Края Безмолвия 22 Комплот под Компот

Волечка раздражал Вольфганга. С тех пор, как молодой жандарм нарушил полусонное уединение юноши, от него не было покоя. Он постоянно сидел рядом или расхаживал по комнате, не зная чем себя занять.

Нет, за обед спасибо, конечно. И даже отвергнутое прошлой ночью мясо Вольф съел с аппетитом. Но прочее... После снадобья, выписанного врачом, першение в горле утихло, а свежий солоноватый воздух был приятен. Потеплело, печь не топили. Спать бы себе и спать. Но шаги мешали, скрипы рассохшегося стула, дыхание хрипловатое. Наконец Вольфганг не выдержал:

- Вы боитесь что я сбегу?

Макс Волечка оторвался от созерцания узоров на стене:

- Нет, что вы, ваше высочество? Мне велено вас охранять от покушений.

- Без оружия? - ухмыльнулся Вольф.

Его даже позабавила ситуация: безоружный худощавый паренёк в качестве охраны в безлюдном месте среди толпы вооружённых до зубов агентов МАПО. Великое подспорье!

- Моя сила в ином, - Волечка отбросил со лба чёлку. - Я резистант, ваше высочество.

- Их не бывает, - возразил Вольф. - Их придумала Дебора Голлуэй, писательница.

- Нет, бывает, - упрямо возразил рыжий.  - мало, но бывает. Спросите герра Иствуда, если не верите.

- Непременно спрошу, - заверил оппонента Вольф, ни на йоту не поверивший в слова Волечки.

Как вообще можно верить тому, кто явно имеет особые отношения с вице-директором МАПО? А то, что Волечка с ним знаком, Вольфганг не сомневался. Такие способности не выявляются с первого взгляда. Вывод №1 - Феликс Иствуд знал Волечку раньше. Подозрение: этот парень их вывел на засаду. Вывод №2 - Макс Волечка под чёрным носит багровое. Итого: рядом с ним сидит редкостная скотина, агент магише полицай, которому и живот проткнуть не грех.

- Есть не хотите? - осведомился Волечка.

- Нет, - Вольф отвернулся и буркнул. - Шёл бы ты отсюда.

Волечка хмыкнул:

- Весь смысл в том, чтобы я находился в десяти шагах от вашего высочества. Мне герром Ист...

- Вот и катись к своему Иствуду! Предатель!

- За что же вы так-то? Я никого не предавал, - обиделся жандарм.

- Да ну?! - Вольф резко крутанул головой и уставился на резистанта.

Волечка ухмыльнулся и сунул руки в карманы брюк:

- Я не из МАПО, вашество, если вы о том помыслили. Феликс мой кузен, если что. Его мать мне тётка. Он не из благородных, если хотите знать. Папаша его - судья в Бранау. У него деньга-то недавно завелась, когда он свою придумку как-то исполнил. Когда вас велели схватить, Феликс сразу задумал поломать Пальнау это дело. Это он подкинул сукину сыну идею не брать народ из дворцовой стражи, а соорудить сводный отряд из рубежников.

- И сам подобрал, наверное? - ехидно осведомился принц.

- Не дело дворян в грязи копаться, - Волечка перекатился с пятки на носок.

- А герр Иствуд радостно хлопнулся в грязь, - Вольф сел в постели. - Чего я хочу, так это умыться.

- Напрасно вы так о Феликсе-то, - покачал головой Макс Волечка. - Он мог бы и не делать ничего.

- Не мог, - отпарировал Вольф. - При его ненависти к эльфам и лично Эриху, он просто обязан был что-то да сотворить. Я для него - билет в хорошую жизнь. Жизнь, где он директор МАПО, первый советник кайзера в моём бледном личике и прочее, прочее, прочее. Я, герр Волечка, вырос во дворце. Среди придворных и министров. И от иллюзий о благородстве, чести и долге излечился ещё лет в десять. А сейчас будьте так любезны принести мне таз, мыло и полотенце. Живо! - добавил Вольф, сверкнув глазами.

