Обстоятельства. Часть 3

Даня вцепился в руль крепче обычного и ехал молча. Ни музыки, ни радио – тишина сейчас казалась самым правильным вариантом. Он даже не решался спросить Тасю, как она себя чувствует: слова будто застряли в горле. Да и одно неверное слово – и снова начнётся истерика.
Время от времени он бросал на неё осторожные взгляды. Руки Таси мелко дрожали, лежа на таких же дрожащих коленях. В солнечном свете Даня разглядел её разодранные колени: царапины покрылись коркой запекшейся крови, кожа вокруг побагровела. На запястьях темнели синяки. Она смотрела в одну точку за окном – взгляд пустой, отрешённый. Сил плакать уже не осталось: Тася просто сидела, будто кукла без эмоций.
Даня и сам не знал, куда едет – просто вёл машину вперёд, доверяя дороге. Но долго так продолжаться не могло. Вдали показалась закусочная: над входом лениво покачивался выцветший тент, возле крыльца стояло несколько машин.
Он осторожно притормозил и повернулся к Тасе:
– Ты… не голодна?
Тася покачала головой медленно, будто во сне. Даня сглотнул и молча нажал на газ.
Асфальт уводил всё дальше – мимо редких деревьев, полей, тёмных лесополос. Наверняка Тася мечтала сейчас уехать куда-нибудь подальше, раствориться в этой бескрайней дневной дали. Но где-то в глубине души она понимала: от себя не убежишь.
Так они ехали минут двадцать – в тишине, нарушаемой только шумом двигателя и редкими всхлипами Таси. Вдруг её дыхание участилось, плечи затряслись, и она снова заплакала – тихо, беззвучно, только слёзы катились по щекам.
Даня потянулся к ней, пытаясь подобрать слова утешения, но Тася вдруг резко выдохнула:
– Останови машину.
Он послушно нажал на тормоз. Тася не стала ждать – распахнула дверь и выбежала наружу, бросившись прочь. Даня тут же выскочил следом и помчался за ней. Сердце колотилось от страха. Он кричал ей вслед, просил остановиться, но она бежала, не оборачиваясь, будто забыв про боль, которая с утра её сковывала.
Тася добежала до старой лодочной станции на берегу, до деревянных мостков, опустилась на них, обхватила колени руками и разрыдалась – громко, отчаянно.
– Тась… – Даня подошёл ближе, опустился рядом и осторожно коснулся её плеча.
Она подняла на него заплаканные глаза. Губы дрожали, дыхание прерывалось, но молчать больше не было сил. Навзрыд, сквозь слёзы и всхлипы, Тася заговорила – впервые за этот долгий день она выложила всё, что так долго держала в себе. Время от времени она опускала взгляд или смотрела вдаль.

Я приехала на праздник первой – хотела поздравить Антона раньше всех, передать подарок от тебя и помочь накрыть на стол. Когда наконец собрались гости, началось веселье. Атмосфера быстро менялась: народ разбивался на группки, стаканы с алкоголем наполнялись снова и снова. Я почти никого здесь не знала – и всё это мне, мягко говоря, не нравилось.
Всё время я держалась рядом с Антоном – ну, знаешь, как кошка, которая всё время трётся у ног, чтобы её погладили. Сначала он ещё обнимал меня, пытался раскрепостить, помочь расслабиться. Но потом это его начало бесить. Он уже прилично набрался и вдруг решил, что я флиртую с другими парнями. А я просто улыбалась и старалась быть вежливой – я ж знала, как быстро пьяные могут озвереть. И Антон это тут же подтвердил.
Вытащил меня на улицу и начал тихо отчитывать за моё «поведение». Я пыталась оправдаться, но настроение уже было напрочь испорчено. Мы вернулись в дом, я сидела рядом, изо всех сил стараясь не отвечать на знаки внимания от его друзей – но и это ему не понравилось. С каждой новой рюмкой его взгляд становился всё тяжелее. Он видел мои уставшие глаза – глаза, которые просто хотели ему угодить, – но всё равно начал грубить и пререкаться.
В какой-то момент я не выдержала и выдала:
– Я ухожу домой.
