Книга об отце-3. Становление моряка

  Продолжение записок отца

ДОМ МОРЯКА
Наступила зима  1926 года . Замёрз Архангелький  порт, встало на ремонт судно , на котором я плавал , и меня списали на берег.
Капитан дал  мне записку  в управление порта с просьбой  определить меня на  временное проживание   в Архангельский дом моряка.
 После небольшого мытарства по инстанциям  порта и Белкомвоз\д\а СНОСКА,   организация , которой  подчинялись  северные порты акватории  Белого моря )  я наконец имею в кармане  официальное    предписание  для начальника дома моряков .
 Дом моряка  в то время находился в деревянном двухэтажном доме на улице Пролеткульта  недалеко от набережной реки Северная Двина. Заведующий домом Котляревич  ознакомившись с предписанием   внимательно меня осмотрел и показал мне мою койку в большой проходной комнате,
Подробно разъяснил правила внутреннего рапорядка дома, в основном предупредил , чего нельзя делать и почему-то не сказал , что  же  можно. Практически показал, как пользоваться  туалетом, зажигать и гасить свет и так далее.. Предупредил, что за проживание я должен платить 2руб. 50 коп в месяц. Но как я потом узнал в дальнейшем этих денег никто из проживающих  не платил.
 В доме моряка проживали в основном безработные моряки, как они сами себя называли – Бичи( сокращение от английского слова бичкомер, бич – берег  например ходить , моряк, ходящий по берегу).
В то время  плавучих судов было мало , а желающих плавать моряков было больше .И вот эти люди , обычно с других портов и городов  жили в Доме моряка).Жили там и моряки , по каким либо причинам отставшие от своих судов. Было , как я помню, несколько человек пожилых, бессемейных и бесквартирных. Были просто спившиеся  люди и  бичи.
 Все работы по уборке помещений и приготовлению пищи выполнялись живущими в этом доме. Всё было как на судне. Ежедневно назначался  наряд  на приборку помещения и работы на кухне).Повар или по морской терминологии кок, выбирался коллективно на собрании всех живущих. Выбирался также коллективно артельщик, заведующий складом продуктов , который периодически отчитывался перед коллективом.
В доме всё называлось как на судне. Лестница , ведущая на второй этаж, называлась трапом, комнаты в  которых мы жили назывались кубриками и  каютами . Жили дружно, но   иногда вспыхивали и ссоры.
Проживавшие там северяне были  обычно молчаливы, спокойные , уравновешенные люди. Говорили они медленно, с приятным северным акцентом. Полной противоположностью северянам были  южане – черноморцы  и особая  их разновидность – одесситы, эти люди постоянно находились в движении, всё  чего-то рассказывали, пели, темпераментно ругались, мирились, и это продолжалось до поздней ночи , мирились  и опять ссорились. Они не считали зазорным    разбудить среди ночи и спросить о каком- ни будь пустяке или просто так , ради шутки.
У одесситов был свой  разговорный жаргон. Они между собой называли друг друга корешами. Часто некоторые из них имели прозвища. В этой обстановке главным авторитетом была физическая сила  и многие споры разрешал  главный арбитр мощный кулак владельца, а я был самый молодой  и по опыту   моряк- юнга находился на самой низкой ступени  морской  лестницы . Меня называли « пацан», « салага» и поэтому  поручали, хотя и не очень тяжелую, но обычно грязную  работу , часто приходилось  работать «камбузником», рабочим мужиком на кухне, мыть кастрюли и котлы, чистить картошку  и другие овощи, но в эти дни я был сыт.
 Иногда к нам в дом моряка к нам приносили пригласительные  билеты  в морской клуб на вечер и тогда  проходили интересные сборы на вечер  товарищей, получивших билеты. Так  как все  проживающие в доме не имели полной экипировки, то происходил в этом случае сбор вещей для уходящих на вечер  во всём доме.
У одного были хорошие брюки, но не было  приличного пиджака, У другого был пиджак, но не было обуви и так далее. Ходили по кубрикам и каютам и кричали «женихов одеваем , давай шмотки !».
Собирали подходящего размера и роста носильные вещи и  одевали уходящих на вечер.  Если я иногда получал билет то на вечер шёл  в том что у меня есть, брюки черной кожи, бумажный свитер, лицованный   пиджак , и черное пальто на рыбьем меху , из которого я катастрофически вырос.
Двери в Доме Моряка  по распоряжению, установленному заведующим  закрывались в 23 .00. Но вечера с танцами в клубе заканчивались поздно , и приходилось  тратить порядочно времени, чтобы добраться домой, бывали случаи , когда кто-то опаздывал.
Так  получилось и со мной. Я пришел в начале  двенадцатого ночи  и оказался у закрытой  двери. Нажал  кнопку  звонка  и стал  ждать  смотря через  стеклянную  часть   двери в коридор.
