300 долларов США

300 долларов США

Во дворе уютного коттеджа адвокат Ларин оттягивался на турнике, гимнастику жаловал ещё со школы. А тут с утра незваный гость…

– Вадимы-ч-ч, горюшко у меня. – В Кировограде матушка умирает, попрощаться бы по-христиански. А денег – кот наплакал, ё-моё.
– Почему у друзей не берёте, кредит опять же? – Уже раз помогал...
– Обежал по кругу, ноль; вернусь – рассчитаюсь с пенсиона.
Такой хренотенью ошарашил бывший вояка  голосом хоть к ране прикладывай. Ну и ну, ни тени мысли на скульптурно-скорбном лице заядлого доминошника...
– Хвалю, дело богоугодное – проститься. – Поклонитесь и землякам.   Что-то сорока на хвосте весточку о гонораре при таранила... Гроши без напоминаний, сучка и задоринки. Подшофе не являйтесь – не  одобряю... а что, трезво жить уже невыносимо,  Басалай, а?
С таким напутствием довёл до калитки  визитёра. Успокоил собаку–любимицу: зло рычала на гостя...
Юрист «быка» вспомнил. Знакомил "смотрящий"  за городом матёрый уголовник год назад. Затем встречались в суде: крикливо-безобразный развод  с женой...
Алкаши-друзья без особых закидонов кликали увальня – "Петрович". Видный, в толпе местных аборигенов словно жар-птица в голубятне. До шестидесяти – как пешочком до туманного Альбиона, женщины на весёлого толстяка явно заглядывались. Однако имелась золотозубая жена-красавица с хребтов Тянь-Шаня, по утрам в школу бегали два хулигана.  Облагодетельствовало пенсионом военное министерство; трёхкомнатная квартира, гараж с "жигулями" – как  у нормальных людей. Живи, радуйся, благодари Боженьку...
Томился лишь гадючьей червоточинкой: злоупотреблял китайской ханжой, факт. Общо: «закладывать» начал служа руководителем аптеки в гарнизонной больнице на ст. Мирной. Там наличествовал на складе чистое лекарство, 96 градусов! Плохотчетный резерв обладал таки космической странностью – испаряться. И аптекарь на дури-ка пропускал рюмашку, а через быстротекущее время – махом глотал уже стакан. Без всяких рецензий жизнь-сука издавна обосновала: спиртное ломает мужиков и крепче духом-здоровьем…
  ...Однажды ночью тёмной при довольно загадочных обстоятельствах, вспыхнул склад медикаментов. Недоуменно округляя глаза жонглировал руками аптекарь; на вопросы дознавателя, а затем и телерадиожурналистов –молчок. Шума и бестолковых разговоров – намного выше крыши. Списали   наркотики, таблетки, бинты, йод: можно запросто вылечить пол дивизии. Как исстари повелось: виновных ни – ни. Глядя в сторону комиссия подписала документы-бумаги. Заведующего с почётом (вручили медальку) отправили в иной гарнизон. На самую южную базу моря Лаптевых, поближе  к чёрно-красивым тюленям…
Бутылка горилки  – ежедневная потребность для ветерана Севера. И, скандальный развод: жена к дряхлым предкам, школяры – с нею. Сбрендила Тося: рассказывал желающим отставной майор. Горе на труху перемалывает: тронулась точно бабёнка. Того-с. Костёр  домашний отсырел и затух быстро…
Затеял хохол опускаться в колодец жизни. Городок районный не очень большой, интимный, ежедневная жизнь, почитай, как на ладони. По старой дружбе с ним ещё за руку здоровались. Однако всё реже-реже-реже...
В холостяцкой квартире спивающихся людишек заметно прибавилось. "Синюхи", браги, вина – также. Донкихотская прыть замельтешила на санках с ледяной горки. Деньжат, естественно, не хватало; сдал комнаты внаём торговцам шмотками заграничного происхождения. Расчёт – дешёвым спиртом из-за границы. Качество его документируют в ином месте…
Таким впервые увидел защитник отставника-аптекаря. Квелый, ходуном трясутся руки. Паскудная тошнотворная жизнь, надтреснутая беззаботность... Слабые тени далёких жизненных воспоминаний. Однообразная нужда – пенсионная монета уходила на чёртов алкоголь.  Месяцы ¬– в однообразных запоях.  Щетина, опухшее лицо, мешки под очами и бисеринки пота  на лбу. Без лупы  глянуть: беглец с Акатуевской  каторги…  вчистую потерявший резон  быть рукопожатным...