- Эк вы быстро гонору-то набрались, - Волечка медленно вытянул руки из карманов. - В крепости да в лесу таким тихонечкой были, скро-о-мничком. Вы бы поаккуратней, вашество. Особенно с Феликсом. А то ещё заколдует и вы уже будете куколкой у него. На верёвочке, - Жандарм очень нехорошо ухмыльнулся, показав желтоватые зубы.

Вольфганг не зря вырос во дворце - ни один мускул не дрогнул на бледном лице. Разговоры о том, что колдуны последнее время совсем страх потеряли, он слышал и ранее. Так что угроза не удивила, а скорей возмутила. Изгнать ушастых и окружить себя тёмными магами?! Ну уж нет. Но, пока он слаб и хвор, лучше помалкивать и делать вид, что доверяет очередному колдуну.

- Он это точно может? - прищурился Вольфганг.

- Точно, - Волечка поправил непослушную чёлку. - Мы же с ним давно дружим. С детства. Они к нам на месяцок приезжали до войны - летом или осенью. Папаша Феликса любил уток пострелять на озере и зайцев в лесу.

- Он тебе сам сказал?!

- Нет! Но я как-то письмецо интересное у него в комнате подглядел. Я же не идиот, вашество. 

- И ты не выдал его тайну?!

- Я не доносчик, - отрезал Волечка. - Фели славный и умный парень. Ему можно доверять. И вам советую.

- Хорошо, я послушаю твоего совета. А теперь принеси таз воды и мыло. Пожалуйста.

Максимиллиан удовлетворённо кивнул и вышел, тихо прикрыв дверь. Вольф отбросил тяжёлое одеяло и скинул ноги на тёплый дощатый ободранный пол. Надо вставать, а то силы совсем уйдут. Он умоется, попросит еды и - возможно - ему дозволят прогуляться. В старом доме тянет плесенью и пылью, а они его первые враги. Морской воздух оживит чахоточного быстрее, чем доктор со своими снадобьями. Его вещи висели на стуле у изголовья. Дрожащей рукой принц потянулся за рубахой.

Макс вернулся не один - вместе с ним пришли Иствуд и Энвельд. Последний  был какой-то мятый, но вполне себе дружелюбный. От взора Вольфи не ускользнуло, что на боку сержанта в кобуре опять видна рукоять револьвера. Итак, минимум двух мятежников Иствуд перетянул на свою сторону.

- Доброе утро, Ваше Высочество, - Иствуд поклонился, а Энвельд вытянулся и занял место у двери. - Как вы себя чувствуете?

- Благодарю вас, герр Иствуд, лучше, чем вчера, - светски ответил юноша. Он подошёл к табурету, на который Волечка водрузил жестяной таз, и омыл лицо, шею руки до локтей. Мыло было дешёвое, но Вольфи уже привык к такому - серому, не душистому.

Пока он плескался, в дверь влетел поднос с супницей и тарелками, соусниками, закусками из овощей и ломтями белого хлеба. Поднос завис над столом, а его содержимое начало перелетать на скатерть, повинуясь плавным жестам кистей Иствуда. Казалось, он играет на фортепиано.

Волечка скептически улыбался:

- Любишь ты эффекты, брат, - заметил он.

- Люблю, - Не стал спорить Феликс.

Стол оказался сервирован на шестерых. Вольфганг удивлённо посмотрел на Иствуда, но загадка разрешилась очень быстро:

- Здравия желаю, Ваше Высочество! - вытянулся во фрунт вошедший в дверь Лютцель.

Его спутник, офицер МАПО, молча склонил голову, затем поднял её и кратко козырнул двумя пальцами. Этот жест выдавал в нём бывшего жандарма - в армии было принято салютовать "досочкой", то есть всеми пальцами, вытянутыми абсолютно прямо. Моряки обходились и вовсе одним, бросаемым от виска или козырька чуть вперёд. Егеря брались за край шляпы щепоткой. Короче, будучи наблюдательным человеком, вы могли бы по мелким приметам узнать прошлое собеседника.

