Тайны города N

Жизнь может протекать и процветать

 независимо от солнца.

Надо было быстро жрать всё вокруг и

быстро расти, пока не сожрали тебя.



Как все старые шахтерские поселения, город окружён вкраплениями многочисленных бирюзовых водоёмов, обозначая бывшие угольные разработки. Ещё в далёком 1771 году, проезжий исследователь, Иоганн Готлиб Георги, упоминает в своих трудах использование угля местными жителями. Первые глубокие шахты были заложены в 1895 году и к 1897 году, все окрестности вокруг поселения и казённого соснового бора, были арендованы. В 1906 году насчитывалось 89 шахт. По мере выемки дорогого качественного угля, шахты закрывались и становились провалами, где оставшиеся угольные прослойки служили абсорбентами, делая воду прозрачной. Сейчас водоёмов становится меньше - ужесточились требования к рекультивации отработанных площадей.

Каждая из шахт имела вентиляционные штреки и не по одному. На обширной, покрытой лесом площади, внимательный путешественник, встретит не один и не два, заброшенных, замаскированных естественными зарослями, шурфа. Кроме того, не все штреки шахт засыпаны или затоплены и не имеют замаскированного выхода на поверхность, из обширных подземных коридоров.

Надо отметить, что пласты угля различной мощности (толщины) залегают в недрах земли слоями, как в торте у хорошей хозяйки. Чем глубже слой, тем качественнее уголь, но уже на глубине в километр он становится золотым из-за трудностей доставки на поверхность. Поэтому промышленники всегда стремились снимать "Сливки", разрабатывать самоё лакомое, а остальное оставлять нетронутым. А что там в недрах? На глубине?

Хемосинтез противоположен фотосинтезу, открыт отечественным микробиологом Сергеем Виноградским, в конце девятнадцатого века. Хемосинтез сопровождается выделением теплоты и способствует самопроизвольному возгоранию. Подземные вялотекущие возгорания продолжаются столетиями и в недрах образуются каверны и разветвлённые каналы, кем - то используемые. Несомненно! Жизнь - это всепроникающая субстанция.

Хемосинтез предтеча фотосинтезу и является прародителем жизни и появления самых невероятных существ. Его процессы только - только изучаются...

Пространства бывших горных выработок угольных разрезов, раскинулись на территориях, на которых бывают только посвящённые, то есть работники, занимающиеся рекультивацией. Рекультивация проходит в несколько этапов, занимающих какой - то временной промежуток. Одни, к примеру бульдозеристы, сделав своё дело уходят и приходят другие специалисты, которые сеют траву или сажают деревья. Тем не менее даже на площадях прошедших рекультивацию, встречаются шурфы, неизвестно какой глубины, доходящие до ранее вырабатываемых горизонтов. Соединяются ли они в сеть подземных коридоров и почему иногда из них выходит тёплый воздух и дымок? Кому то лень проверять как сделано? А кто - то считает и так сойдёт.

Таким образом бывшие горные выработки - это территория, где обычный народ не бывает и бывать отвык. Первыми постоянными жителями этих мест становятся куропатки, поскольку посевы трав, которыми засевают эти пространства - их корм. Следом за куропатками подтягиваются и другие пернатые. Оживляют безжизненные пространства - жаворонки. Следом за мелкими птицами появляется сокол - чеглок и вездесущие вороны. Суслики и лисы - следующий этап заселения. Главное для животных и птиц - отдалённость от людей, позволяющая без тревог вырастить потомство. Километры безлюдья, спокойствия и тишины, но бывает и по другому.

В окрестностях города, рядом с железной дорогой по которой вывозится уголь с действующих предприятий, расположилось огромное озеро, на месте давно - давно закрытой довоенной шахты. Озеро упирается в потухший террикон, похожий на громадную природную сопку, царствующую над окружающим пространством. Из озера вытекает ручей с чистой и тёплой водой. По местным легендам, глубина этого невесть как возникшего водоёма, велика и неизвестна. Представить жутко, ведь затоплены вертикальные стволы и наклонные штреки, уходящие на низшие горизонты, на многие сотни метров в глубь земли.

В озере полно рыбы. Но ловить можно только на удочки. Спиннинг быстро теряет блесну и грузило, цепляясь за арматуру или какую - нибудь проржавевшую металлическую решётку. Другие способы лова отпадают по этой же причине.
 Зимой, в самые лютые сорокаградусные морозы, центральная гладь озера парит и остаётся без льда.