Минут через10 подошёл к двери зав. Домом, посмотрел на меня , узнал , указал на часы  и ушел, не смотря на то , что была зима, был мороз, и я был плохо одет. Только с помощью другого опоздавшего моряка примерно через час с его настойчивостью я продрогший и промёрзший до мозга костей, я наконец, попал в дом .
Своеобразные события происходили, если  обитатели дома Моряка получали известие , что в Архангельск из Москвы в Баскомвод (Бассейновый  комитет  профсоюза водолазов  ), приезжает какой ни будь ,как говорили, профсоюзный босс .
 Тогда  в доме выбирали  двух-трёх пробивных моряков, обычно из одесситов , для получения единовременного безвозвратного пособия по безработице - раньше было такое. Проходило одевание этих людей, только в другом уже порядке.
Давали  этим  выбранным самую поношенную одежду, а другие облачались в морскую робу,  хлопчато- бумажную рабочую одежду синего цвета
В приёмной начальника «Баскомвода» эти друзья из дома Моряка подкарауливали  приехавшего  товарища из Москвы. При встрече с ним они разыгрывали людей, находившихся в нужде  и пускали в ход всевозможные  методы воздействия с целью получить пособие .Делали печальные страдающие физиономии. Выставляли на показ  плохую одежду и заплатки .Один из них эмоционально выкрикивал  фразы вроде «За что проливали кровь на ступенях   Зимнего дворца « и тд .
 Была в доме  Моряка своеобразная традиция , каждый моряк  получивший назначение на  судно устраивал угощение остальным ( но, правда   не всем) безработных моряков   ужином .
Помню проживал в то время в доме Моряка   один своеобразный  моряк , по фамилии Кушниренко .Однако когда он  знакомился с дамами, наклонял голову, щёлкал каблуками и обычно произносил Студеницкий» . Поэтому все его звали  не по настоящей фамилии, а величали  «пан  Студеницкий» .
Это был весёлый человек, любил позубоскалить  и устраивал всякие шутки  живущим в доме . Одевался он неплохо , одежда всегда  тщательно выглажена , правда мб была  несколько крикливо\й . Были случаи когда он откалывал не совсем хорошие номера. Вечером где-то на  площади  Павлина Виноградова  нанимал извозчика и удобно развалившись в коляске как барин , говорил : «Гони быстрее».Подъехав к дому моряка Студеницкий  важно выходил из коляски  и сделав рукой королевский жест  говорил чтобы его ждали
Потом поднимался  на второй этаж , проходил в свою комнату , быстро раздевался  и как ни в чем не бывало  укладывался спать Извозчику, которому надоедало ждать  своего  седока   и который входил в дом  и требовал деньги за проезд , обычно у входной двери  живущие в доме устраивали курилку и поэтому  первые кого  встречал в доме извозчик  были люди, вышедшие покурить и побалагурить.
 В этом случае обычно происходил такой диалог:
Курильщик (  обращаясь к входящее му извозчику )-Тебе чего папаша?
Извозчик - Вот я вез одного  приличного седока до этого дома  и жду его , а его всё нет и нет
Курильщик – А у нас , папаша, все приличные и достойные люди.
Извозчик  – Ну и чего ж он тогда не заплатил ?
Курильщик – А у нас все ездят на извозчике и не платят и тд .
После длительного пререкательства или выхода заведующего  домом, то есть «папы», деньги извозчику обычно выплачивались . Если же извозчик пробовал цинично ругаться, то выходили одесситы и так начинали  выразительно ругаться , что извозчик  уходил посрамленный.
В это время у меня окончательно созрело желание пойти учиться  в  Архангельское мореходное училище .Во время учебы я был бы обеспечен  общежитием и стипендией. Во время учебной практике на морских судах мог бы питаться там , и за летнее время скопить немного денег  на зимнее время учёбы .
Окончание  мореходного училища и получение морской специальности открывало горизонты интересных путешествий  и посещений  различных стран, о чём я всегда мечтал. Однако для поступления необходима подготовка и я приступил к ней.
Готовиться было трудно , не было учебников, тетрадей. бумаги. Кроме того в целом в условиях того времени  в Доме Моряка   была еще одна трудность: царил вечный шум , пение , часто отвлекавшие меня от занятий  , отсутствие тихого уголка, разговоры  с похохатыванием, на тему « Век живи , век учись ,  а дураком  помрешь» . Несмотря на  трудности  к поступлению подготовка продолжалась. В училище я познакомился с абитуриентами, которые жили на квартирах. Эти товарищи приглашали меня к себе, и мы спокойно могли читать учебники .
   И вот наступил день , когда нужно было  явиться на медицинское освидетельствование .Я изрядно волновался зная про повышенные требования  к людям , избирающим трудный жизненный   путь моряка,      да , для  этого  нужно иметь хорошее здоровье.