"Багровому" было около сорока лет. Темнорусый, высокий, широкоплечий. Маленькие усы и шкиперская бородка. Левый глаз слепой, белый. Он был одет - видимо в подражание начальнику - в клюквенный жилет поверх белой рубашки, тёмные кожаные брюки и сапоги со шнуровкой.

- Отто Станен, гауптман, - представил его Иствуд. - командир моего летучего отряда. Маг-материалист.

Вольфи учтиво улыбнулся. Материалистов называли ещё плотницкими колдунами. Они работали с неживой природой, в первую очередь - с различными строительными материалами. Именно материалисты зачаровывали дерево от гниения, металл от коррозии, а кирпич от расколов. Что же, вероятно и в МАПО есть потребность в подобных специалистах. История с Верженским мостом, что рухнул под почтово-пассажирским поездом именно из-за небрежного заговора на заклёпки, или ужасная катастрофа близ деревеньки Кукачка, где поленились хорошенько зачаровать высокую насыпь, да ещё и сделали её из песка и даже мусора, безусловно требовали иметь в штате знающего материалиста.

- Итак, господа, прошу к столу, - Феликс Иствуд потёр руки. - Вы не против, Ваше Высочество, разделить трапезу с нижними чинами?

- Я совершенно не против, - заверил его  Вольфганг и тепло улыбнулся седому  Лютцелю, что явно чувствовал себя не в своей тарелке.

За обедом Феликс изложил свой план. Он начал, едва доев жирный гусиный бульон. Также предлагалось тушёное мясо с подливой и жареным картофелем, салат из свежих овощей - и где только взяли по весне-то? И на десерт ещё тёплые эклеры под компот.   

- Как вы понимаете, герр фон Ромм, ваши люди перешли на мою сторону. Мы разделимся - герр Лютцель отправится на Нандрагар к своим камрадам. Я прошу вас написать письмо, где вы честно и откровенно изложите всю историю, начиная с возвышения фон Пальнау. Станен зачарует его на ваш образ, чтобы у адресатов не возникло ни малейших сомнений. Три бригады - весьма серьёзная сила.

- А кто займётся ребятами фон Кроденбурга? - деловито осведомился Станен. - Дер Сьюденсфлотте тоже серьёзная компания.

- Я сам, - заверил гауптмана Иствуд. - Итак, со мной будут два человека из жандармской команды - герры Волечка и Энвельд. Герр Лютцель, - он сделал успокаивающий жест в сторону нахмурившегося ветерана. - поверьте, они мне нужны как охрана для принца. Волечка, к тому же, будет держать с вами связь по кристаллу. Немного практики и вы обучитесь весьма скоро.

Феликс откинулся на спинку стула, потёр ладони и продолжил:

- Отто, твоя задача - встретить проводников на границе близ Тропы Исхода. Разместишь их в Лисковице, Кембере и Виглау. Пока эмигранты только собираются, хотя почтенный Бронбау и утверждает, что хирды уже готовы, но я не очень в этом уверен. Орки пока формируют отряды, а ундманы и вовсе не желают воевать, хотя помогают деньгами по мере сил. Задействовано очень много народу, разбросанного по огромной территории. Нужно не менее полугода, чтобы наши славные нелюди прибыли хотя бы в Дианию.

- Герцогиня Дианская не будет возражать? - спросил Энвельд.

От принца не ускользнул тот факт, что сержант вёл себя с Феликсом довольно расковано. Очень любопытно! Они не родичи, конечно. А может были знакомы до войны? Иствуд из Бранау, Энвельд тоже откуда-то с запада.  Тогда его смелость и то, что именно Энвельда Иствуд желает взять с собой, становится понятна. Однако! По Энвельду и не скажешь, что он вращался среди интеллигентов. Такой себе типичный простолюдин. Хотя, война многих изменила. Люди огрубевали, становились безразличными, иные сходили с ума.