Сутки летели курьерским. Длительный вояж отставника закончился.    Лягушкой в болотной тине прятался хохол. Однако случайные встречи далеко не редкость, а проявление философской да и жизненной закономерности.
Субботний очередной денёк выдался ранним и молочно парным. На колхозном базаре столкнулись чуть-ли не лбами. «В зобу дыханье спёрло» у алкаша; хотел шустренько проскочить с толпою горожан. Фортель однако охо–хо... Цепкая рука выдернула из журчащего потока и бесцеремонно отшвырнула к гнилому, давно  не крашенному, забору.
– Удачно ли съездил, дружище?
– Можно ещё разок смотаться.
– Как там  наша  бывшая республика?
–  Не хило, ё-моё. – Могу поделиться впечатлениями...
– Какой-то ты смурной. – Схоронил ли матушку?
– Жив-а-а, ещё меня переживёт...
– Чего ж огород-то   городил без леса?
– ?..
– Истёк срок долга.
–  Отдавать гроши не буду, фигушки... И громко икнул.
–  Не выкобенивайся, бегемот, не дай умереть придурком.
– Грошей нема, ё-моё. 
  Круглые мышьи глазёнки заметались. Очистил нос без платочка...
–       Окстись, безмозглая совесть! – Мало того, на чужих холках кататься вздумал? Ну и ну!..  Это кино пожалуй сильнее, чем у Тарантино!
–      О, совесть! – Отличное пугало от воробьёв, голубей... бравурный тон... фырканье... глаза смотрели мимо. Гордо шаркающей походкой в сторону бочек с вином и жарящихся шашлыков, без колебаний. Отдуплился.         
А рынок шумел, кудахтал: бабы-оторвы, как сто цыплятниц. Окружив, укоризненно глазели  ёханые бабаи – "на стакане".  Набузяканные уже с утра   гусями на весенней проталине загоготали.
– Петрович! – окликнул заёмщика. – Что, вновь забурлило море в рукомойнике?  Не та обстановка лезть в бутылку, дубина стоеросовая!  И Бог не Тимошка – видит-таки немножко. Уясни и бегом на фильм "Зорге в  морге"...
         "О, как мельчают таки людишки, – с грустной злинкой Вадим. – Надо же так обесстыдеть! Офицер, слово, честь… Да раньше застрелился бы, не позоря фамилию. Тюфяк на деле... Решил юридическую историю без гонорара: а заслужил вино с горчинкою. И от зла трудно избавиться – с ним   живёшь: действие будет равно противодействию. Опять же на дворе иная погода – рубль жрёт человека".

Возле рынка, разъезд авто загораживая возвышался жеванный годами мужичок. В донельзя заношенной майке, тренировочных китайских штанцах, чёрных солнцезащитных очках. Сандалеты – на босу ногу. Меньше всего похож на  доживающего век старика. Людскую сутолоку, крики грузчиков, сигналы машин, общественное мнение – игнорируя. Год, видимо, не стригся – это Мазай (кликуха), Бобров (фамилия). Неприкасаемая достопримечательность и экзотика городка. Уголовный и не только элемент чтил, советовался. Сделал неслабый капиталец в бурных 90-х, впрочем, как и паспорт на чужую фамилию. Трёх классов школы с избытком хватало на жизнь. Очень понтист в некоторых  отношениях и ситуациях. Известен фразой: быть в СИЗО в такое время – западло… 
– Блудоум – протеже твой, что отчебучил? – Придержал бы за штаны!
– Петрович, хамило, скурвился. – Косячит паря, многие жалуются, япона его мать! Ты на машине?
– Естественно.
На удивление здрава идея: посетить утречком этого ёшкина бабая, не сбежавшего  ещё с  любителями  огненной воды.
... С опохмелившимся, тотчас воспрянувшим духом Бобровым – покатили на "японце" редкой  марки.
Он вывел из квартиры лекаря-аптекаря. Ну и ну! У кулёмы: "златая цепь на дубе том",  шея толще о головы, безобразен живот. На пальцах грамм на сто золота. На ходу что-то чавкал, сморкался. Бегемот, точно!
"Заступник (про себя): вот же клиент, удивляюсь... Теоретически:  а чего кривить рот-то, ядреный корень? Общество деградирует на глазах стопроцентно. Свобода явилась избыточной порцией озона, едва не разорвав у многих граждан лёгкие. Осознали как волю  Разина, Пугачёва, Болотникова. Снижение запретов отворило ворота наркоте, б...дству и иным людским порокам. Добавим коррупцию, явную порнографию на телевидении, бредовую ложь власти. Обман, деньги, воровство – философия жизни. Интеллект ох шустро драпает за кордон. Единение общества шатается старческим зубом"...

