Однажды... в Ярославле. Глава 8

Катя проснулась от того, что яркий солнечный свет бил ей прямо в лицо. Пробуждение было тяжелым, открывать глаза мучительно не хотелось. Сон был пугающе реалистичен и всколыхнул те уголки души, о которых она старалась не вспоминать.
Нет, не сон. Воспоминание. Всё это было на самом деле. Во сне она снова ехала на вокзал встречать любимого дядюшку, но как и в жизни, не успела этого сделать.
Катя чуть слышно всхлипнула, и открыла глаза.
Первое чувство, которое она испытала, было удивление. Окружающая обстановка разительно отличалась от привычных интерьеров квартиры. Но как она оказалась в этом месте? Последнее, что она помнила, был приезд медиков.
Обессилившая девушка буквально рухнула в руки врачей, пытаясь объяснить заплетающимся языком причину вызова. Катя помнила хмурое и озабоченное лицо толстого врача, которому она показывала распухшую руку. Когда дело дошло до огромного лилового синяка на локтевом сгибе, губы доктора сжались так сильно, что у Кати поневоле возникли ассоциации со сфинктером. Несмотря на свое состояние, девушка издала смешок, и сразу же удостоилась ядовитого замечания от фельдшера:
- Тут впору руку ампутировать, а она смеётся, наркоманка несчастная.
После этого ей что-то вкололи и она ничего не помнила, вплоть до своего пробуждения здесь.
Судя по тому, что все конечности Кати были на месте, руку ей отрезать не стали. Что ж, спасибо и на этом.
 Больше всего место, где она находилась, напоминало больничную палату. Об этом говорили высокие потолки, железные койки, резкий запах лекарств, а так же воткнутый в вену катетер. Конец капельницы уходил в пакет с каким-то раствором, подвешенном на специальной стойке у изголовья.
С трудом покрутив головой, она обнаружила на стене кнопку, напоминающую дверной звонок, поверх которой шла надпись - «Вызов дежурной медсестры». Это ещё больше укрепило догадку девушки о своём местонахождении, и она без колебаний ткнула пальцем в чёрный кружочек.
Где-то вдалеке задребезжал звонок, отозвавшийся короткой болью в левом виске. Дверь, ведущая в палату, открылась и взору Кати предстала пожилая медсестра.  Бодрым голосом, который показался пациентке громким и наигранным, она осведомилась:
- Ну-с, как себя чувствует больная?
Катя хотела ответить, но пересохший язык отказывался повиноваться. Все, что она смогла исторгнуть из себя, прозвучало невнятным мычанием.
Медсестра совсем не удивилась невразумительному ответу и бодро захлопотала вокруг больной. Откуда-то волшебным образом появился стакан с водой. Пока Катя пила, медсестра опустила жалюзи. Раздражающий свет исчез и глазам Кати стало немного легче.
- Ну что, теперь говорить можем? – заботливо спросила медсестра, поправляя катетер в вене.
- Да, - голос был хриплым, словно у заядлого курильщика. – Скажите, что со мной? И где я?
- Ну уж, известно где, в больнице. Ты же сама бригаду вызвала, разве не помнишь? Вот тебя и привезли к нам в отделение. И я тебе скажу, хорошо, что не стала медлить. Иначе все могло бы кончится весьма плачевно. Столбняк, знаешь ли, не шутка. Да-да, - в подтверждение своих слов медсестра энергично кивнула. – Хорошо, что затягивать не стали с вызовом скорой. А то некоторые верят что само пройдёт, а такая инфекция сама никак проходит! Или ещё хуже, самолечением пробуют заниматься, Гиппократы доморощенные. Ну, а так все вовремя успели, конечно.
 Где-то в коридоре снова зазвонил звонок и медсестра резко засобиралась.
- Вы пока лежите, отдыхайте, - сказала она на пороге. – Скоро доктор придёт, будет вас осматривать. А если что-то нужно будет, то меня вызывайте, хорошо?
Дверь закрылась и Катя вновь осталась одна. Попытавшись устроиться поудобнее, девушка начала вспоминать все, что слышала об этой болезни. Название определенно отдавало чем-то средневековым, но, кроме этого, на ум ничего не приходило. Так же в голове упрямо крутилось слово «подагра», но Катя не была уверена, что оно имеет какое-то отношение к её хвори. По всему выходило, что она не слышала о столбняке ничего.
Оставив бесплодные попытки самодиагностики, девушка решила просто лежать. Думать о чём либо решительно не хотелось.  Катя с удовольствием бы опять провалилась в сон, но начинающее поскуливать от боли тело отказывало ей в этом.
Полежав немного с закрытыми глазами, она поняла, что забыться ей не удастся.
Мысли текли лениво и, незаметно для себя, Катя погрузилась в мутные воды рефлексии.