- Её Очарование держит нейтралитет, как и всегда, - усмехнулся Феликс и тряхнул рыжими кудрями. Он положил себе мяса с картофелем, полил томатным соусом. - Политические расклады, Бруно, оставь мне. Твоя задача - отстреливать злодеев, что попытаются убить нашего принца. Море ведь ты хорошо переносишь, верно?

- Мы поплывём на корабле? - удивился Вольфганг.

- Верно, - подтвердил шеф МАПО. - На бриге "Чёрная Молния", что ждёт у пристани со вчерашнего вечера. В Арг-Кроче к нам присоединится ещё один корабль. Новейший и абсолютно секретный. Мы как бы испытаем его и заодно попробуем добраться до одного серьёзного артефакта.

- Бриг военный? - Лютцель переводил внимательный взгляд то на принца, то на гауптмана Станена, то на Иствуда.

- Нет, - пояснил последний. - вполне себе мирное торговое судно. Люцианское.

- Так в ваших раскладах ещё и Лютеция участвует?! - не унимался сообразительный унтер.

- Король не прочь принять помощь Арганда в очищении Контрайна от нечисти. Добрый союзник с юга - отчего бы и нет?

- Ну вы и интриган, однако, герр Иствуд! - Покрутил головой Лютцель. - Пожалуй, с вами кашу сварить можно.

- Её уже варят, - заверил всех Иствуд. - Уже посланы люди к рубежникам востока, а графов Глейбницев и ряд других аристократов-военных и уговаривать не пришлось. Они прикрывают нас своей партией. Если слышали, "Партия Стабильности и Процветания". Это наше легальное крыло. За неё  множество гроссбауэров и лавочников - они люди консервативные. Конечно, придётся предоставить им некоторые преференции, но в целом это даже будет на пользу экономике. Не переживайте, герр фон Ромм, - добавил он, заметив сомнение на лице Вольфганга. - В Аренбурге я вам представлю несколько весьма способных экономистов, которые займутся системой противовесов. Канцлера рекомендую пригласить старого. Он сам по себе не стар и недурно разбирается в государственных делах. К тому же он фон Детеринг, а это весьма неслабая семья. Она послужит хорошей гирей против военной аристократии.
 
Вольфганг машинально сунул в рот ложку и чуть не обжёгся. Выходит, пока он сидел в Лисковице, этот рыжий полубранн развил такую деятельность, что небу жарко! Как это эльфы ещё не встревожились? Словно угадав его мысли, Отто Станен заметил:

- С каждым днём опасности добавляется, герр директор. Ушастые не идиоты.

- Верно, Отто. А потому завтра утром мы приступим к предпоследнему этапу нашего плана, - нахмурился Феликс Иствуд.



После обеда Вольфганг попросил разрешения прогуляться. На его удивление Феликс Иствуд не только не возразил, а даже поддержал эту идею.

- Не желаете прокатиться в Бараграш вечером? - предложил он. - Интересный городок. Нам надо будет забрать заказ в аптеке и навестить пару лавок.

- Я бы с удовольствием составил вам компанию, герр Иствуд, но...

- Не беспокойтесь, - Иствуд улыбнулся. - Мы наложим вам с Энвельдом лёгкий грим. Заклинания в деле изменения внешности не очень надёжны. Да и Бараграш не самое обычное местечко.

- Да, верно, - кивнул Лютцель. - Бараграш одно из мест, где были шаманские круги. Там волшба может сбиться.

Вольф почесал нос. Окончание "-аш" точно указывает на старинное орочье поселение. Но ведь юг - вотчина эльфов. Он спросил об этом Иствуда, в чьих знаниях тайной истории уже имел возможность убедиься.