Ежегодно, в окрестностях этого озера исчезают люди. Утопленников не находят. Может и находят, но почему - то это остаётся неизвестным. Очевидцы рассказывали, как - то приезжали водолазы, произвели погружение и быстро покинули озеро. Выглядели изрядно напуганными и объяснили невозможность работ, большой глубиной и беспорядочно торчащей арматурой.

Зловещая репутация озера, подтверждается каждый год. Любой услышанный рассказ подводит к одному выводу - существованию в глубинах и теплых штреках, огромных существ, похожих на змей и их более мелкого потомства. Находятся очевидцы, описывающие появление в дневное время явных признаков присутствия чего - то непонятного..

Тех, кто видел змей или каких то существ, похожих на них, собственными глазами в вечерних сумерках и по ночам - несколько десятков. Но кто им поверит? Что они там делали, ночью?

Некоторые, весьма продвинутые граждане, настаивают на существовании многокилометровой сети коридоров, образовавшихся из отработанных лав, штреков, шурфов, закрытых шахт и глубоких разрезов.

 Реальных карт подземных выработок, нет.

 Где - то, на обширных подземных территориях вокруг города и в самом городе уголь тлеет, выделяя тепло, которое распространяется и согревает подземное пространство, создавая идеальные условия для благоденствия подземных тварей. Мелькает мнение о жизни в глубоких недрах множества живых существ.

В городе: печи частных домов, коммунальные котельные и наконец, ТЭЦ - используют и сжигают уголь, поэтому в атмосфере всегда присутствует специфический запах не догоревшего угля. Метан, в местных горных выработках, отсутствует, они безопасны, а заброшенные бесчисленные вентиляционные шурфы, доставляют необходимый кислород (воздуха).

Прибрежная полоса озера очень удобна, песочный пологий спуск в воду не предвещает никаких неожиданностей. Есть нюанс! Немногочисленные завсегдатаи отмечают скверный и непонятный характер движения воды на глубине. Обычно тёплая вода вдруг исчезает и неожиданно появляется течение с очень холодной, ледяной водой, ошеломляющей пловца, потом течение исчезает и всё нормализуется, всё становится таким как и было. Причины явления трудно , наверно невозможно объяснить без какого - то искусственного воздействия.

Поскольку развалины кирпично - бетонных строений, развороченная поверхность земли, с торчащей в разные стороны стальной ржавой арматурой из разбитых глыб, не позволяют близко подъехать к озеру на автомашинах, основными завсегдатаями озера остаются хулиганистые подростки, заядлые рыбаки и всегда желающие выпить, граждане. Озеро хотя и близко расположено к городу, отгорожено от него километровой зоной комбината строительных железобетонных конструкций, со всеми прелестями подобных производств. Контингент посетителей озера не ездит в Таиланд, на Египетские и Турецкие курорты и поисками отдельных, бесследно пропадающих посетителей, никто не занимается. Заявлений нет, потерпевших нет, трупов нет. "Нет тела - нет дела".

"А на кладбище, по традиции.

Не слыхать никого, не видать,

Нет ни критиков, ни милиции,

Исключительная благодать". В. Высоцкий

Исследовать существующие загадки - боязно! Но я, преодолевая внутреннее: "Не хочу, боюсь", решила переговорить с опытным человеком, многие годы проработавшим проходчиком в местной шахте и узнать побольше.

Илья Ильич Веселов от просьб поделиться интересными случаями, отнекивался: "Дочка, ну о чём рассказывать?"

- В забое раскрывать рот и смотреть по сторонам некогда, за многие годы отработана технология очерёдности работ, которую нарушать никак нельзя.

- Технология в прямом смысле написана кровью, изломанными костями, удушьем и смертями от неожиданных обвалов, аварий или от потопов.

- Главное регламент и техника безопасности.

- Единственное, что наблюдал и могу сказать, это то, что лава (проходческий щит) бывает проходит или через пустое пространство или пространство, заполненное каким - то лёгким непонятным вонючим содержимым сходным с жидкой резиной и которое быстро кончается или куда - то исчезает.

- Но мы же спускаемся за угольком, нам некогда отвлекаться.

- А непонятные несчастные случаи бывали? - спросила я.

- Бывали, как не бывать.

- Трудно конечно вспомнить, что случалось, подробности лучше узнать у горноспасателей.

- Раньше, когда в шахте было меньше техники и больше живого труда: Лошадки, женщины - откатчицы, бывали случаи когда бесследно исчезали и отдельные люди и группы людей, но как - то объясняли, а потом забывалось.