Тут же вспыхнула перепалка. Его друзья даже не пытались нас успокоить: кто-то слинял в другую комнату, кто-то поплёлся в магазин – им не хватило еды и выпивки. Музыка гремела, но не настолько громко, чтобы всё заглушить. Дом был огромный, в каждом углу своя атмосфера. Я уже чуть не в истерике начала умолять Антона отпустить меня, но он и слушать не хотел. Затащил в уединённую комнату с большой двуспальной кроватью – типа «поговорить».
Сначала мы спорили тихо, потом всё сильнее. Я долго боялась признаться, что хочу с ним расстаться – в его день рождения это казалось чем-то нереальным… Но эмоции взяли верх, и я всё-таки выпалила:
– Я хочу с тобой расстаться.
Антон просто взорвался. Начал трясти меня и орать, чтобы я успокоилась и перестала «нести бред». Я пыталась оттолкнуть его, но он был сильнее. Когда я рванула руку, он дёрнул меня к себе так резко, что я не удержалась и упала на колени. От боли закричала, но ему было всё равно. Он рывком поднял меня на ноги – я зарыдала и снова взмолилась отпустить. А он тряс меня за плечи, впивался злым взглядом, перечислял всё, что сделал для меня, обвинял в неблагодарности и невнимательности. Трындел, что на моём месте мечтает оказаться любая девушка и мне «повезло» быть с ним.
Потом толкнул меня на кровать и заорал, чтобы я наконец перестала рыдать. Я опустилась на край, закрыла лицо руками, пыталась подавить всхлипывания – надеялась, что он уйдёт и я смогу сбежать. Но Антон сел позади и принялся перечислять все «прекрасные моменты», которые мы провели вместе, каждый раз добавляя: «Разве тебе было плохо?»
Я молчала.
Ему надоело говорить в пустоту. Он обошёл кровать, навис надо мной и заорал в лицо, требуя внимания. Не дождавшись ответа, силой развёл мои руки, сжал запястья и снова начал трясти. Затем опрокинул на кровать и навалился сверху. Я забилась в попытках вырваться – а его это только раззадорило. Он твердил, чтобы я успокоилась, а у меня от страха началась истерика.
И тут Антон ударил меня по лицу. Видимо, думал, что это остановит слёзы, но я зарыдала ещё сильнее. Он ударил ещё раз – я почувствовала кровь на губе.
На мгновение он замер, увидев ужас в моих глазах, и чуть отстранился. Сил почти не осталось, но шанс вырваться был. Медленно поднявшись, я шёпотом повторила:
– Я хочу уйти. Навсегда.
Он только ухмыльнулся:
– Хочешь идти? Ну так проваливай.
Я встала, думая, что худшее позади. Но как только направилась к двери, Антон снова встал у меня на пути:
– И ты вот просто так сейчас уйдёшь? Ну нет. Просто так ты не уйдёшь.
В его глазах кипела ярость – настоящая, звериная. Он снова толкнул меня. Я бросилась на него, пытаясь оттолкнуть от двери, но исход был очевиден: Антон был сильнее. Он вцепился в мои запястья, коленом ударил в бедро – я скорчилась от боли, а он всё сдавливал руки.
– Отпусти, мне больно! – прокричала я.
Он рассмеялся, толкнул к стене – я ударилась затылком. В глазах потемнело. Когда пришла в себя, он держал меня за горло – не душил, но так, чтобы я поняла: он сильнее. Я упиралась руками в его грудь, но он будто не чувствовал. Его дыхание обжигало шею, слова сливались в гул. Помню только запах: алкоголь, пот… От него до сих пор мутит.

Он потащил меня к кровати. Я цеплялась за всё, что могла, кричала, но он зажал мне рот ладонью. В глазах темнело от нехватки воздуха. Он повторял:
– Хватит кричать.
Его это реально забавляло. Держал за горло, заламывал руки. Резкая пощёчина, потом снова удар по кровоточащей губе – кровь потекла по подбородку, скользнула на шею.
– Не сопротивляйся, будет легче, – усмехнулся он.