- Вот тут я плаваю, как топор в речке, - добродушно и смущённо признал маг. - Но, возможно, орки не сразу поссорились с эльфами и какое-то время жили бок о бок. Орочьи кланы материка немногочисленны и чем ближе к западу, тем их меньше. Население нашего Арганда до войны распределялось примерно так: люди всех народностей около шести десятых, орки и гоблины - около пятнадцати сотых, ундманы - две десятых и пять сотых - это гномы. Что касается эльфов, то их доля менее одного процента. А вот в Бранне орки составляют около тридцати процентов населения, а ундманы наоборот - десять-двенадцать. Гномы - около двадцати. Люди же в меньшинстве. В Темерсе и Меррианоре орков нет вообще, в Исламуре - около двух процентов, в Кордассе - шесть. Ундманов же порядка тех же двадцати процентов, а вот гномов уже процентов по двадцать-тридцать и, в основном, как раз в Кордассе. Там их  основное место обитания. 

- А в Лютеции? - спросил Вольфганг.

- Лютеция сама по себе мала. Орков там один клан - около трёхсот особей. Ундманов около десяти процентов, не больше. Общая численность населения метрополии - три миллиона душ. Если брать с колониями, то люцианов в мире сущном около пяти миллионов. Для сравнения - население Арганда до войны составляло пятьдесят семь миллионов, а сейчас - тридцать два  с половиной.

- О, Вечный! - принц был поражён в самое сердце. Он и не знал, что потери Арганда столь ужасны.

- Это больше не война, а Изгнание, - пришёл на помощь начальнику Станен. - Потери в войне составили три миллиона восемьсот тысяч душ, ваше высочество. Но покинуло Арганд более двадцати миллионов нелюдей. Если нам удастся вернуть хотя бы треть, это уже будет большой удачей, я считаю. - Он бросил быстрый взгляд на Иствуда.

- Дай Вечный - четверть, - Иствуд болезненно поморщился. - Многие прижились, завели себе дело, семьи. Итак, - он взмахнул руками. - приступим. Начнём с прогулки и купания. Энвельд, ты отведёшь принца и своих камрадов вниз, к горячей лагуне. Там можно и помыться, и постираться. Кстати, весьма живописное место. Прихватите свой альбом, ваше высочество. Потом вы напишете письмо. Писать придётся собственноручно не менее десяти экземпляров. Копия на образ не чаруется.

- Горячая лагуна? - переспросил Энвельд.

- Горячая, - подтвердил Иствуд. - Там бьют горячие источники и вода в ней тёплая даже в мороз. Я склонен полагать, что гора Барга в семнадцати лигах отсюда не что иное, как спящий вулкан. Вулканы на юге, конечно, редки, но через пролив Контрайн, а там их было десятка три ещё в те времена, когда Контрайн был частью Лютеции.

- А как получилось, что Лютеция превратилась в край нежити?  - спросил Волечка.

- Сорокалетняя война, - пояснил Станен. - Война Лютеции со своими мятежниками-голоштанниками, что основали Неортрайн, и меррианитами. Впрочем, там и ислы подгадили, и куча всяких авантюристов. Уж что за некрос обмертвил эти земли толком так и не ясно. Все обвиняют всех. Но возрождение должно начаться с работы натуристов и прикрывающих их некромантов. Первые вернут жизнь в земли, вторые - прикроют от гулей, упырей и тому подобной пакости. А то уже и сюда наведываться начали.

- Через текущую воду? - изумился Лютцель.

- Да, - кивнул Станен и потянулся за эклером. - Представьте себе - как-то перебираются через пролив. Правда, такие случаи - большая редкость, но ведь главное - сумели.

- Может, им кто помогает? - настороженно предположил Лютцель.

- Мне как-то трудно представить живого, который везёт на баркасе гуля, - возразил Энвельд. - Он же его сожрёт по дороге.

- Всякие способы есть, - пожал плечами унтер. - Сам не видал, но парни с Ралле утверждали, что гули у них появлялись из мертвецов. Как их, так и из бранских флотских, которых они топили.

- Так это не контрайновские, а наши гулики! - воскликнул Волечка.

- Дела не меняет, - отрезал Феликс и закусил губу, о чём-то задумавшись.