- А вообще - то постой. Вспомнил. Работал у нас один мужик, Степан или не помню, нет Степан, приезжий, не местный.

- В проходку у нас было устроиться очень трудно, только свои. Платили хорошо. Лава высокая. Метана нет, но он как - то умудрился залезть в бригаду. Недолго проработал. Худой, жилистый, всё вроде в порядке. Топором владел. Но куряка. Каждый час бегал подымить, а ведь строго - настрого, нельзя. Не выдавали начальству, хотя опасно. И вот, один раз убежал как раз в сторону, в пустоту, там какая - то ниша, типа пещеры и вдруг крик, пронзительный визг и смотрим, прибежал: глаза вытаращенные и сказать ничего не может, спецовка изодрана и руками машет. Потом отдышался, говорит: "Там зверь!".

- Подумали разыгрывает, шутит, тут не до разборок, работать надо, комбайн гремит. А он на следующий день на работу не вышел. Говорили, что уволился, по собственному. А у нас только за пьянку увольняли.

- Спасибо, Илья Ильич, но вы ничего не объяснили, только ещё больше напустили туману.

Илья Ильич, седой, бородатый дед, с уже морщинистым лицом, с нависшим толстым обвислым носом и глубоко посаженными острыми глазками, из под высоченного лба, воскликнул: "Дочка! Я знаю кто тебе поможет, если захочет говорить и рассказать".

- Возле шахты "Объединённая", на отшибе, стоит дом, без ограды, тропинка упирается прямо в дверь. Там живёт наша местная достопримечательность - дед Моисей.

Прямо от его домишки и забора, который ограждает территорию шахты, начинается пригородный лес, пронизанный кое - где дорогами, но уже не прерывающийся до самых отрогов Восточного Саяна.

Раньше, давно, он работал в шахте и у него была семья: жена - красавица, сын и дочка, все погибли, в автоаварии.
 Он был на смене, а они на Москвиче ездили куда - то и попали, под гружёный углём Белаз. У нас ведь до сих пор вывозят уголь из разреза "Южный", по дороге общего пользования. Как произошло никто не знает, только Белаз - махина - раздавил Москвич в лепёшку.

Дед Моисей запил, пил долго, его усадьбу хотели снести, ему выделили квартиру, там территория шахты, но решили не трогать, так и живёт.

- Говорят, знается с чем - то...

- А почему Вы говорите, что он знает и может многое рассказать?

- Так он спелеолог, они с женой, по молодости, обследовали все пещеры в округе. Говорят, что и сейчас ходит туда, вглубь.. Связывают происшедшую аварию с местью кого - то или чего - то, прости Господи.

- В лесу есть заброшенные шахтные вентиляционные шурфы, есть и глубокие пещеры, в которые мало кто осмеливается заглядывать. Если найдёте общий язык - он многое расскажет, а я, извини, побаиваюсь делиться тем, в чём сам сомневаюсь: было, или не было?

- А Вы, не проводите меня к нему, хотя бы познакомиться?

- Ну если уж так приспичило, отчего ж, изволь, провожу, когда тебе надо?

- Давайте завтра, часиков в десять, я подъеду к Вам. Это и не рано и не поздно.

- Хорошо дочка, я буду готов, да и ты оденься попроще, как туристка, собравшаяся в поход, вдруг он предложит сразу же пройти куда - нибудь.

Утром следующего дня я подъехала к частному дому Ильи Ильича, который ждал наготове, поздоровалась с его женой, выслушали её осторожные напутствия и мы быстренько добрались до одинокого дома деда Моисея. Илья Ильич, попросил меня остаться в машине, а сам отправился туда.

Я вышла из машины и обозревала невесёлые окрестности. Времени прошло достаточно много и я уже хотела зайти в дом без приглашения, как вдруг дверь резко распахнулась и оба старика громко переговариваясь, вывалились один за другим. Дед Моисей имел много общих черт с дедом Ильёй, но был как бы это сказать: помощней и почерней, да и казался помоложе. Дед Моисей посмотрел на меня, оценил экипировку, крякнул и спросил: "Перчатки взяли, - после утвердительного кивка, предложил, - пошли".

Впереди дед Моисей, за ним я, за мной Илья Ильич. Шли быстро и я с непривычки столь быстрой прогулки даже по сторонам не смотрела, только бы успевать за стариком.

