В-третьих, Лене очень хотелось помочь такому приятному человеку, оказавшемуся в беде. 

– Лучше зарядку, я же номера так не помню… – сконфуженно попросил незнакомец.

– Хорошо, пойдемте в дом, пока не стемнело, – сказала Лена, даже не задумавшись. – Там разберемся.

– Вы меня не бойтесь – быстро сказал незнакомец.

– А я вас и не боюсь, – смело ответила Лена.

Да, ситуация действительно складывалась, будто в кино. Почти ночь, пустой поселок, приятный незнакомец… Наверное, поэтому Лена его и не боялась. Или, возможно, это происходило из-за голоса. Так плохие люди точно не разговаривают!

– Вы не представляете, как я вам благодарен! – принялся токовать незнакомец. – Вы просто моя спасительница! Королева! Фея!

– Феи разные бывают, – кокетливо парировала Лена, роясь в карманах в поисках ключей

–  Добрая волшебница, – исправился незнакомец и рассмеялся. Смех у него был потрясающий – под стать голосу.

– Проходите. Сейчас включим свет, поищем зарядку, – перебила его Лена, открыв дверь в домик.

– Вы уверены? – серьезно спросил незнакомец. – Не боитесь?  Я понимаю «нет» и «передумала», могу подождать здесь, пока вы зарядите мне телефон хотя бы на несколько процентов…

– Не боюсь, – легко и смело сказала Лена. Она внезапно, едва ли не впервые в жизни, почувствовала себя взрослой, рискованной женщиной – как в кино. Одной из тех, ярких, роковых, страстных. Которые не боятся случайных встреч и случайных интрижек, живут наслаждением, минутой, сегодняшним днем. Которые могут себе позволить приютить приятного незнакомца, не думая о последствиях или чужом мнении. Которые живут по полной.   

*
Сообщения оставались непрочитанными. На звонки никто не реагировал. Сначала в трубке просто шли гудки, а потом механический голос начал рассказывать, что набранный абонент не может принять звонок. Тогда звонить Макс перестал. Написал – для очистки совести – еще несколько сообщений и решил действовать другими методами.

Первым делом метнулся в личную квартиру Лены – взбодрил квартирантов, которые, как оказалось, с хозяйкой давно не разговаривали. Потом заскочил к ее родителям – но те общались с дочкой еще утром и больше ничего о ней не знали.  Набрал телефоны нескольких подружек – тех, с кем Лена списывалась чаще всего. Но и они тоже не были в курсе, где она сейчас. Обзванивать больницы, морги, рестораны и гостиницы было рано. Из понятных вариантов оставался один – дача. Значит, надо было ехать туда.

И он поехал.

Ситуация реально получилась гнилая, мерзкая. Хотя Макс, честно говоря, совсем уж свиньей не был. Да, на хорошего человека после случившегося он явно не тянул, но… С Маринкой у него закрутилось из-за Ленки. Это трудно было объяснить. Ленку он любил. Очень любил. Наверное, больше, чем кого-либо в своей жизни. А вот ледяной панцирь, в который та была закована, его дико раздражал. Максу хотелось иметь рядом с собой живого человека, теплую женщину, нуждающуюся в помощи и тепле, а не самурая с набором готовых решений, вечно во всеоружии и начеку. Маринка была не такая, типичная женщина-женщина – мягкая, милая, слабая… В какой-то момент Максу показалось, что ледяной панцирь расколется – но Ленка быстро взяла себя в руки, молча вышла из квартиры, даже не захлопнув – просто притворив дверь. В первый момент Макс хотел на все плюнуть и пустить ситуацию на самотек. Захочет поговорить – поговорят, захочет помириться – помирится, не захочет – значит, так тому и быть. Пусть и дальше живет в своих доспехах снежной королевы. На его век баб хватит! А потом вспомнил все их общие дни, хороши и очень хорошие,  передумал и поехал искать Ленку – валяться в ногах, просить прощения, пытаться объяснить случившееся… 

Свет в дачном домике не горел, но дверь была приоткрыта.

– Лен… – неуверенно позвал он с порога. – Лена…

Внезапно прошибла мысль, что Лена что-то с собой сделала… Или что ей стало плохо...

– Лена! – голос Макса сел, перешел в хрип. – Лен!

Никто ему не ответил. Макс включил фонарь на телефоне и осторожно вошел в дом.

Какого-либо беспорядка, свидетельствовавшего об ограблении или истерике, не было. Была тишина – тяжелая, глубокая, мертвая.

– Лен… – попытался позвать Макс, но голос его не послушался. 

На его хрип из комнаты вышла – точнее, выплыла – обнаженная девушка неземной красоты.

– А где Лена? – хрипло спросил Макс, жадно скользя фонариком и взглядом по фигуре незнакомки.  Дачей ошибиться он точно не мог: забор, фасад, сирень у калитки,  старая яблоня у входа – все приметы совпадали. А вот дама явно была незнакомой – но при этом словно бы и знакомой. Что-то с этой девушкой было не то. Но что, сообразить не получалось. Максу казалось, что он почти натыкался на какую-то важную деталь – но она всякий раз ускользала он него.

– Лена сейчас придет! – мелодичным, нежным голосом пообещала незнакомка. И Макс подумал, что готов слушать ее вечно.

– А куда она ушла? – почти автоматически спросил он. Хотя какая разница? Чем дольше она где-то ходит, тем больше будет времени им поговорить!

– В магазин, – ответила девушка.

В этом поселке не было магазина, Макс это точно знал. Был базарчик у ворот, в сезон могла заехать автолавка из соседних деревень. Поэтому все нужное старались привозить с собой из города. Или просить привезти соседей,  если случалось что-то забыть. 

– Хорошо, – покорно отозвался Макс.

Девушка рассмеялась. Ее смех оказался еще лучше, чем голос.

– Да что в проходе стоите, проходите, – предложила девушка, развернулась и пошла вглубь домика. Макс покорно пошел за ней, словно привязанный.

Сделав наугад пару шагов, он споткнулся, потерял равновесие; взгляд и фонарик соскользнули вниз, выхватили из темноты преграду. Это были ноги. Одна в ботинке, другая без. Ботинок он узнал сразу – одна из немногих вещей, которые они покупали с Ленкой вместе. Это было в начале их совместной жизни, он заехал за ней работу, потом они долго гуляли по городу, наткнулись случайно на тот магазинчик и решили оставить себе вещественные воспоминания об этом дне. Ноги лежал так, что все сразу становилось понятно. И когда он поднял взгляд на незнакомку, по его лицу градом катились слезы. Из-за них зрение давало сбой, и Макс видел перед собой не милую красавицу, а жуткую тварь, уводящую его вглубь дома, чтобы поужинать без суеты. Но ничего уже не мог с собой поделать.