- Плохо, - вздохнул Станен. - Плохо это, господа. Гулизм в чём-то сродни эпидемии. Если упыри размножаются посредством укусов живых и возникновением под воздействием омертвеченной почвы, некоторых солей и особого спектра лунного света в дни перед полнолунием, то гулем может стать любой мертвец. Причём механизм зависимости до сих пор не изучен. Одни полагают, что гулем становится просто особа дурного нрава, а другие - что тут срабатывают физиологические факторы. В первую голову - смешанная кровь, южное происхождение, склонность к чревоугодию и пьянству. Короче говоря, почтенные академики носят дрова в лес не один десяток лет. Одно отмечено точно - гули размножаются многократно во время войн. Из чего делается вывод, что немаловажным фактором является страх, злоба и всё, что с этим связано.

- Эти твари были большой проблемой на Ралле, - заметил Энвельд.

- И на восточном побережье тоже, - уточнил Феликс. - Ладно, приступаем к делам. Макс, помоги мне собрать посуду, будь любезен.



Горячая лагуна восхитила и Вольфганга, и жандармов. Они составили возвращённые карабины в пирамиды, разделись безо всякого стеснения и погрузились в горячую воду под радостные, хоть и грубоватые, вопли. Вольфганг последовал их примеру, так же, как и оба его конвоира. Энвельд отыскал роскошные камни на дальнем конце, где лагуна уже сужалась в протоку. Передавая друг другу кусок мыла, они принялись плескаться, смывая застарелую грязь. Вода уносила белые мутные полосы в море.

Шумел лес, пригревало солнышко. В лагуне купались, ближе к берегу мылили и полоскали одежду. Радость простых людей была очаровательной. Несколько человек развалились на мраморных ступенях лестницы, идущей к воде от длинного белого дома в два этажа с верандами, перила и ветви украсились кителями, подштанниками. брюками, шинелями. Жаркое солнце высушит сукно часа за три, да ещё хорошенько прожарит, гоняя блох, этих вечных спутников солдата. Выше по склону находился целый посёлок из маленьких белых домиков в исламурском стиле. Здесь некогда была больница для богачей, где они лечились от пьянства, меланхолии, старческого и салонного слабоумия. Маленькие домики и были своего рода палатами на одного-двух пациентов.
 
Курт Тиннендорф развернул на берегу походную цирюльню. Из дома принесли  старый стул и Курт принялся стричь камрадов, орудуя большими ножницами и опасной бритвой. По армейским меркам выходило неплохо. Вольфганг тоже пожелал подстричься, но не спешил возвращаться на берег - на камнях было так тихо и здорово лежать, когда вода тебя обтекает по низу, щекочет рёбра. Он опустил щёку на тёплый мшистый бок и наблюдал как намыленный Энвельд рыбкой ныряет в поток и выплывает на противоположном берегу. Волечка осторожничал, придерживался за камни, лишь раз окунулся с головой.   

"Устрою тут летнюю резиденцию", - мечтал Вольф в расслабленной полудрёме. - "Большой дом и тот, на горе, оставлю, а эти... посмотрим. Каждое утро - королевское купание, потом буду принимать всяких послов вон в том доме на берегу. Как, наверное, здорово сидеть в ротанговом кресле на веранде под тёплым ветерком. Читать всякие бумаги и слушать доклады не в  пыльной полутьме, а под солнышком, в тишине".

После полудня дом на горе ожил. Рубежники взялись за дело - расставили посты вокруг двора, вымели свои комнаты. Лютцель, Бегермайер и Энвельд были на своём месте. Пусть и стоять им тут лагерем меньше суток, в казарме должен быть порядок!

Вольфи был усажен за стол в одной из комнат второго этажа и старательно описывал свои злоключения во дворце. Он бесстрастно, но совершенно чётко описал то, что проделал с Вилли проклятый Эрих, подставив вместо кайзера выращенную им куклу-гомунклуса. Изложил он и свои подозрения насчёт причин гибели герра Тибберна и помутнения рассудка мамы. О неожиданной и такой своевременной для некоторых кругов смерти отца.