Остановились возле невысокого обрыва со свисающими корнями деревьев. Дед Моисей сказал: "Вот здесь находится скрытный вход в пещеру, несмотря на то, что она расположена близко к городу, её мало кто знает и она характерна тем, что ведёт в глубину и люди, вошедшие в неё боятся спускаться в неё, тем более, что явственно ощущается с трудом переносимый запах смрада. Обратите внимание, всего в двухстах метров находится городское кладбище".

- Это самая лучшая защита от непрошеных гостей.

- Кто преодолевает это запаховое препятствие попадает в большую нишу - пространство с жидким упругим, вонючим и живым содержимым, которое колыхается, вспучивается и живёт - как жидкая резина, кажется, что оно дышит. Отрезать кусок или кусочек не получается, поверхность (тело) ускользает от лезвия и схватить кистью не получается, масса под тобой сильнее твоих пальцев.

- Вместе с тем внешней враждебности к путешественнику на данном этапе или не проявляется, или мы не замечаем.

- Нога проваливается вглубь, но идти вперёд, можно. Затем вся эта масса неожиданно исчезает, как будто её и не было и вы оказываетесь на твёрдой поверхности - это вход в бескрайнее подземное пространство, в котором проживают обитатели чуждой нам цивилизации. Впрочем, кажется, они совсем не против съесть нас.

- Не все могут преодолеть это вонючее пространство с неизвестным упругим содержимым, кто - то бесследно исчезает вместе с жидкой, вонючей массой, на которую ступил, а кто - то и таких подавляющее большинство, поворачивает назад, к выходу.

- На обратном пути нам ничего не встретится. Но если меня пропустят, я хожу часто, то пропустят ли Вас? я не знаю. Один из моих спутников давно уже исчез, и где он? Испугался и не пошёл? Или просто не даёт знать о себе?, или эта масса сожрала его? Если решаетесь, пошли, остальные разговоры потом. Идём?"

Илья Ильич и я вопросительно смотрим друг на друга. Илья Ильич, старый шахтер, в своё время почти ежедневно спускающийся в глубину земли пожал плечами: "Идём. Только пойдём в связке, сказал обращаясь к деду Моисею: дай Нине ремень с карабином".

И мне дали поясной ремень и прицепили альпинистскую верёвку с кольцом и карабином с одной стороны к деду Моисею, а с другой Илье Ильичу.

- Так будет спокойнее мне, да и Вам, я думаю тоже, сказал Илья Ильич, - затягивая ремень на мне.

Я прижала к носу платок, зажимая его от невообразимой вони и старалась шагать след в след за дедом Моисеем. У меня след в след не получалось, потому - что масса под ногами шевелилась и пыхтела, принимая и выбрасывая мою ногу то в одну, то в другую сторону. Это пыхтенье, казалось продолжается вечно, глаза уткнуты в светлые пятна от лобных фонариков, освещающих какую - то тёмно - серую поверхность, цвета старого асфальта, также потрескавшегося. Вдруг поясной ремень с силой потянул меня назад и я услышала мат Ильи Ильича, затем резкий рывок и меня выбросило на твёрдую поверхность. Это и меня и Илью Ильича подстраховал и вытянул дед Моисей.

- Вот это силища. Я смотрела назад и никакой серой массы не было, она схлынула как волна, обнажив тёмную землю.

Илья Ильич выдал  трёхэтажный, трёхминутный мат, смысл которого уложился в одном слове: "Спасибо".

Дед Моисей тоже был ошарашен произошедшим, по всем признаком это существо хотело утащить и Илью Ильича и меня. Спасла страховка и то, что дед Моисей уже ступил на землю пещеры и успел упереться и противодействовать.

- Хорошо!
- Я Вам открою некоторые страшные секреты, но это будет бес толку. Вам, как и мне, никто не поверит, это слишком необычно. А Вы, я уверен, надолго если не навсегда забудете пещеры, во всяком случае в этом необычном старом районе.

- По всей видимости здесь сложились благоприятные условия для развития какой - то не знакомой нам жизни, с массой питательных веществ.

- Мы пройдём ещё немного.

- Сейчас будут два ответвления, одна проходная, в полный рост, пещера пойдёт направо и вниз, в сторону штрека шахты, а другая налево, на одном горизонте, не углубляясь, но идти придётся согнувшись. В конце нашего маршрута будет просторная ниша и далее можно будет идти только в раскорячку. Туда, в раскорячку мы не пойдем, Вы не готовы.

В нише, в подобии комнаты, я вам покажу другую живую тварь, ещё более необычную и непохожую на ту, что только что, Вас чуть не уволокла..