Возле чуда столетия (эксклюзивная "Тойота") неспешно завязался не- приятный разговор.
  Скучливо-журчаще Ларин:
– Брал в долг "зелень" на поездку к матушке?
–   Да, триста в долларах.
–  Твою ж ... , етишкин свет, почему бы не вернуть, язви тя в душу?
–    Грошей нема, ё-моё. – Из рта  мордоворота воняло братской  могилой, глаза скошены. 
– А пенсия, чёрт тя дери? – Твоё, полоротый, слово офицерское,   ёпрст! Извини за несовременное чудачество: фамилия! Разубеди копеечными сказочками, тутукай,  ети мать, но не кино!
Прислушиваясь, авторитет качал снежной головой, озвучивая хлопоты-заморочки буйно–недавних лет.
Пенсионерки-бабули современного дома живо реагировали на беседу. Затем любопытство ушло; скамеечные курлыканья обо всём – дюже интереснее.
Пулемёт диалога (модель Вадима) – шёл чисто в холостую. Абсолютная ох калька предыдущего: эскулап откровенно гнал дурку, зевал, смачно чего-то жуя. Сморкался, пальцы вытирал о брюки... Как в драме «Варяга» слушать явный фью-фьють желание отсутствовало. Сдерживать в котлах накопившийся пар – также. Злость не на шутку бурлила из-за потери времени, утраченного вконец о доверия. Высветилась чётко и хулиганская юность; тренер Саранин, бодряще–чёткие установки перед рингом. Многажды поднятую вверх руку, аплодисменты, объятия близких, друзей,  невесты... Нарыв  уже перезрел  к сожалению...
Как атомная бомба по Нагасаки – ра-з-з! Ожиревший не по годам себялюбец встал на колени. Фигак – «выпад на рапире» левой в челюсть свалил должника. Хлипкий сервилец искал жаднючим ртом воздух лежа...
Помнящие ещё Сергея Лазо бабули истошно зашамкали: убивают! – Где ж милиция-полиция-я! Развели тут, понимаешь, демократию!..
Как от горькой таблетки морщась, заступник не унизился до реакции. Неспешна закурил трубку, хладнокровно усадил растерявшегося бледного дедка   и, отъезжая–сигнал.
В салоне машины  чуточку инструктировал. Уверен: инцидент едва ли так закончится – жизнь-то за плечами тяжко-голодная. Короче – очередной геморрой, твою  ж в Бога мать...
  Дед – общепризнанно скуповат, знали об этом  многие. Вместе с тем, не скажешь: мыльный дурак. Заигрывание с уголовным кодексом пошло отрицательно. Молодые уркаганские годы жёстко научили понятливости, а на закате буйных лет–коммуникабельности.
Расставаясь у дубовой калитки Вадим, уныло: правда на моей  стороне, финансы же у него. – Миром правят деньги, к сожалению. Обидно, что лучше-то ничего за века люди не изобрели... И,  залихвацки усмехнулся:
– Чего  не бреешься, смотрящий?
– Седина  бобра   не портит! – Ты ж антиллегент, паря. За что его?
–  Именно поэтому... ха-ха-ха... дьявол бы  его слопал...
Расстались молча без обязательного коньяка – сиделец вновь «зажилил».
 
Под утро любимая Каштанка заголосила, разнюнился внук – по нарастающей  многолюдный дом. Хозяин исподтишка отодвинул тёмную штору: японский микроавтобус. Кто, шутоломный, без телефонного звонка? Фактически ещё ночью?!
Кое-что захватив для уверенности быстро в салон. Невнятный говор, музыка скандального барда, облака табачного дыма – не продохнуть.
– К тебе базар.
Голос  Мазая спотыклив. Рукавом армейской куртки вытер нос, слюни; у яловой коровы – такие же. Был, что обзывается, медуза Горгона.
– Вот тебе здрасте-нате!.. давно   не виделись...
– Хамило катнул заяву в ментовку. – С медсправкой о повреждениях хари. Вник? А?  Лицо деда испугано не на шутку и местами перекошено.
–  Ясно, как  три рубля.
– И что ж теперь делать, ноги? Опыт лагерей говорит...
– Мой вопрос. – Расставаясь, всю подоплёку выложил на блюдечко. Что за  непонятки  да в такую ещё  рань? А?
Выругался забористо и сложно, что на него непохоже. Слегонца был взнервлен.
Старикан с обидчивым интересом-взглядом замолк, глотая услышанное, протирая дымчатые очочки ладонью. Думая, очевидно, благодарность выскажут за информацию. Откашлявшись, глухо   по боцман- ски:
–Твой взгляд более зорок, уважаю. – Может врежем грамм по двести, Вадимыч? От чёртовой нервотрёпки? А, ёлочки зелёные-точёные?
– Такого добра навалом, как аргала.  – Ладом сделаю.
– И что-нибудь за нюхать – крикнули почитатели ломовой самогонки.
Отъехали метров на триста (успокоить псину), явно лай не к добру.
Тяпнув рюмку от веселящейся компании ушёл досыпать. Успокоив матушку, хныкающую жену  и  любимо-верную собаку. 
Однако заветного бай-бая уже не было. Зато хоть отбавляй легион дурацких мыслей. Спрогнозировал личную задачу, вспоминая реплики, о междометия, оговорочки по «Фрейду». Предложения "авторитета" и хохочущей братвы. И совсем не удивился сообщению жены: у коттеджа та же "Делика».
Опа–на! В поисках жареного блуждающая компашка доставила аптекаря.
Ой-ой-ой! Видок, как с боем прорвавшегося из окружения солдата. На голове несвежий марлевый бинт; на отросшей щетиной челюсти – ссадины, о хлеборезка в запёкшейся крови. Страховище! Мутно стал что-то толмачить, размахивая  длинными, с чёрными волосиками, руками.  Правовед смотрел без жалости: мысли, что и на рынке: чик в чик.
«Что же всё-таки «сломало" его, а ? – Алкоголь, доступные бабёнки, карты-домино? А если глянуть ширше? О, надо ли всё списывать на «кырло-мырло» бороду, гласность,  чуть-чуть  вылупляющуюся демократию? Скорее, «единственно верное учение» немецкого еврея не читал. Твёрдого стержня училище, армия, – не заложили; лексикон, окружение, кругозор – подтверждение. Мироощущение: уровень плинтуса; слух абсолютно не ловит "горбачёвско-ельцинское" время, запросы окружающих. Именно оттуда «совковая» подлость, рушащая отношения, ядрёна в корень...
        ... Вспомнилась картинка: плачущего майора-сервильца в три часа ночи утешал...  о, жена бросила... детей забрала... Валерия Борисовна выносила коньяк   с лимоном на подносе...  Э-эх, жизнь! Дыр-дыр-дыр... кино, вино и домино..."