И как она только докатилась до всего этого? Несколько лет назад у неё была жизнь типичного современного подростка. Школа, мечты, первый поцелуй. А сейчас ей приходиться загибаться от болезни с архаичным названием, вызванную уколом!
По телу прокатилась болезненная судорога и Кате захотелось взвыть.
Хотя, если вдуматься, с жизнью типичного подростка она дала маху. Да, её можно было назвать таковой, пока были живы родители. Во время опекунства дяди жизнь тоже была сносной. А вот потом в неё как-то незаметно вкрался такой трэш и угар, что все последние года она неслась вниз подобно пикирующему бомбардировщику.
Катя с грустью подумала, что во всем оказались виноваты наркотики. Благодаря им она теперь лежит на больничной койке, пораженная страшной, средневековой болезнью. Но разве она начала принимать их исключительно по собственной воле? Разве нет в этом вины её окружения?
Мысль о том, что причина её неудач может быть скрыта в ней самой, попросту не приходила девушке в голову.
Катя отдавала себе отчёт, что в круг её общения входит множество токсичных людей. Но ей с детства везло на подобных персонажей.
 Вспомнить хотя бы ее первого любовника, гопника Колю. Тот был весьма маргинальной личностью, именно с ним она впервые попробовала алкоголь, сигареты и секс. Вскоре после их расставания он отправился в исправительное турне строгого режима по лагерям необъятной, где благополучно и сгинул. Не то, чтобы девушка вспоминала о нем. Но он был первым мужчиной Кати и поневоле задал тон для остальных.
Или взять Костю, её нынешнего бойфренда. Можно ли назвать их отношения здоровыми? Уже довольно продолжительное время вся их любовь находится то на кончике иглы, то перемотанной в цветную изоленту. Вещества, да последующая за ними случка, вот залог крепких отношений в их случае. Нужен ли ей такой парень?
Катя поморщилась. Мысли были злыми, резкими. Судя по всему, у неё начинался отходняк, раз она думает так. Но разве это не правда? Их чистая роза любви уже давно превратилась в корявый сорняк сладострастия. Но выдернуть его с корнем ей пока не хватало духу. В некоторых аспектах Костя полностью устраивал её, и не факт, что новый бойфренд будет лучше. К тому же, к нему у Кати всё-таки были чувства. Пожалуй, пока не стоило отправлять его в отставку. Возможно, он сможет её защитить.
От последней мысли она даже слегка развеселилась. Защитить! Пожалуй, она и впрямь не в себе, раз думает о Косте в таком ключе. Конечно, нельзя утверждать, что жизнь Кати сейчас подвергается какой-то серьёзной опасности. Но тревожные звоночки раздавались все настойчивей.
Всё они заключалась в странных и пугающих сообщениях. Катя задумалась, многим ли девушкам пишут их бывшие, мотающие срок за убийство и каннибализм? Точного ответа она не знала, но подозревала, что такая ситуация вряд ли является нормой.
Катя не понимала, зачем сатанист пишет ей. Разве она в чем-то перед ним провинилась? Отношения, в которых они состояли, были слишком короткими и не значительными, чтобы помнить о них так долго. Если бы бывший не напомнил о себе, она давно бы забыла их короткий роман. Но сатанист, видимо, считал иначе.
Когда сообщения только начали приходить ей, Катя всерьез подумывала пойти с этим в полицию. От похода к стражам порядка её удержал тот факт, что в сообщениях не было ничего криминального. Но если ждать, пока появится криминал, вполне может выйти так, что обращаться в полицию уже будет некому.
Конечно, прямо сейчас опасаться каких-то действий со стороны бывшего было рано. Сатанист был надёжно заперт в тюрьме. Но, судя по последнему письму, его срок скоро подходит к концу и вот тогда..
Что именно будет тогда, Катя думать не хотела. Но отлично могла представить, если вспомнить, что случилось с несчастными жертвами дьяволопоклонников. Перспектива быть разрубленной на куски и частично съеденной совсем не прельщала девушку. Конечно, приятно, когда парень мечтает о твоей руке и сердце, но не в гастрономическом же смысле!
Внезапно на ум Кате пришёл её брат, Никита. Отношения с ним тоже были довольно далеки от идеала, но он хотя бы не стремился её убить. Пожалуй, он даже её любил.
Катя слышала, что он сидит в той же колонии, где и большинство членов секты, включая её бывшего. Возможно, за помощью стоит обратиться к брату? Делать этого ей не очень хотелось, но такой вариант определённо стоило рассмотреть. В отличии от Кости, немного инфантильного и мягкого, Никита был жёстким и мог за себя постоять. В школе её брат занимался боксом и даже занял какое-то место на городских соревнованиях. Такой человек вполне мог послужить щитом для своей любимой сестры.
