Максимкины рассказы На даче

          Мой друг Никитка уезжал на выходные к бабушке на дачу. И пригласил меня в гости. Родители разрешили мне поехать.

          Оказалось, что у Никиты классная бабушка, зовут её Марина, и она ещё молодая. Она посмотрела на нас с Никиткой и предложила:

          — Ну, мужчины мои дорогие, вы будете по хозяйству помогать, а я буду вам готовить.

          И мы принялись помогать: мы и печку топили, и воду носили. Нам было весело и интересно.

          С Никиткой вообще интересно. Он всегда что-нибудь такое скажет — необычное.

          Мы сидели за столом и ели рассыпчатую гречневую кашу, приготовленную бабушкой Мариной в чугунке в печке. Каша была — объедение! Мы «пальчики облизывали» — просили добавку. И вдруг Никита говорит:

          — Представляешь, а во Франции не понимают, что такое каша. Невозможно объяснить моей французской бабушке, что это такое.

          — Да, странно, — говорю, — у нас наоборот существует пословица «щи да каша — пища наша». Ты скажи бабушке, что каша — это разваренное зерно, а ещё лучше дай попробовать. Что же они на завтрак едят?

          — Другие вещи. Французы знают толк в еде. Французская еда — очень вкусная и полезная. Французы следят за здоровьем.

          — Может быть. Только не знаю, какой голод может заставить меня есть улиток или лягушек.

          Никитка хитро посмотрел на меня и протянул:

          — Ты просто не про-о-бовал. А то, может, тоже пальчики облизывал бы.

          — Как это ты себе представляешь, Никитка! Мы с тобой гоняемся за зелеными лягушками и облизываемся, а они от нас скачут врассыпную и громко квакают: «Ква-а, ква-а, ква-а!»

          Я представил себе всё это и захохотал, как ненормальный.
          И Никита, глядя на меня, тоже.

          Мы хохотали-хохотали, катались от смеха на диване, просто так, потому что нам было хорошо. И день был хороший. И солнышко весёлое. И птицы так звонко распевали.

          Пришла бабушка Марина, посмотрела на нас — и тоже начала смеяться. А потом сказала:

          — Идите-ка, мои дорогие, гулять!

          И мы пошли на улицу. Никита познакомил меня со своими друзьями.

          — Максим, ты в футбол как? Играешь?

          — Обожаю, — говорю я.

          Мы все вместе стали играть в футбол. У них площадка хорошая, и ворота настоящие они сделали. Гоняли мы мяч, гоняли, пока совсем не устали. Сели на лавочку отдохнуть.

          И тут мимо нас по дороге проехала гружённая лесом машина. Ей было тяжело. Она ревела и оставила после себя шлейф грязно-серого удушливого дыма. Мы поморщились, а Никита сказал:

          — Во Франции очень следят за экологией, специальные машины выпускают, стараются маленькие автомобили использовать. А здесь еще не очень. Но, я думаю, они потом будут думать об экологии, позже…

          — Ну, нет, Никитка. Здесь тоже думают. Мой папа — эколог. Он думает, как понизить выброс вредных веществ в атмосферу, чтобы воздух был чистый. Я не очень в этом разбираюсь. Но знаю, что он много работает. Иногда до часа ночи за бумагами сидит, а бывает — и по выходным на работу ездит. Так что у нас тоже думают об экологии.

          И тут к нам подошёл никиткин сосед, Егор. Егор уже взрослый, ему шестнадцать лет. Он пришёл с гитарой. Нас познакомили.

          Егор сел рядом, наиграл мелодию из «Крестного отца». Наверно, я так заинтересованно смотрел, что он предложил мне:

          — Хочешь, покажу аккорды?

          Я говорю:

          — Конечно, хочу!

          Он показал мне один. Я повторил. Он говорит:

          — Ты — способный. — И показал ещё аккорд. Я повторил. Он похвалил:

          — Ты — молодец! — и предложил:

          — Хотите, я вам ещё сыграю? — И сыграл. А потом протянул мне гитару и сказал:

          — А теперь ты попробуй!

          Ну, я и попробовал. Сыграл «Блюз трех нот», «Цыганочку» и «Андантино».

          Никита засмеялся. А Егор — молодец! Не обиделся, а пошутил:

          — Маленький, да удаленький! Так бы сразу и сказали, предупреждать надо, что гитарист. Тогда покажи мне, Макс, как играть последнюю мелодию. Уж больно красивая!

          И мы с ним стали разучивать «Андантино».