Чашка соли...

Ночь. В комнате пахнет табаком и старыми книгами. За окном — дождь, такой же бесконечный, как мои мысли. Я часто думаю о соли и воде. О том, как горсть соли в чашке делает воду горькой, невозможной для питья. Но если бросить ту же горсть в реку — река не заметит. Она просто станет чуть солонее, но останется рекой.

Мы все — реки или чашки. Иногда — и то, и другое сразу.

В молодости моё сердце было маленькой чашкой. Я требовал от мира чистоты, от людей — совершенства. Я не умел прощать. Каждая обида, каждая чужая слабость оседала на дне, превращая мою жизнь в горький отвар, который невозможно было пить. Я страдал. Я ждал, что другие изменятся, станут такими, какими я хотел их видеть. Но они не менялись. И я пил свою горечь до дна.

Потом пришла война. Или, может быть, просто пришло время. Я увидел слишком много боли, чтобы продолжать требовать от людей невозможного. Я понял: требовать перемен от других — значит самому оставаться в плену. Только когда твоё сердце становится рекой, ты можешь принять всё: и грязь, и соль, и чужую слабость.

Теперь я смотрю на людей иначе. Я вижу их страх, их одиночество, их попытки спрятаться за масками. Я больше не жду, что они станут другими. Я просто обнимаю их своей рекой. И иногда — только иногда — они сами начинают меняться. Не потому, что я этого требую, а потому, что в моей реке есть место для их соли.

Счастье — это не чистая вода. Счастье — это быть рекой.