От раздумий её отвлекло лёгкое покашливание. Девушка подняла голову и увидела врача, неслышно вошедшего в палату.
- Здравствуйте, больная, - протянул доктор, внимательно разглядывая Катю сквозь толстые стекла очков. – Как самочувствие?
- Добрый день, - ответила девушка слабым голосом. – Ну, так. Болит все. Скажите, что со мной?
- С вами сейчас все в относительном порядке, - хмыкнул доктор. – Но был, знаете, шанс, что все закончилось бы гораздо более плачевно. Для вас, разумеется. И как вы только ухитрились подхватить инфекцию?
Катя что-то промямлила, не желая говорить настоящую причину. Однако подобный расклад не устроил врача. Доктор бегло осмотрел Катю и только покачал головой, глядя на место злополучного укола.
Следующие полчаса своей жизни Катя могла бы сравнить с допросом. Больше всего дотошный врач напоминал следователя. В итоге девушка не стала опираться и выложила всю правду. Она рассказала и про землю, которая попала в раствор, и про свою пагубную страсть к веществам. Доктор только крякал, слушая её исповедь. Когда она закончила, врач сухо сказал:
- Я, конечно, не нарколог, но удивляюсь, как вы вообще живы остались, с подобным-то образом жизни. Здоровье беречь надо, девушка, а не так вот бездумно расстраивать! Хотя что там, вы разве услышите меня.
Махнув рукой, доктор пошёл к выходу. Остановившись на пороге, он добавил:
- Несколько дней вы проведёте здесь, в стационаре, под моим наблюдением. Постельный режим и никаких посетителей. А то мне сестра говорила, тут уже один молодой человек хотел к вам пробиться. Кажется, какой-то Константин.
С этими словами он удалился. А Катя, несмотря на разбитое состояние и сумбур в голове, улыбнулась.

                *              *               *

- Как ты думаешь, Дашуль, мне идёт? – Таня отвернулась от зеркала, где старательно прихорашивалась последние полчаса. – Не слишком мрачно?
- Ну, как тебе сказать, - дипломатично ответила подруга, стараясь удержать серьёзное выражение лица. – По-моему, ты слегка увлеклась.
Они с минуту смотрели друг на дружку, после чего обе прыснули.
- Прости, Тань, но больше всего ты похожа на Битл-Джуса. Думаешь, твоему Антону больше нравятся такие девушки?
- Да ну тебя, - Таня надула губы, поворачиваясь обратно к зеркалу. – Знаешь, иногда мне кажется, что чтобы я не сделала, он всё равно на меня не посмотрит.
На мгновение в комнате повисло неловкое молчание. Таня попробовала улыбнуться, но улыбка не вышла, и она решительно стала стирать с себя макияж.
- Может, тебе лучше попробовать переключиться на кого-то другого? – осторожно сказала Даша. – Например, тот же Граф. Ты же знаешь, как он на тебя смотрит. Да и другие парни почти все без девушек.
Вместо ответа Таня скривилась. Даша только вздохнула, зная характер подруги.
- Нет уж, - решительно сказала девушка. – Мне Антон нужен. Знаешь, иногда мне кажется, что я ему всё таки немножко нравлюсь. Он ведь в этой компании такой…
 Она на миг замялась, пытаясь подобрать нужное слово.
- Харизматичный? – пришла на помощь подруга.
- Ну да, наверное. Самый яркий там из всех. Остальные, они не такие. А Граф этот, если честно, меня пугает порой.
- Это ты про то, что вчера рассказывала мне?
- Не только, - мотнула головой Таня. – Но в основном да, я тогда очень сильно испугалась.
Она замолчала. Воспоминания о пережитом страхе были ещё свежи и память услужливо развернула перед ней картину вчерашнего вечера.
 Вчера они решили встретиться в баре. Конец марта выдался на удивление холодным и заведение как нельзя лучше подходило для места встречи. Изначально подруги планировали прийти вдвоём, но в последний момент у Дашиной мамы нашлись неотложные дела для дочери. Впрочем, Таню это не огорчило. На этот вечер девушка имела и другие планы, кроме дружеских посиделок.
Накануне ей наконец-то удалось уломать родителей на покупку новых вещей и теперь, шагая в тяжёлых ботинках по хрупкому мартовскому ледку, она чувствовала себя неотразимой. Тяжёлая, цыганского вида юбка и куртка-косуха венчала картину. Тане давно нравилась готика, как субкультура, но до этого она интересовалась ей весьма поверхностно. Из всей атрибутики до недавнего времени у неё был лишь анкх и постер с Вилли Вало.  Но все изменилось, когда она познакомилась с новой компанией.
