Письмо на фронт, написанное справа налево

В онлайн-музее Альшеевского района — Раевском музее имени Мажита Бурангулова — я случайно наткнулся на переписку своих прадеда и прабабушки времён войны. Листал без особой цели, просто из любопытства, пока взгляд не зацепился за одно письмо.

Я не смог его прочитать.

Строки шли справа налево, буквы были непривычные, текучие, словно написаны не рукой, а движением. В них не было школьной строгости, к которой мы привыкли. Это было письмо на старотюркском языке, записанное арабской графикой.

И вдруг простая мысль стала очевидной: мой прадед писал не только по-русски. Он писал так, как его учили раньше. Так, как было принято в его мире до войны.

До начала XX века башкиры пользовались арабской письменностью. Она пришла вместе с исламом и закрепилась через систему медресе. Там учили не так, как в привычной нам школе. Сначала заучивали, повторяли, вслушивались в слово, и только потом начинали понимать и записывать. Грамотность не была массовой — она принадлежала тем, кто учился, кто был ближе к книге и религиозной традиции.

Позже, с развитием Уфы как административного центра, появляется другая система — русская светская школа. И какое-то время люди жили сразу в двух письменностях. Одна была родной, привычной, уходящей корнями в прошлое. Другая — новой, государственной, обязательной.

В начале XX века начались реформы. Сначала арабскую графику сменили латиницей, затем латиницу — кириллицей. Всего за одно поколение люди пережили смену трёх алфавитов. Это было не просто изменение букв. Это был разрыв с прежним культурным укладом и переход к новой системе.

Параллельно шла кампания ликвидации неграмотности. Открывались школы, учили взрослых, издавались учебники. К 1941 году умение читать и писать стало нормой.

Но найденное письмо говорит о другом.

Даже на войне человек тянется к тем буквам, с которых начиналась его жизнь. Не потому что не может иначе, а потому что так ближе. Потому что в этих буквах — дом, память, детство.

Я не смог прочитать это письмо.

Но понял его.

Потому что история грамотности — это не только история школ и реформ. Это история людей, которые через письмо удерживали связь с тем, что для них было главным.