Я продолжала кричать, умоляла остановиться, но ему нравилось чувствовать власть. Он рывком поднял и швырнул на кровать. Я ударилась спиной, дыхание перехватило. Он навалился сверху, колени впились в бёдра – я не могла пошевелиться. Его руки дотронулись до платья, он резко дёрнул – ткань порвалась. Я вцепилась в края, пыталась прикрыть себя, но он перехватил руки, заломил их над головой одной рукой, второй продолжал рвать подол. Холодный воздух коснулся кожи – это было ещё унизительнее ударов.
Я снова попыталась кричать, но он снова зажал рот. Тогда я укусила его за ладонь – изо всех сил. Он взвыл от боли, на мгновение ослабил хватку. Я успела вскрикнуть:
– Помогите!
Но он тут же ударил в живот, схватил за волосы, дёрнул голову назад:
– Ещё один звук – и будет хуже.
Придавил всем телом – я почти не могла дышать. Я била его в спину, но он заломил руки. Когда он всем весом лёг на меня, показалось, что потеряю сознание. В голове пронеслось: всё бессмысленно. Чем сильнее сопротивляюсь, тем сильнее он бьёт. Оставалось только умолять… Но он поступил по-своему.
Я больше не могла сопротивляться. Любое действие обернётся против меня, поэтому я покорно позволила ему сделать это…
Резкая боль усиливалась с каждым его движением. Тело сжималось, Антон всё сильнее давил на меня – и я просто замерла…

В этот момент Тася сжала пальцы в замок и уставилась на них, а голос стал совсем тихим.

Это длилось так долго… Мучительно долго. Мне казалось, прошла целая вечность. Я уже не кричала… Только снова и снова умоляла:
– Хватит, пожалуйста, хватит…
А он будто не слышал. Или не хотел слышать. Будто я для него уже не человек была. Вещь. Игрушка. Кукла.
В какой-то момент я просто… отключилась. Не сознание потеряла – нет. Просто как будто ушла куда-то внутрь себя. Смотрела на всё со стороны, будто это не со мной происходит.
А потом всё кончилось. Он встал и буднично так бросил:
– Ну что, успокоилась? Всё, хватит истерик. Вставай, поговорим нормально.
Будто ничего не случилось. Будто это я просто капризничала.
Я еле выговорила:
– Уходи.
Он ухмыльнулся и наконец ушёл – просто развернулся и поплёлся в другую комнату, будто это я тут чужая. Будто это я что-то плохое сделала.

Даня слушал, и внутри у него всё сжималось от ярости.

Я лежала на кровати… не знаю, сколько времени. В голове – абсолютная пустота. Только в ушах эхом отдавались его слова: «Хватит истерик». Пыталась собраться с силами, но тело меня не слушалось. Каждое движение – боль: в боку, в шее, в коленях, в разбитой губе…
В доме постепенно стихало, за окном уже ночь. Наконец я села – мир тут же покачнулся, перед глазами поплыли тёмные пятна. Свесила ноги с кровати, оперлась о край, чтобы не упасть. Встала – и сразу согнулась от боли в животе. Сделала шаг, потом ещё один… До ванной всего несколько метров по коридору, но они показались километрами. Цеплялась за стены, чтобы не рухнуть.
Зашла в ванную, глянула в зеркало – ужаснулась. Волосы спутаны, на шее кровь, ссадины по всему телу, платье разорвано…
Включила воду – горячую. Хотела смыть с себя всё: его прикосновения, его запах, ощущение его рук на коже. Сняла остатки платья, бросила на пол – оно упало бесформенной кучей, как и я несколько часов назад.
Стояла под душем долго. Тёрла кожу руками, будто могла стереть следы того, что произошло. Но чем сильнее тёрла, тем чётче понимала: это не грязь на коже. Это внутри. И от этого не отмоешься. Вода обжигала кровоподтёки, но эта боль казалась ерундой по сравнению с той, что я испытала в той комнате.
Стояла под душем долго. И плакала бесшумно – тоже долго. Потом выключила воду. Обсыхала прямо так: в ванной не было полотенец. Мурашки бегали по коже, тело дрожало. Когда немного высохло, накинула на себя остатки платья – понимала, что в таком виде никуда не уйду.