Поначалу Таня приняла их за готов. Казалось, все говорило об этом - выкрашенные в чёрный цвет волосы, одежда тёмных тонов, куча специфических украшений. Но новые знакомые только посмеялись в ответ на её предположение, и сказали, что являются сатанистами. Таню это не смутило. Разницу, если честно, она понимала слабо.
Поскольку все её новые знакомцы были мужского пола, Таня быстро познакомила с ними и Дарью, свою лучшую подругу. К появлению в компании девушек молодые люди отнеслись более чем положительно.
 У Тани сразу появились поклонники. Пуще всех ей старался понравится полноватый паренёк со звучным прозвище Граф. Ухажеры появились и у Даши, но она сразу дала понять, что близкие отношения её не интересуют.
Поначалу Тане весьма льстила свалившаяся на неё популярность. Но она быстро поняла, что по настоящему ей нравится только один из её новых знакомых. Длинноволосый, с обилием пирсинга на лице, он показался ей самым симпатичным из всей компании. К несчастью девушки, молодой человек оставался глух ко всем намёкам на более близкое общение. Однако Таня не теряла надежды.
На встречу она прибыла с получасовым опозданием. К её огорчению, за столиком сидело всего четверо парней. Антона, которого она так хотела увидеть, среди них не было. Делать было нечего, и Таня постаралась скрыть охватившее её разочарование.
Обнявшись со всеми по очереди, девушка ловко увернулась от слюнявого поцелуя в щеку, которым хотел наградить её Граф. Перед ней поставили бокал с пивом и вскоре завязался разговор, что делать дальше.
Пили усердно, похожий на трансвестита бармен продавал алкоголь без оглядки на возраст. В отличии от парней, принявших в себя изрядную порцию горячительного, Таня едва притронулась ко второму пиву. Наконец, в чью-то светлую голову пришла мысль совершить променад по погосту. Граф горячо поддержал эту идею, не сводя заблестевших глаз с Тани. Девушка была не против прогулки и вскоре вся компания двинулись на выход.
Всю дорогу до кладбища Граф старался держаться поближе к Тане. Ей было приятно мужское внимание, но она старалась соблюдать дистанцию. Больше всего девушке хотелось, чтобы на месте прилипчивого кавалера сейчас был Антон.
Наконец, назойливое внимание Графа стало её утомлять. Когда они подходили к кладбищ, тот как бы невзначай положил руку на плечо девушке. Таня резко скинула его конечность, и в максимально простых выражениях донесла до него мысль, кого бы она предпочла сейчас видеть рядом с собой. Граф только усмехнулся на её отповедь. Однако по судившимся глазам парня было видно, что это его задело и остаток дороги он демонстративно держался поодаль.
Поначалу компания вела себя тихо. Таня поёжилась, шагая по узкой тропинке между молчаливых надгробий, и пожалела, что согласилась на эту прогулку. Но оказалось, что веселье только начинается.
Они остановились и откуда-то появилась бутылка с водкой, которая сразу пошла гулять по рукам. Пили все, даже Таня, морщась, сделала несколько глотков огненной воды. Стоять на месте было холодно, и вскоре вся компания продолжила прогулку по ночному кладбищу.
От выпитой водки Таня повеселела. На мгновение она даже замечталась о том, как романтично было бы гулять здесь вдвоём с Антоном. Именно такой в ее представлении и должна была быть готика. Романтика и мрак. Но эти мысли быстро покинули её, как только компания добралась до западного сектора кладбища.
Это место отличались количеством дорогих памятников и некоей общей ухоженностью. Таня знала, что в основном здесь хоронят авторитетных представителей криминального мира. Как оказалось, знали это и остальные.
По общему виду Графа было заметно, что в его голове уже воцарился плотный синий туман. Чуть заплетающимся шагом он зашёл за ограду одного из захоронений и встал на надгробную плиту. С этого импровизированного постамента он произнёс целую речь, суть которой сводилась к тому, как сильно он не любит «этих гопников». Его слова не вызвали никаких откликов, кроме нескольких смешков. Таня внутренне сжалась, предчувствуя бурю. Так и вышло.
Граф решил перейти от слов к делу и с силой впечатал подошву тяжёлого ботинка в ближайший памятник. Это послужило сигналом. Спустя мгновение остальные сатанисты с энтузиазмом присоединились к вандализму, оставив опешившую Таню в одиночестве.
Испуганная девушка широко раскрытыми глазами смотрела, как беснуются её новые приятели. Какая-то часть сознания благоразумно нашептывала ей, что нужно скорее покинуть их, но Таня оставалась на месте. И когда погром перешёл с бандитских могил на другие захоронения, она послушно ходила вслед за сатанистам и, не делая попытки их покинуть.
- Танюш, с тобой все в порядке? – откуда-то издалека донёсся до неё встревоженный голос подруги.