 Пошёл со мной и Саша Липатов, тоже подавший заявление в училище. Сравнительно с  поступающими местными северянами  я имел неказистый вид – небольшой рост, худощав, бледное лицо от постоянного недоедания  ( перенес детские болезни , воспаление среднего уха , был некоторое время глухой .)
Запомнилось   прохождение медицинского  обследования, когда  нас проверяли на дальтонизм ( правильное  восприятие цветов ). Для этого перед поступающим ставили коробку  с шерстяными нитками  различных оттенков. Наша задача  заключалась в том, чтобы  по заданию экзаменатора разложить  части  ниток по кучкам на цвета, например  синий зелёный и  фиолетовый  используя  имеющиеся  нитки в коробке. Поскольку были нитки всевозможных цветов  у меня возникло сомнение , в какую  кучу положить    один моточек ниток
Присутствующий в комиссии преподаватель  морской практики старый адмирал … парусного флота  ткнул пальцем , куда мне надо было положить нитки. В итоге  полного  обследования …. мне , наконец, объявили, что я могу по состоянию здоровья  быть принятым в училище.
 Я был очень обрадован такому решению. Но потом я испытал большое огорчение Саша Липатов не прошёл медицинскую  комиссию: нашли порок сердца  и отказали в приеме. Я  был искренне расстроен за своего друга , у него рушилась мечта стать моряком  ,   и он должен был возвращаться в Москву  к своим родителям . Мы весь вечер бродили по набережной реки Северная Двина . Я как мог  пытался его утешить в этом горе, хотя сам чувствовал, что мои доводы не убедительны. Он сильно переживал свою неудачу . Несмотря на все  мои переживания и сомнения я был зачислен в мореходное училище.
 Встала неумолимая проблема питания , никаких денежных доходов,  ведь   пособий я ниоткуда не получал. Мать о себе не подавала вестей , тем более денег не высылала .По правде сказать , на это я и не рассчитывал   и надеялся только на самого себя .
Надо было думать, на что жить, как питаться  и приобрести  хотя бы какую- нибудь одежду, так как наступали  архангельские морозы . В нашей группе поступающих был один парень из города  Куйбышева  Борис Трунин,который  предложил группе ребят , в том числе и мне, заняться  разгрузкой вагонов на железнодорожной станции Архангельск.
 Мы дали согласие, и Борис стал нашим бригадиром. Он договорился с работниками станции, и мы уже на второй день получили по  паре  брезентовых рукавиц и по мешку на спину и  вышли на работу. Наша бригада в составе пяти человек . выгружала мешки с мукой , крупами и овсом. Один из нас работал в вагоне  и наваливал мешки на спины,  пока другие носили их на станцию под навес.
 Работа была  тяжелая и непривычная . Уставали сильно. Нужно было не отставать от других товарищей , хотя они были более крепкого телосложения ,более упитанные  и, похоже, более выносливы в физической работе. Борис видел, что эта работа даётся мне нелегко и по возможности старался чем нибудь помочь.
Спали мы после такой  физзарядки действительно как убитые. Но на второй день сильно болели спина и руки. Конечно так мы работали не каждый день , а через один – два дня.
 Потом подвернулся мне один случай. Мой сосед по комнате в Доме Моряка предложил мне стоять  береговую вахту на судне, которое вышло из ремонта  и встало под погрузку . Моряк сказал , что обо мне он договорился со старпомом (  старший помощник капитана) и тот дал своё добро, то есть  согласие .
Я , конечно, с радостью согласился . Во первых мне за вахту будут платить деньги , и работа легче , чем разгружать вагоны, а во вторых я по настоящему начну приобщаться  к морской жизни, хотя только на берегу, а не в море Работа была несложная, надо было периодически  потравливать ( ослаблять  ) швартовые 9) , не пропускать посторонних на судно,  выполнять поручения вахтенного  помощника  капитана и боцмана,  принимать швартовы  от буксира и  шлюпок , подходящих к пароходу и так далее.
Сноска В судовой терминологии швартовый конец, – это специальный трос, входящий в швартовное устройство.. он же швартов Изначально  Канат верёвка трос  завозимый с судна на берег, швартовы ( les amares, Fasts  )посредством которых судно удерживается у берна стр  263
Объяснительный морской словарь . Составлен В.В. Вахтиным
Второе дополненное издание  Спб, Издание комиссионера морского министерства И.Г. Мартынова, 1894,Екатериниская, дом 2, 1894 , стр  263
  Я старался вовсю чтобы произвести хорошее впечатление. В послевахтенное время  боцман и матрос судна  научили меня управлять грузовой паровой лебёдкой и стали мне доверять поднимать с берега и опускать в трюм   грузы   судовой стрелой с помощью  паровой лебедки  Вот тут я начал  чувствовать   себя настоящим моряком.