Потом села на коврик, облокотилась на колени и снова зарыдала. Потому что до меня окончательно дошло: это правда случилось. Со мной. Мне уже было всё равно, зайдёт ли кто-то сюда или нет. Всё равно, если Антон снова придёт и снова позабавится. Мне просто хотелось исчезнуть.
Облокотившись, я дремала урывками, периодически прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Но там царила тишина – какое-то фальшивое умиротворение… А я просто осталась сидеть на полу, пока ты не пришёл… Даже и не знаю, что я бы делала дальше…
Очень долго я винила себя. Думала, что сама спровоцировала Антона на агрессию. Но потом больно осознала: он просто превратился в монстра и смог позволить себе это… Неужели я такое заслужила?..

Даня осторожно положил руку поверх сжатых пальцев Таси – мягко, без нажима.
– Тась, – его голос звучал твёрдо, но нежно, – то, что он сделал, – это не твоя вина, ясно? Ты не заслужила такого. Не ты переступила черту, а он. Это его жестокость. Его слабость. Его преступление.
Тася подняла на него глаза – красные, опухшие, полные боли и растерянности.
– Мне казалось, он любит меня… – прошептала она. – И я не понимаю, как тот человек, который дарил мне цветы, смеялся над моими шутками, обещал быть рядом… как он мог так измениться?
Даня сжал её руку чуть сильнее.
– Иногда люди прячут свою гниль за улыбкой, Тась. И когда это вылезает наружу, всё рушится. Но это не твоя вина. Ты не могла знать. Не надо брать на себя чужую ответственность.
Тася снова опустила голову, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Даня не стал её обнимать – просто сидел рядом, давая выплакаться, и тихо повторял:
– Ты в безопасности. Ты не одна. Я здесь. Я рядом.
Так они просидели где-то полчаса. Потом Даня заметил, что Тася дрожит от холода.
– Замёрзла? Пойдём в машину, погреемся?
Тася молча кивнула. Взгляд потухший, плечи всё ещё дрожат. Даня аккуратно помог ей встать – осторожно, чтобы не сделать больно. Они медленно направились к машине.
Когда Тася села на переднее сиденье, она снова сжалась в комок, обхватив себя руками. Через пару секунд тихо, почти шёпотом, спросила:
– Что теперь делать?..
Даня сжал руль. Внутри всё сжималось от тревоги. Он понимал, что не может оставить подругу в таком состоянии, но Тася не могла сказать, куда её лучше отвезти. Он глубоко вдохнул и мягко предложил:
– Давай сначала ко мне? Умоешься, поешь… Просто передохнёшь немного, ладно?
Тася слабо кивнула, не поднимая глаз.
Они снова ехали молча. Тася больше не всхлипывала, не плакала. Просто сидела, уставившись в одну точку за окном, будто отрешившись от всего. Уже всё равно, увидят ли её избитую и полуобнажённую на улице – сейчас это казалось такой мелочью.
Даня старался обезопасить Тасю от лишних глаз: опустил козырёк, чтобы тень прикрыла её лицо, и объезжал оживлённые улицы.
Когда он завернул к себе во двор, то оглядел окрестности – нет ли кого-то поблизости. Но, как на зло, во дворе было оживлённо: мамы с колясками, бабушки-соседки что-то обсуждают, мимо идут люди…
– Чёрт… – тихо выругался Даня, стискивая руль.
Он на мгновение задумался, а потом хлопнул себя по лбу:
– В багажнике есть одеяло!
Оно было старое, маленькое и грязноватое – раньше им накрывали вещи, чтобы не испачкались. Но Тасе и на это было всё равно. Она с трудом развернула его на коленях и попыталась повязать, как юбку.
– Получится? – тихо спросила она, глядя на Даню с надеждой и страхом.
– Да, нормально, – уверенно ответил он. – Главное – быстро. Я буду рядом.
Даня припарковался максимально близко к подъезду. Вышел позади Таси, прикрывая её собой, и жестом показал: «Иди вперёд». Они быстро прошмыгнули мимо людей, и Даня, облегчённо выдохнув, открыл дверь подъезда.
