Проблемы долгосрочного прогнозирования

В 2020 году Роман Кржнарик (родился в Австралии, живет в Англии) опубликовал книгу The Good Ancestor: How to Think Long Term in a Short-Term World, которая вышла на русском языке в 2023 году под заголовком «На 100 лет вперед. Искусство долгосрочного мышления, или Как человечество разучилось думать о будущем». Вот, что он в ней написал.
Неопределенность будущего всегда была препятствием для долгосрочных прогнозов. Более того, чем долгосрочнее прогноз, тем шире диапазон возможных вариантов, что многократно увеличивает уровень неопределенности. Как любят выражаться футурологи, «конус неопределенности» постоянно расширяется. Однако на рубеже тысячелетий мы перешли от конусообразной модели неопределенности будущего к сетевой: события и риски, с которыми мы сталкиваемся, становятся все более взаимозависимыми и глобальными, что повышает вероятность быстрого распространения и возникновения эффекта бабочки, делая даже ближайшее будущее практически нечитаемым. Вот перечень факторов, обусловливающих такую взаимосвязанную нелинейную структуру радикальной неопределенности, которые вызывают идеальный шторм: ускорение темпов появления технологических инноваций; увеличение скорости передачи данных; геополитическая нестабильность, возникшая после окончания холодной войны; рост незащищенности рабочих мест; волатильность и взаимосвязанность финансовых рынков; угрозы со стороны искусственного интеллекта, биологического оружия, киберпреступности и генетически модифицированных патогенов.
Напрашивается справедливый вывод, что долгосрочное прогнозирование — это гиблое дело. Почему бы тогда не принять неопределенность как факт, забыть о планах, а будущим заниматься тогда, когда оно наступит?
Однако в истории все же существуют закономерности. Надо только знать, где их искать.
S-образные кривые можно найти в любых процессах живой природы — от развития муравьиной колонии и распространения раковых клеток до роста деревьев и ног у ваших детей. Подобные модели в равной степени характерны и для социальных систем. Империи и экономики, диктатуры и демократии, общественные движения и модные тренды — все это существует в логике S-образной кривой: рост, пик, спад.
S-образная кривая сама по себе не может сказать о том, когда начнется замедление роста или упадок, но она ясно дает понять, что и то и другое наверняка произойдет. И это помогает более мудро планировать будущее, поскольку становится очевидным, что нам потребуются навыки адаптации, устойчивость и переосмысление многих вещей.
В то же время сигмоида побуждает к рассмотрению альтернативных путей развития. Существуют ли способы постепенного достижения и продления фазы зрелости в противовес стремительному взлету и такому же падению? Можем ли мы замедлить темпы спада, когда он уже начался? И есть ли вообще шанс перескочить с неустойчивого пути развития на другую кривую? В этом смысле S-образная кривая служит стимулом для пересмотра того, как организованы наша экономика, общество и повседневная жизнь, а также базовых ценностей и убеждений. Перед глобальной цивилизацией открыто множество путей, и, если мы хотим понять, каких именно, нам понадобится еще один инструмент мышления, который должен быть в арсенале, — сценарное планирование.
В 1948 г. молодой физик по имени Герман Кан был принят на работу в корпорацию RAND, новый исследовательский институт, созданный при финансовой поддержке ВВС США. В 1950-х гг. Кан начал разрабатывать метод, получивший известность как сценарное планирование. Он понял простую вещь: вместо того, чтобы пытаться предсказать конкретные события в будущем, намного полезнее набросать вероятные сценарии развития текущей ситуации. Это соображение легло в основу его неоднозначной книги 1960 г. «О термоядерной войне», в которой рассматривались возможные сценарии последствий ядерной войны с Советским Союзом. Согласно некоторым из них, такая война должна была привести к гибели десятков миллионов американцев, появлению поколений детей с врожденными дефектами и сделать часть планеты непригодной для жизни на тысячелетия. Другие сценарии предполагали разрушение лишь нескольких крупных городов, статистически незначительные последствия лучевой болезни и уверенное восстановление экономики США в течение нескольких десятилетий или даже быстрее.