- Илья Ильич! приготовь на всякий случай свой нож, а ты, Нина, прикрывай, лицо и шею, не дай захлестнуться и затянуться петле. Я не пугаю. Это серьёзно. Если мы предпримем меры осторожности, всё пройдёт хорошо.

Идти неудобно, несколько раз пришлось упасть на колено, но земля была мягкой, с пыльной подстилкой. Фонарь высвечивал мелкий, порошковый песок. Наконец удалось выпрямиться и повертев головами, мы высветили грот, с какими - то каменистыми выступами, похожими на трубопроводы или слои угля. По центру грота слои угля  очерчивались белой непрерывной линией, как будто кто - то их очертил мелом или известью.

- Видите непрерывные полосы? Думаете это, что?

- Наверное какая - то порода, мел - сказала я.

- Нет, это живая ткань, тело.

- Как живая ткань?

- Я не знаю, думаю, что это листовой червяк - желудок, но очень крупный и потому виден. Его никто не беспокоит, он близко к поверхности земли и ловит потихоньку всех, кто заглядывает в грот.

- Как ловит? Чем?

- Смотрите - видите в углу висящую ленту - это хобот, которым выстрелив, червяк поймал крысу, натянулся на неё и потихоньку переваривает.

- Причём, размер не имеет значения, поймает хоть слона, появись он здесь.

Вы не замечаете? Когда мы пробрались сюда было темнее, белая полоса светится и становится больше.

Это что - то накапливается. Начинается охота, охота на нас. Он сосредоточивается.

- На нас, охота?

- Да! пора сворачиваться.

- А на Вас была охота?

- Да! Меня спас нож, я просто разрезал тонкий лист, который меня обволакивал и  не допустил контакта инородной сущности, с незащищённой кожей.
 Хобот летит как плевок и моментально обволакивает цель, а материал тоньше чем резинка (извините) презерватива. Но любопытно не это.

- А что ещё?

- Помните фильм Терминатор 2 и металлического соперника Шварцнеггера, который собирал капли своего тела и восстанавливался, здесь тоже самое. Ни одна капля этой сущности не погибает, она, отрезанная, или сразу воссоединяется с основой или живёт себе, растёт и воссоединяется, позднее. Эти организмы уже изучаются наукой. Их основу составляют какие - то мудрёные бактерии, живущие совсем по другим законам.

Пока дед Моисей и Нина, беседовали вполголоса,  Илья Ильич, двигался вдоль стены грота и внимательно близёхонько всматривался в белую сущность.

- Осторожнее! - успел вскрикнуть дед Моисей, послышался необычный свистящий шелест и полоса белесой мути растеклась по всему Илье Ильичу, от лыжной шапки на голове до ботинок с толстой подошвой на ногах. На глазах, белесая сущность, сначала выглядевшая как молоко, становилась плотнее и как мешок, стала закрывать Илью Ильича с головой, который растерялся и только махал руками, как бы отталкивая что - то, а получалось наматывал, что - то на руки и сковывал себя.

- Нина стойте посередине, не двигайтесь.  Дед Моисей стал резать своим тесаком окутывающую Ивана Ильича сущность.

Отрезанные ошмётки, падающей на пол пещеры сущности, на глазах притягивались к друг другу и срастались.

Наконец Дед Моисей закончил.

Илья Ильич был не в себе, он стоял и смотрел в одну точку, не высказывая никаких эмоций, как будто спал.

Наконец, после тормошения, очнулся и сказал: "Вот это да! Как будто по голове кувалдой шандарахнули. Я нутром понял, что попал в силки. Давайте уходить".

Обратный путь занял у нас гораздо меньше времени. Был гнетущий страх и Нина уже не вертела головой, а быстро , быстро перебирала ногами, хотелось поскорее выйти.

Дед Моисей поднялся последним.

- Ну и как, удовлетворили любопытство?

Илья Ильич давай злобно материться и причитать, что сорок лет в шахту лазил, а такого ужаса, не испытывал никогда, даже во время обвалов и аварий.

- Нина! А что вы скажете?

 - Я испытывала какой - то озноб, меня мелко трясло.

- Я не знаю, что сказать. Надо успокоиться, обдумать. Вы разрешите к Вам заглянуть через некоторое время?

- Да, конечно, мы же были в одной лодке и теперь кое - что знаем, что не знают другие. Вы наверняка будете искать объяснение и мне интересно, что это?

Продолжение следует...