Он проводил Тасю до своей квартиры и, открывая дверь, сказал:
– Всё, ты в безопасности. Квартира полностью твоя. Я сейчас припаркую машину и вернусь.
Тася вошла внутрь – напряжение понемногу отпускало. Она направилась в ванную.
Стоя перед зеркалом, она снова посмотрела на себя. Вид стал ещё ужаснее: синяки стали заметнее, глаза опухли ещё сильнее. Сколько ни умывайся – этого не скрыть. Тем временем Даня быстро вернулся.
Пока Тася была в ванной, он лихорадочно думал, что делать дальше. Единственный вариант – сходить в магазин за одеждой. А пока дать ей что-то из своего гардероба. В голове крутилась мысль про полицию, но он понимал: Тася точно не решится на это сейчас.
Когда Тася вышла из ванны, её взгляд был полон безысходности. Она посмотрела на Даню вопросительно – будто спрашивала: «А что дальше?»
– Может, всё-таки перекусим? – осторожно предложил Даня.
– Нет, спасибо, – тихо ответила Тася, опуская глаза.
Вдруг она замерла, будто что-то вспомнив:
– Я… я оставила вещи там. В том доме. Сумочку, в которой телефон…
– Я съезжу и заберу, – твёрдо сказал он. – А ты пока отдохни.
– Но…
– Ничего страшного, я быстро, – Даня мягко улыбнулся. – Вот, держи. – Даня протянул ей чистую футболку – самую большую, что у него была. – Надень, будет удобнее.
Тася хотела отказаться, но усталость брала своё. Она кивнула и тихо сказала:
– Только не оставляй меня одну надолго, ладно?
– Конечно, – заверил её Даня. – Я быстро вернусь.
Он подробно расспросил Тасю, где лежит её сумочка, сделал чашку горячего чая и указал на диван с мягким пледом:
– Отдыхай. Я скоро.
Тася села на диван, обхватила чашку руками – тепло проникало в ладони. Впервые за долгое время она ощутила спокойствие.
Даня быстро переоделся и рванул в путь. Дом, который снял Антон, был в черте города – так что доехать оказалось парой минут.
Он гнал по дороге, стиснув зубы. Во-первых, боялся надолго оставлять Тасю одну: в её состоянии любая дурная мысль могла привести к беде. Во-вторых, хотел снова встретиться с Антоном – посмотреть ему в глаза, потребовать объяснений. Злость кипела внутри, почти затмевая разум. Даня даже думал, что может натворить глупостей, – но, к сожалению для Дани, право мести в законе не прописано.
Приехал быстро. Калитка на этот раз была закрыта. Даня яростно нажал на кнопку звонка – раз, другой, третий, – но никто не открывал. Он продолжал звонить, потом начал колотить по калитке кулаком. Наконец дверь приоткрылась, и на пороге появился Антон.
– О, ты? Уже все разъехались, – лениво протянул он.
Даня без слов оттолкнул Антона в сторону и решительно шагнул во двор.
– Ты чего?! – опешил тот.
Даня проигнорировал вопрос. Если начнёт выяснять отношения прямо тут, вообще не попадёт в дом и не заберёт вещи Таси.
Антон недоумённо поплёлся следом, пока Даня быстрым шагом осматривал комнаты – искал сумку Таси.
– Ты можешь объяснить, что происходит?! – не выдержал Антон, загораживая проход. Голос дрожал от раздражения, пальцы нервно теребили предплечье.
– Я приехал за вещами Таси, – грубо бросил Даня, не оборачиваясь.
– А где она? – Антон схватил его за рукав.
Даня резко вырвал руку, развернулся и выкрикнул:
– Тебя теперь это не касается! И не трогай меня!
Он продолжил искать сумку. Антон всё ещё что-то говорил, но Даня его игнорировал. Наконец нашёл сумку и направился к выходу. Но Антон снова перегородил путь:
– Что вообще происходит?
– А ты не помнишь ничего? – резко спросил Даня. Голос звучал глухо, почти угрожающе.
– Чего не помню? – Антон нахмурился, но взгляд забегал, он невольно отступил на шаг.
– То, что было вчера! – Даня сделал шаг вперёд, почти вплотную. – Ты правда не помнишь, как орал на неё? Как хватал за руки? Как толкал?