- Да, Даш, просто все вчерашнее перед глазами встало, - сказала Таня. – Знаешь, я как в тумане каком-то была. И алкоголь тут ни при чем, это точно. Меня как будто в транс погрузили, не знаю, как точнее описать. Когда они памятники бросились крушить, мне так страшно стало! Граф все Сатану своего поминал через слово, остальные ему вторили. Я даже убежать сначала хотела, но так и застыла на месте. А потом, как дура, опять за ними потащилась. Они там все ломали – кресты, оградки. Двое, Дистрис и черненький этот, Гитлер, даже плясали на чьей-то могиле.
Она замолкла. Внешне Таня выглядела спокойной, но Даша заметила, как руки подруги чуть заметно подрагивают. Немного помолчав, девушка продолжила:
- Меня даже не столько поведение Графа испугало. Хотя он и вел себя как дикарь. Меня больше испугало то, что я тоже попала под его влияние. Не поверишь, под конец я уже сама с ними кричала и прыгала, даже крест какой-то пинала. Только уже когда к дому стала подходить, опомнилась.
- Про это ты не рассказывала, - заметила Даша с лёгкой укоризной в голосе.
- Знаешь, как стыдно было? – вскинулась Таня. – Да и не хотелось такое по телефону говорить. Лучше уж так.
 - И что теперь думаешь делать?
- Одно я знаю точно, - медленно сказала Таня. – На такое я больше подписываться не собираюсь. Спасибо, хватит.
- Что, больше не будешь с ними общаться?
- Ну, с Антоном точно буду. Если он захочет, конечно. А с остальными только трезвыми!
 Оля хотела что-то сказать, но в этот момент у неё зазвонил телефон. Бросив быстрый взгляд на экран, девушка встала и отошла к окну. По обрывкам разговора, Таня поняла, что подруге звонят родители. Значит, скоро она наверняка будет собираться домой.
Так и вышло. Повесив трубку, Даша виноватым голосом сообщила, что ей пора собираться. Таня была не против. После своей исповеди девушке хотелось побыть одной и привести мысли в порядок.
Когда за подругой закрылась дверь, Таня вернулась в комнату и долго сидела перед зеркалом. Вглядываясь в свое отражение, она твёрдо пообещала себе, что добьётся ответной любви, чего бы ей это не стоило. А её сердце и так принадлежало ему.

                *              *               *

Доктор Гот молча наблюдал, как она уходит. Когда силуэт девушки скрылся за давно нестриженными кустами акации, он нашарил в кармане пачку сигарет и закурил.
С той самой минуты, как он встретил свою бывшую любовь, его не покидала одна мысль. Неужели дьявол взаправду услышал его мольбу и внял ей?
Маков помнил, как в ночь перед жертвоприношением он сжимал в руке свой перевернутый крест и истово молился тому, кого почитал высшей силой. И сегодня Доктор Гот уверился в том, что его воззвание было услышано. Значит, Дьявол с ним и он не оставит его без своего покровительства.
Сигарета уже успела истлеть до самого фильтра, но он не обращал на это внимания. Когда уголек обжег ему пальцы, Маков выругался и щелчком отбросил чинарик прочь. В первый раз после убийств он почувствовал в душе нечто вроде успокоения. К этому чувству примешивался лёгкий стыд. Ему было неудобно обманывать Леру и кормить её байкой про драку с толкинистами. Но что делать, если правда была гораздо ужаснее.
Он встал и накинул на плечи лямки рюкзака. Сейчас, когда тревога отступила на второй план, им овладела сильная усталость. Хотелось быстрее добраться до дома и провалиться в глубокий сон.
Идти Маков старался второстепенными дорогами, избегая больших скопление людей. Конечно, встретить Леру было очень и очень приятно, но кто мог поручиться, что следующая встреча будет такой же?
В свой двор он вошёл крадучись, в низко надвинутой на глаза бейсболке. На его удачу улица была пустой, отсутствовали даже вездесущие бабки на скамейке. Оглянувшись по сторонам, он мышью проскользнул в двери.
Подъезд встретил его приятной прохладной и исписанными стенами. Маков поискал глазами большую пентаграмму, оставленную им пару лет назад на площадке второго этажа. Вот и она, привет из прошлого. Теперь Доктор Гот знал, что для того, чтобы быть услышанным, силам тьмы требовалось гораздо больше, чем наскальная живопись.
Перед дверью квартиры он на миг замешкался, отыскивая нужный ключ. После недолгих поисков искомое удалось обнаружить и старая дверь со скрипом поддалась его усилиям.
Сбросив обувь в тесной прихожей, он прошёл на кухню. Родителей дома не было. В это время года они всегда брали отпуск и отправлялись на дачу, где яростно мотыжили картошку и прочие корнеплоды. Это происходило каждое лето и Маков помнил, как в детстве ненавидел эти поездки. Ненавидел он их и сейчас.