На его глаза навернулись слёзы, а руки задрожали, когда дошло до ночного ареста и путешествия в Лисковицы. Ужасная смерть сестры сильно потрясла юношу. Внимательный Станен налил Вольфу рислинга, посидел рядом, успокоил.

Он оказался вообще неплохим человеком, этот гауптман от МАПО. Рассказал про свою семью и своё увлечение паровыми мотоциклами. Про то, как учил своих людей управлять быстрыми юркими машинами. Как мечтал стать авиатором, но травма глаза в ранние годы службы поставила крест на его мечте. Он любил свою жену, сыновей, дочь и мотоциклы. Ветер в лицо, ощущение свободы и полёта. Магия была для Станена той же свободой. Он действительно хорошо разбирался в свойствах материалов и фортификации, с чего и начинал свой путь в Шестой рубежной бригаде - северо-западной. Знал места, куда его отправил Иствуд. Дикие, но действительно красивые.

Когда, наконец, Вольфганг вытянул уставшие пальцы, Станен аккуратно разложил листы на столе, поставил напротив Вольфганга серебряное зеркало, попросил сесть попрямее и улыбаться.

Он встал за спиной юноши, положил пальцы ему на плечи и принялся быстрым шёпотом проговаривать одно и то же заклинание, читаемое на древнем языке вельяре. Каждый раз над листом показывалось серебристое облако, а в комнате откровенно пахло, как перед грозой. Затем лист откладывался в сторону, а на его место подвигался другой - и всё повторялось.

Вольф заметил, что концентратора у Станена нет, то есть он был настоящим полноценным магом. Но при том его фамилия явно указывала на простолюдное сословие, а не на аристократическое происхождение. Когда гауптман закончил, Вольф задал ему вопрос:

- Герр Станен, а разве все маги не должны быть аристократами? Мне говорили - благородная кровь - особая.

- Все, это вы за край хватили, - усмехнулся гауптман. - Полно магов и простого звания. Самые сильные - это да, аристократы. Полагаю, дело не в крови. Просто маги в своё время и стали аристократией. Ведь что такое барон или граф там, допустим, изначально? Крупный землевладелец. Он с земли получает доход, на который содержит свой вооружённый отряд, строит замок, город и всё такое прочее. Верно?

- Верно, - подтвердил Вольф.

- А маг может поколдовать и добавить урожайности той же пшенице или хоть капусте. Может притянуть в леса дичь, а хищников наоборот - согнать к соседям. Были когда-то умельцы притягивать рыбу, но водная ветвь почти утрачена. Вот и вышло, что маги обскакали соседей по доходам и стали верхним слоем аристократии.

- Почему же колдун-крестьянин так не мог? Или бочар, скажем?

- Видите ли, экселенц, есть три вида магии. Интуитивная, артефактная и заклинательная. Интуиты - это шаманы всякие и ведьмы-колдуны слабенькие. Артефактники уже посильней, но им нужен артефакт. Это тот же концентратор, но если концентраторы имеют чётко просчитанную форму и наговор на камень, то почему работает простая щепка, шарик или косточка толком не известно. Работает - и всё. Оракулы, допустим, чистые артефактники. Все эти их карты, кости и листья в особых наборах, прочая шелуха - это артефакты. Ну, и высшая магия - вся заклинательная. А заклинания и принципы их действия приходится изучать годами. У бочара на это ни времени, ни денег. Ему бочки делать надо, семью кормить. А вот у аристократов было и то, и другое.

Вольфганг не мог не согласиться с такой логикой.

- Но ведь было когда-то первое знание, - заметил он.

- Было, - кивнул Станен. - Но сами дошли или у кого-то переняли - про это вовсе неведомо. Впрочем, - улыбнулся гауптман. - Я не исключаю родства с голубой кровью. Бывают же бастарды, в конце концов. Может и согрешила моя прабабка с каким-нибудь баронским отпрыском, кто его знает?