... – Рви бумаги, или приморю! – яростным шёпотом вызвездил Мазай. – Конкретно ручался! Уважаемых мною кентов подставляешь. Забыл, крыса, кто отбоярил в суде! Таких использованных гандонов с прибабахом я  гонял по зонам! Ещё артачишься, подлюга, твою ж мать! Всем уже остоебенил, пролаза!
Дедок  не  на  шутку  взбеленился, костерив уголовным сленгом отставника.  "Таким  его не видел!"¬– с удивлением адвокат. Хотя удивить меня, ой  как трудновато...
Документы с нечетким числом, входящим штампом, подписью отставник разорвал. Извинялся-заикался, каясь: с похмелья, друзья глупые, мол-де настроили...
Мазай с насупленными бровями, часто сплёвывая, колко-ехидно осклабился:
– В залог переносной телевизор взял: извинение за сводничество. – Прохиндей вояка, одно слово. По факту а, защитничек ты наш, любезный? Что дельце-то  разрешилось, извиняй,  конешно!  Ну, рыбец–это не вобла! И ты действительно  фартовый, уважаю...    
И рассеялся невинной улыбкой, показав всем золотые фиксы. 
– Не собес, не красное солнышко всех обогревать.
–  Имеем на кону  любимый «Парламент» и сигареты – враз реакция. – Рюмка – хорошо, две много, третья: недостаточно. По-приколу, а?
– Клёво! – Отвечу упрощённо и по теме. – Хватит, братва, ерепениться и экспериментировать с водярой! Тем более шараёбиться с чёртовой сивухой. Душу мутите твердолобые, барагозите. А это не моя икона, путного абсолютно не вижу...
Умное лицо раскраснелось, череда грубых слов, но ухмылка была с явной иронией...
Шобла загомонила: не-а, фортанёт, дерболызним!
Чуток выпил – люмпенам гранённого стакана понравилось (не горд). Крепка зараза... мёртвого  подымет... Шумок с матерками дружный: удачное разрешение ещё одной бодяги. 
Истукану не налили, однако дали слово. Лысоголовый хряк, щупая грязной ладонью затылок,  без энтузиазма: эта… ну, за сандалил верно, ублажался по полной. Офонарел. Извините меня Бога ради, Вы же тоже офицер в отставке, Вадим Алексеевич...
– По человеческому мерилу выскажу ряд шершавых соображений. – Даже больше и громче скажу! – Какого хрена дуть против ветра, а ? Оно тебе надо? На тебя харкнул и забыл, как учил ещё Чапаев. Второе. Умишко-то заметно виляет, а сердце идёт напролом! Правда может и хромать, однако идёт же понемногу. Идёт и жаба не душит. Это же надо так уметь обесстыдеть! Понятно это старшему офицеру? Ни тени мысли на лице–вот тебе раз! Лучше думаю подвергаться несправедливости, чем совершать её. Краюху жизненной мудрости даёт только собственный опыт. А хорошие желания частенько заканчиваются лечением. Сколько ещё реально мутить, какого ляда!   Э-эх, пыжики¬–тужики...
У биндюжников – запорожское: ха-ха-ха. Будто хлопки ангельских крыльев смех множился в автомобиле...