В холодильнике было ожидаемо пусто, но какая-то еда была у него с собой. Наскоро перекусив, он решил пренебречь душем и отправился спать, на ходу скидывая с себя одежду.
Проснулся он только под утро. Из открытой форточки в комнату тянуло приятной прохладой. Сквозь запыленное окно было видно, как над крышами хрущевок занимается заря. Некоторое время Маков лежал неподвижно, пытаясь ухватить остатки сна, наполненного тенями и чьим-то шепотом. Но марево сновидений исчезало, уступая место новому дню и он неохотно встал.
Наскоро умывшись, Маков натощак закурил первую сигарету и достал телефон. За ночь ему успели прислать целый ворох смс и он с жадным любопытством принялся их изучать. Большинство сообщений были от членов клана, лишь две прислала Лера и одну – родители.
Наскоро пробежав глазами смс, Маков облегчённо выдохнул. Ничего фатального, к счастью, не было. Напрягало лишь одно сообщение, вернее, его отправитель.
Клан сатанистов вовсе не был монолитом, как могло бы показаться со стороны. Скорее, это была группа молодых людей со схожими вкусами и интересами. Доктор Гот отдавал себе в этом отчёт. Единственной вещью, которая по настоящему крепко связала их воедино, были человеческие жертвоприношения. Некоторых соклановцев Маков знал уже несколько лет, с кем-то познакомился совсем недавно. Кто-то из них был достоин его уважения, но были и такие, с кем он предпочитал общаться свысока, используя замаскированный под насмешки язык презрения.
К последним относились Дистрис и Гитлер, а так же Мортус.  Всех их объединяла вера в Дьявола, но Маков считал, что дуракам в клане делать нечего.
 Особенное раздражение у Доктора Гота вызывал Мортус. В секте он был новообращённым и проходил инициацию вместе с Ксенией. Когда лбы новых членов клана мазали жертвенной кровью, Маков заметил, как тонкая красная струйка сбегает по лицу неофита. На верхней губе она расплылась,  остановленная редким пушком. Глядя на восторженное лицо Мортуса, Маков тогда едва смог сдержать смех. Не Мортус, а Мокроус!
Маков хмыкнул и задумчиво уставился на экран телефона. Он чувствовал себя сбитым с панталыку и никак не мог взять в толк, зачем Мортус вообще написал ему. Интересно, с чего бы такая честь? Друзьями их назвать было сложно. Маков попробовал позвонить, но телефон был выключен.
В короткой смске Мортус писал, что с утра приезжает в Рыбинск и просил его встретить. Макову не хотелось этого делать, но проигнорировать сообщение будет не осмотрительно. Что, если полиция уже объявили на них охоту? Доктор Гот сомневался, что Мортус благородно возьмёт всю вину на себя, если попадётся в руки закона. Скорее уж, предпочтет утопить остальных, чтобы самому остаться на плаву.
Маков не спеша оделся и вышел из дома. В домашнем гардеробе нашлись простые синие джинсы и спортивного вида кофта с глубоким капюшоном. Эти вещи столь радикально не походили на его повседневный наряд, что Доктор Гот испытывал лёгкий дискомфорт. К тому же, он вытащил из себя весь пирсинг, чтобы при случае можно было стать своим в безликой толпе. Длинные волосы пытались выбиться из-под капюшона наружу и Маков с сожалением подумал о визите к парикмахеру. Было жаль жертвовать образом, бывшим предметом тайной гордости, но безопасность сейчас стояла на первом месте.
На улице было по утреннему свежо. В округе стояла тишина, нарушаемая лишь редким чириканьем. Под одинокие птичьи трели Маков отправился на вокзал.
Он шёл тем же маршрутом, но в этот раз дорога заняла у него  меньше времени. Когда Маков прибыл на вокзал, до нужного поезда оставалось ещё полчаса. Телефон Мортуса механическим голосом извещал, что абонент по-прежнему находится не в сети. Но это ничего не значило, связь в дороге терялась. Маков уже хотел устроится в зале ожидания, но тут его взгляд упал на ларек с прессой. Искушение узнать новости было слишком велико, и через несколько минут он отошёл от прилавка с двумя газетами.
Наскоро пробежав их, Маков с облегчением отложил печатные листы в сторону. Писали о разном:  об очередном ремонте мэрии, плохих дорогах и росте цен. Целый разворот был посвящён пророчествам бабки Ванги. Про убийства не было ни слова.
Он приободрился и остаток времени до прибытия поезда слушал музыку с мп3 плеера. Раньше этот гаджет принадлежал Танечке Глаголевой и Доктор Гот забрал его себе в качестве трофея.