После проведения саммита «Планета Земля» в Рио-де-Жанейро в 1992 г. и подписания Киотского протокола в 1997 г. тысячи исследователей начали делать климатические прогнозы на 50 и 100 лет вперед, зачастую используя в своем анализе инструменты сценарного планирования. Вероятные результаты различных сценариев глобального потепления начали захватывать общественное сознание. Какие части Флориды или Бангладеш окажутся под водой, если к 2100 г. средние температуры повысятся на 2, 3 или 6 градусов? Как возможные уровни закисления океана повлияют на глобальное снабжение продовольствием к 2050 г.? Как потенциально ключевые события, начиная от таяния ледяного щита Гренландии или сибирской вечной мерзлоты до массового вымирания тропических лесов Амазонки, могут усиливать друг друга?
Понимание вероятных траекторий, по которым человечество будет двигаться дальше, занимает центральное место в искусстве долгосрочного мышления. Предположения, которые мы делаем в отношении прогресса или упадка цивилизации, влияют на наши планы, перемещения, выбор карьеры и даже на решение о том, стоит ли заводить детей. Картина потенциальных путей развития на далекую перспективу — это необходимая основа для формирования коллективных и индивидуальных представлений о будущем. С чего же начать размышления о возможных путях гигантской и очень сложной системы, какой является наша глобальная цивилизация?

Имеет смысл начать с того, что мы знаем о судьбах прошлых цивилизаций. Главный вывод, который можно сделать на основе истории, заключается в том, что цивилизации, как правило, развиваются в соответствии с логикой S-образной кривой: рождаются, расцветают и умирают.
Хотя в основном цивилизации распадаются из-за разрушения окружающей среды, это не единственная причина. Например, история той же шумерской цивилизации говорит о том, что свою роль в этом процессе играют власть элит и социальное неравенство. Когда правящие элиты ограждают себя от проблем, которые сами и создают, эти проблемы начинают множиться и в итоге настигают их, будь то в форме экономического краха или социальных волнений. Ряд ученых, например Джозеф Тейнтер, утверждают, что цивилизации в конечном счете рассыпаются под тяжестью собственного устройства, которое становится слишком сложным. Взять хотя бы Римскую империю, где управление и контроль над гигантскими территориями стали настолько дорогими, забюрократизированными и требующими непомерной военной силы, что в какой-то момент империя не смогла поддерживать себя. Другие исследователи указывают на то, что цивилизации гибнут от серьезных климатических изменений, таких как продолжительная засуха. Третьи говорят о внешних факторах, как в случае испанского завоевания Центральной и Южной Америки, принесшего в Империю ацтеков смерть от насилия и эпидемий.
Вероятно, пройдет еще какое-то время, прежде чем появится полноценная теория цивилизационного коллапса. Между тем животрепещущий вопрос «Не движемся ли мы к нему сами?» становится все более острым. Число свидетельств надвигающегося крушения современной высоко взаимозависимой глобализированной цивилизации, которую можно проследить с момента подъема европейского капитализма в XVI в., растет с каждым днем. Среди них — таяние ледяных шапок, опустошительные лесные пожары, исчезновение видов, нехватка воды. Точное время коллапса определить невозможно, но все говорит о том, что прямо сейчас мы пересекаем критическую черту стабильности земной системы и вступаем в новый этап, который климатологи Уилл Штеффен и Йохан Рокстрем называют эпохой «тепличной Земли». В то же время эксперты по экзистенциальным рискам предупреждают, что угрозы, исходящие от таких технологий, как искусственный интеллект и синтетическая биология, становятся все более масштабными и могут привести к массовой гибели людей уже в этом столетии. Однако, несмотря на все доказательства, мы упорно продолжаем пребывать в состоянии отрицания. Мы знаем, что Римская империя канула в Лету, но отказываемся думать, а уж тем более признавать, что нас может постичь та же участь.