Антон отвёл глаза, нервно провёл рукой по волосам:
– Ну… было дело. Но она сама виновата!
– Виновата в чём? – Даня схватил его за грудки, тряхнул.
– Позволяла себя вести легкомысленно! – выпалил Антон.
– И поэтому ты решил, что лучший способ решить проблему – поднять на неё руку? – голос Дани стал низким, хриплым от ярости. – Пошли со мной.
Даня направился в ванную. На полу до сих пор валялось разорванное платье Таси. Он поднял его, сжал в кулаке и резко ткнул тканью в лицо Антону:
– Ты этого тоже не помнишь? Или это тоже «она сама»?
Антон уставился на платье, губы дрогнули. Попытался улыбнуться, но вышло жалко:
– Понятия не имею, откуда это здесь…
– Всё ты имеешь в виду, – Даня указал на синяки на руках Антона. – И скажи, откуда у тебя эти синяки?
– Ну повздорили мы. Может, я чуток переборщил…
– «Чуток переборщил»?! – Даня шагнул ближе. – Ты её ударил! Ударил девушку, которая тебя любила! Так за что?
– Она меня спровоцировала! – выпалил Антон.
– Спровоцировала?! – Даня рассмеялся злым смехом. – Ты осознанно поднял на неё руку!
– Это наше дело. Не лезь! – огрызнулся Антон и толкнул Даню.
– Оно было бы вашим, если бы я не участвовал в ваших отношениях! – Даня в ответ толкнул его в грудь. – Я видел, как ты её унижал. Как оскорблял. А потом ты спрашивал меня совета, как помириться с ней! – Даня сделал шаг вперёд, почти тыча пальцем в грудь Антона. – Помнишь? «Даня, ну что делать, она на меня обиделась…» А что в итоге? В итоге ты сломал ей жизнь! Сломал, понимаешь?! Из-за твоей жестокости, из-за твоего эгоизма!
– Когда это я её унижал и оскорблял?
– Да всегда! Когда она подарила тебе подарок, а ты рассмеялся ей в лицо, сказав, что это полная дешёвка. Или когда вы гуляли, и ты сравнивал её с другими, говорил, что ей не помешало бы так же выглядеть…
– Это она тебе всё рассказывала? – ехидно рассмеялся Антон, но смех получился нервным. – Не знал, что она тебе на меня жаловалась.
– Какая разница? Факт в том, что ты испортил ей жизнь!
– Сами разберёмся, – Антон сжал кулаки, но голос дрожал.
– Я не позволю, чтобы ты её пальцем тронул! Иначе мы с ней пойдём в полицию.
– И что вы им скажете? – в голосе Антона прозвучала насмешка, но глаза выдавали страх.
– Всё, что ты сделал, – тихо, но твёрдо произнёс Даня. – Каждый удар. Каждое унижение. И то, что было после. Ты думаешь, я не знаю, что произошло в комнате?
Антон побледнел, отшатнулся:
– О чём ты?
– Я знаю, Антон, – голос Дани зазвучал жёстче. – Знаю, что ты сделал с ней. Ты не просто избил её – ты перешёл черту. Ты воспользовался тем, что она слабее. Ты понимаешь, что это преступление?
– Что ты несёшь?!
– То самое, – голос Дани стал ледяным. – Я знаю, что было после вашей «перепалки». Ты думаешь, она будет молчать? Думаешь, я буду молчать?
– Да ты с ума сошёл! – Антон попытался взять себя в руки, но голос дрожал. – Ничего такого не было!
– Не ври! – Даня схватил его за воротник. – И если ты ещё раз приблизишься к Тасе – хоть позвонишь, хоть напишешь, хоть попытаешься «объясниться» – я пойду в полицию. И не один. У меня есть доказательства. И свидетели.
– Какие ещё доказательства? – Антон нервно облизнул губы. – Она, может, всё выдумала – а ты поверил!
– Не ври хотя бы себе, – Даня слегка встряхнул его. – Ты знаешь, что это правда. И я знаю. И скоро об этом узнают все.
– Хватит угрожать. Не буду я её трогать. Хочешь, забирай себе. Она – пустышка.