С пятиминутным опозданием прибыл поезд и Маков поспешил на перрон. Мортус вышел одним из последних. По его не твёрдой походке было видно, что в дороге он веселился, как мог. Доктор Гот выругался и подошёл к нему.
- Антон, это ты? – подслеповато щурясь, сказал Мортус. – Ты как гопник в этом наряде. Что с тобой случилось?
Маков поморщился. Мортус говорил слишком громко и на них начали оглядываться прохожие.
- Пойдём отсюда. Поговорим в другом месте, - сказал он.
Мортус открыл рот, собираясь что-то сказать, но Маков развернулся и двинулся прочь. Место, где можно было пообщаться без лишних свидетелей, уже было выбрано им.
Неподалёку от вокзала находилось старое кладбище. Оно вполне подходило для приватного разговора. Маков молча шёл по извилистой тропинке, слыша за спиной недовольное сопение. Углубившись достаточно вглубь погоста, Доктор Гот остановился и присел на ближайшую ограду.
- И стоило так далеко забираться? – сказал Мортус. – Как будто за нами погоня.
- Ты зачем приехал? - спросил Маков. – Ведь договорились же залечь на дно. И вообще, как ты узнал, где я?
- Мне Саша Гитлер сказал, - простодушно ответил Мортус. – А приехал я по поручению Графа. Он просил кое-что отдать тебе.
На миг Доктор Гот опешил. Мало того, Гитлер так походя рассказал об их местонахождении, так ещё и Граф шлёт ему какие-то посылки. Чувствуя растерянность, он процедил:
- Так, выкладывай все по порядку.
- А чего тут выкладывать, - сказал Мортус. – Мы вчера ещё собирались, только вот вас троих не было. Прибрались на той поляне, чтобы ничего лишнего не было, ну, сам понимаешь. Поговорили. А Граф потом спросил, что будем делать с книгой. Клык какую-то дичь понёс, он с самого утра не в себе был. Да ещё Ксюха на него агрилась, прям волчицей смотрела. Видать, поссорились. А уж когда про книгу заговорили, она вообще с катушек слетела, так кричала! Я, правда, не очень понял, в чем причина. Про болезнь какую-то, что ли. Костя сразу предложил, что лучше будет книгу тебе отдать, остальные согласились. Только Ксюха кричала, что её лучше бы сжечь вместе с Костей.
- Даже так? – спросил Маков.
- Да у них там чуть до драки не дошло. Ну, вроде успокоились потом, стали решать, кто поедет к тебе. Выбор пал на меня.
- А как ты узнал, где я?
- До тебя не дозвонится было, телефон выключен. Так я Саше Гитлеру позвонил, он сказал где вы.
- Почему же ты вчера не приехал? – с подозрением спросил Маков.
- Вообще-то у меня тоже свои дела есть, - с достоинством ответил Мортус. – Но если тебе так интересно, я прощался с девушкой. Боюсь, нас с ней ждёт долгая разлука.  Знаешь, я так её люблю!
Маков знал. За последние месяцы он столько наслушался про девушку Мортуса, что был в полном курсе их отношений. Ему даже захотелось посмотреть на неё и проверить, в самом ли деле она такая непроходимая дура. Никто другой, по мнению Макова, не стал бы встречаться с Мортусом.
 Тем временем тот снял с плеч рюкзак и достал оттуда небольшой сверток, завернутый в тяжёлую ткань. Доктор Гот с неохотой принял его. Брать на себя лишнюю ответственность он не хотел. Но делать было нечего. Все-таки к созданию этого артефакта приложил руку и он сам.
Избавившись от ноши, Мортус заметно повеселел. Откуда-то в его руках возникла маленькая стеклянная фляжка с коньяком. Он с хрустом скрутил пробку и от души приложился к горлышку.
- Ты даже не представляешь, Антон, какая это трагедия, быть разлученным с любимой непреодолимой силой внешних обстоятельств, - Мортус с удовольствием запрыгнул на любимого конька. – Представь себе только, как ей сейчас одиноко. Разве могут два любящих сердца..
- Хватит, - сказал Маков. – Граф передавал что-то ещё?
- Нет, - оскорбленно ответил Мортус. - Только книгу.
- В таком случае мне пора. Надо спрятать её в надёжном месте.
- Да, я понимаю. Пожалуй, я тоже пойду. Пока, Антон.
 Маков ограничился кивком и сделал вид, что не заметил протянутой руки. Его собеседник, немного постояв, громко фыркнул и круто развернулся.
Доктор Гот с мрачным видом наблюдал, как тот уходит. Затем он перевёл взгляд на сверток, который держал в руках и, повинуясь непонятному импульсу, осторожно размотал его. Тяжёлую ткань он небрежно бросил себе под ноги, и в руках у Макова оказалась книга.
Поглаживая пальцем переплёт из тонкой, сероватой кожи Доктор Гот улыбнулся. Именно он изготовил обложку  для этого гримуара. Самое интересное тут было то, что материал для этого они добыли неподалёку. Можно сказать, тот лежал под ногами. То, что он вновь оказался на этом месте могло показаться совпадением, но в совпадения Маков не верил. Скорее, здесь просматривался очередной замысел Дьявола на его счёт, который он пока не мог разгадать.
Баюкая книгу в руках, Маков напряжённо размышлял о том, что поведал ему Мортус. Были не очень понятны мотивы Графа, который зачем-то послал к нему курьера. Хранителем книги в клане считался Клык. Неужели он не мог сам спрятать книгу? Или не захотел? Интересно, что двигало  Клыком, страх перед законом или гнев любимой девушки?
Начиная кое-что понимать, Маков засмеялся.
Ещё тогда, в первую ночь жертвоприношения, Доктор Гот заметил, что подружка Клыка держится как-то неестественно. Девушка часто хваталась за живот и выглядела неважно. Тогда Маков списал все на волнение. Но если учесть саму историю с книгой, ситуация приобретала пикантный оттенок.
Ритуалами в клане заведовал Клык. Главным артефактом секты была книга, представлявшая собой ворох бумажных листов с информацией, преимущественно подчерпнутой из интернета. Выглядело это все весьма несолидно и ужасно раздражало Клыка. Когда в клан было решено принять его девушку, Клык буквально загорелся устроить пышную церемонию. Идея с человеческим жертвоприношением выглядела грандиозной, но он осознавал, что будет весьма блекло смотреться на церемонии со стопкой бумаг. Вместо этой макулатуры Клык хотел сделать гримуар тьмы.
В одной из типографии города работал хороший знакомый сатанистов. За небольшую плату он помог перенести тексты на толстые, мелованные листы и сшить из в подобие книги. Дело было за обложкой, но на этот счёт у Клыка имелись особые планы. По его задумке, материалом для этого должна была послужить непременно человеческая кожа. У большинства членов секты эта идея вызвала восторг. Но реализовать этот план было не так просто.
Кто-то предложил залезть в морг и позаимствовать материал там, но эту идею отмели, как сложно выполнимую. Дарк предложил более рабочий вариант, который заключался в том, чтобы отправиться на кладбище и найти там свежую могилу. Срезать кожу с уже похороненного трупа показалось сатанистам более разумным, нежели осуществлять кражу со взломом в морге. Поскольку в Ярославле ещё бушевали отголоски скандала, связанного с погромом на Леонтьевском  кладбище, за материалом было решено отправиться в Рыбинск.
Доктор Гот не сильно хотел в этом участвовать, но с охотой согласился на роль наблюдателя. Вместе с Клыком он приехал в родной город, где их уже ждали Дарк и Гитлер. Волей случая, из всех кладбищ было выбрано именно то, на котором он сейчас находился.
Свежая могила нашлась быстро. Судя по табличке на кресте, здесь была похоронен совсем молодая девушка. Покойница была немногим старше Макова, и эта деталь почему-то крепко запала ему в голову.
Сатанисты договорились встретиться на этом месте в полночь. Однако у Доктора Гота были и свои планы на эту поездку, о которых он не рассказывал остальным.
В тот вечер Маков предпринял очередную попытку примириться с Лерой, но потерпел фиаско. Это так сильно его расстроило, что Доктор Гот безобразно напился и смог добраться только до дома.
С соклановцами он увиделся утром. Макова сильно мучило похмелье, но даже в таком виде он отметил пришибленный и смущенный вид остальных. На все вопросы о том, как прошло задуманное предприятие, ему отвечали сухо и без подробностей. Но свою миссию сатанисты выполнили. Доктору Готу был продемонстрирован небольшой кусок кожи трупа, срезанный со спины. Пахло от него отвратительно и Макова чуть не вырвало, лишь усилием воли ему удалось сдержать рвотные позывы. Однако Доктор Гот чувствовал какую-то недосказанность, и его все сильнее разбирало любопытство. Особенные подозрения вызывал непривычно тихий Клык.
Маков поднажал и сумел вытянуть из сатанистов некоторые подробности сегодняшней ночи.
 Оказалось, что троица сектантов не только осуществила задуманное, но даже перевыполнила план. Когда они раздевали труп, чтобы срезать искомое, Клык, будучи в сильном подпитии, сумел возбудиться и дал волю своей похоти. Вслед за ним причастились и остальные.
Слушая про эти приключения, Маков смеялся так, что даже забыл о похмелье.
Но это уже было дело прошлого, а сейчас надо было думать о настоящем. Маков осторожно слез с оградки и, держа книгу в руке, медленно пошёл вглубь кладбища.