Ярость снова охватила Даню. Он был готов наброситься на Антона, но понимал, что его ждёт Тася. Даня снова пригрозил полицией.
–Забирай свои вещи и проваливай, – резко ответил Антон.
Даня развернулся, подхватил сумку Таси, поднял с пола разорванное платье. Размахнулся и кинул скомканную ткань Антону в лицо:
– Это тебе «на память».
– Урод, – прошипел Антон ему вслед.
Даня хлопнул дверью и вышел на улицу. Остановился, глубоко вдохнул холодный воздух – тот резанул лёгкие, но хоть немного отрезвил. Он всё ещё дрожал от злости, от того, как сорвался там, у Антона. В шоке от самого себя: он же никогда не был таким… агрессивным. Но сейчас иначе не получилось.
«Нельзя так, – подумал Даня. – Перед Тасей надо быть спокойным. Иначе напугаю её ещё сильнее». Он постоял ещё пару минут, сжал и разжал кулаки, сделал несколько глубоких вдохов. Постепенно дыхание выровнялось, пульс замедлился. Пора ехать домой.
По дороге Даня заехал в торговый центр. Направился прямиком в отдел женской одежды. В голове всплыла этикетка на разорванном платье – «M». Он окинул взглядом вешалки: искал что-то закрытое, с длинным рукавом и длинной юбкой, чтобы прикрыть синяки.
– Так, что тут у нас… – пробормотал он себе под нос, перебирая вещи. – Вот это, может? Или вот это?
В итоге выбрал простое тёмно-синее платье. «Надеюсь, подойдёт», – подумал Даня и направился к кассе.
Пока стоял в очереди, мысли крутились в голове: «А вдруг не угадал с размером? А если ей будет неприятно, что я решил за неё? Но так нельзя – она не должна ходить в том, что осталось после…»
Вернувшись домой, Даня тихо зашёл в комнату. Тася мирно спала, укутавшись в плед. Он замер на пороге, сжал пакет в руках. Сердце защемило: такая маленькая, хрупкая, а столько всего на неё навалилось…
Даня осторожно вышел, заварил себе чай на кухне и сел у окна. Руки всё ещё слегка дрожали. Он сделал глоток горячего чая, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и начал обдумывать дальнейшие действия.
Спустя полчаса он услышал шорох в комнате. Заглянул – Тася сидела на диване и рассматривала свои ссадины. Пальцы осторожно касались покрасневшей кожи, взгляд был отстранённым, будто она смотрела не на руки, а куда-то вглубь себя.
– Как ты? – вырвалось у Дани. Он тут же понял свою ошибку: Тася подняла на него пустой, отрешённый взгляд, в котором читалась такая боль, что у него защемило сердце.
– Я забыл в аптеку съездить, – поспешил исправить ситуацию Даня, стараясь говорить спокойно. – Надо что-то? Мазь, пластырь?
Тася отрицательно покачала головой, опустила глаза.
Даня вспомнил про вещи и поспешил в прихожую. Вернулся в комнату, на мгновение замер, вдохнул поглубже:
– Держи, – протянул ей сумку.
– Спасибо, – тихо вымолвила Тася, слегка улыбнувшись.
– Не за что. Это тоже тебе, – Даня протянул пакет.
Тася с удивлением раскрыла его и не поверила своим глазам:
– Ого… Ты купил мне платье? – растерянно спросила она. – Зачем?..
– Да просто… – Даня замялся, сел рядом, потом всё же сказал: – Не могу я оставить тебя в таком виде... Это не должно напоминать тебе… о нём.
– Спасибо… Сколько я должна за него? – её голос дрогнул.
– Ты чего? Нисколько. Это подарок. Просто возьми, ладно?
– Спасибо тебе… – Тася расплакалась и крепко обняла Даню.
Он почувствовал тепло её объятий – искренних, но вызванных неимоверной болью, которую она сейчас испытывала. Её плечи дрожали, пальцы судорожно вцепились в его новую рубашку. Даня обнял её в ответ, гладил по спине, шептал:
– Тише, тише… Всё будет хорошо. Ты не одна. Я рядом. Слышишь? Я никуда не уйду.