Пара Мечты

Сегодня ночь Влады была со мной. В моей каюте.

Мы не спешим. Она лежит у меня на груди, я перебираю её волосы. Иногда она поднимает голову, смотрит на меня и улыбается — не для камер, не для подписчиков, а по-настоящему.

— Я люблю тебя, — говорит она.

— И я тебя, — отвечаю я.

За стеной — каюта Влада. Он уже не спит. Я слышу, как он ходит, как переключает каналы на телевизоре. Может, пьёт кофе.

Я смотрю на её совершенное лицо и закрываю глаза, запоминая это мгновение. Скоро няня приведёт детей — и мы будем завтракать. Впятером. За одним столом. Как семья. Потому что мы и есть семья. Просто не такая, как у всех.

Я вылезаю из постели и иду в душ. В коридоре я почти сталкиваюсь с Владом — он выходит из своей каюты, уже одетый, с чашкой кофе. Мы не говорим ни слова. Он кивает. Я киваю. Она — наше общее сокровище. И без него я бы её не удержал. А без меня — он бы её потерял. Мы дополняем друг друга. Как два крыла. Я не знаю, что бы я делал без него. И не хочу знать.

После завтрака — напряжённый день. Как обычно в круизах с поклонниками, но это приносит деньги, славу и новых подписчиков. Ну и людям нравится быть ближе к кумирам.

С утра — фотосессия. Влад, Влада и дети в костюмчиках с матросской символикой.

Потом у Влады мастер-класс по выпечке блинчиков на круизной кухне. У Влада — мастер-класс по ловле рыбы. Дети играют в круизной игровой с аниматорами. Потом совместный с подписчиками обед. Потом общение с поклонниками и пресс-конференция, розыгрыш пяти приглашений на ужин с капитаном. Потом ужин с капитаном, миллиард фото.

Вечером Влада читает вслух детские сказки всем желающим. Взрослых набилось больше, чем детей. Потом няня забирает детей спать.

И мы наконец встречаемся. Пьём вино и смотрим сериал. Я делаю массаж Владе. Влад смотрит телевизор, иногда бросает на нас короткие взгляды. В них нет ревности — есть что-то более тяжёлое. Усталость? Привычка?

Потом Влада шепчет: «Иди спать, у тебя завтра интервью».

Влад кивает, целует её в щёку, хлопает меня по плечу и уходит в свою каюту.

Мы остаёмся вдвоём. Всё перерастает в бурный секс. А потом я смотрю, как она засыпает у меня на груди.

Но я не сплю. Я думаю о Владе. Как о части меня. Если он уйдёт — «Пара Мечты» рухнет. И я рухну вместе с ней. Он держит нас всех. Сам не зная об этом. Я боюсь даже представить, что будет, если однажды он проснётся и решит, что устал. Что ему надоело быть третьим. Что он хочет нормальной семьи. Без меня.

Я не могу его потерять. Так же, как не могу потерять её. И это — моя самая страшная тайна.

Мы познакомились семь лет назад в цирке.

Я сидел в третьем ряду. Обычный вечер. Обычный цирк. Я пришёл не за вдохновением — просто убить время. Шапито.

Запах опилок и попкорна. Дети визжат. Клоун выжимает из себя улыбку. Я уже хотел уйти.

А потом объявили их.

«Акробатический дуэт — Влад и Влада».

Они выбежали под свет прожекторов. Одинаковые. Блондины. Голубоглазые. Улыбающиеся. Я не знал, кто они друг другу. Брат и сестра? Муж и жена? Любовники? Неважно.

Они взлетели. Не в прямом смысле — но я видел, как их тела не сопротивляются гравитации, а договариваются с ней. Как Влада доверяет Владу свою спину, свои руки, свою шею. Как он ловит её в полуметре от манежа. И ни страха. Ни сомнения. Только доверие. Абсолютное.

Я не мог отвести глаз.

Они улыбались друг другу во время трюков. Не зрителям — друг другу. Будто никого вокруг нет. Будто весь этот цирк — просто фон для их двоих.

Я смотрел на их руки, сплетённые в поддержках. На то, как они дышат в унисон. На то, как после финального трюка — падение с трёх метров, подхват за запястье, замирание — он притянул её к себе и поцеловал в лоб. Не для зала. Для себя.

Зал взорвался аплодисментами. Я не хлопал. Я сидел и смотрел на них. И знал: я должен быть рядом с ними. Не в зале. Не в гримёрке. А там, где они дышат друг другом.

Я не знал зачем. Не знал как. Но знал — это мои люди.

После выступления я пробился к ним. Сказал, что продюсер. Что у них потенциал. Что они могут стать не просто цирковыми артистами, а парой мечты для миллионов.

Влад смотрел настороженно. Влада — с любопытством.

Я дал визитку. Они позвонили через неделю.

Я уже знал, какой бывает любовь.

Адель. Я смотрел на неё — и у меня вырастали крылья. Не метафора. Я чувствовал их за спиной. Тяжёлые. Настоящие. Когда она смеялась, крылья расправлялись. Когда она смотрела на меня — я мог лететь. Не хотел ничего другого.

Только смотреть на неё. Слышать её голос. Расчёсывать её волосы перед сном.

Она говорила: «Будь здесь. Со мной. Улыбнись». А я хмурился. Думал о завтра. О планах. О том, как сделать лучше. Она говорила: «Сейчас». Я отвечал: «Всё потом».

Потом не наступило.

Я не удержал её. Крылья опали. Остались шрамы на спине — там, где они крепились. И память. О том, как священна и прекрасна любовь. О том, что её нельзя откладывать. Нельзя хмуриться. Нельзя говорить «потом».

Когда я увидел их — Влада и Владу — я не думал о бизнесе. Я смотрел на них и чувствовал: вот оно. То же самое. Их крылья. Их полёт.

Я не знал, как это сохранить. Но знал — надо. Потому что, если это исчезнет, я не выдержу второй раз.

Мне пришла в голову идея сделать из них пару мечты. Чтобы они поженились, завели детей, обожали друг друга. Наняли пиар-агентство. Зарегистрировали аккаунты в соцсетях. И теперь у нас целая империя — «Пара Мечты». Которая всё делала в прямом эфире. В том числе рожала детей. Эдакий «Дом-2».

Людям приятно смотреть на моих любимых. Как и мне. Обо мне никто не знает, я в тени. Я не свечусь на фото, видео, не даю интервью. И тем не менее, моя роль главная. Я люблю Владу. И Влад мне как брат. Нет, больше чем брат. Мы связаны чем-то, что не назвать словами. Он — мой якорь. Моя совесть. Мой единственный настоящий друг. И я боюсь, что однажды он поймёт, как много для меня значит, и испугается. Или — что ещё хуже — никогда не поймёт.

Морские круизы с поклонниками — моя идея. Как и всё остальное. Людям хочется верить в настоящую любовь.

И мы им показываем, честно. Без дураков. А то, что у ребят не дуэт, а трио — об этом никому не обязательно знать. И не потому, что стыдно. А потому, что мир не поймёт. А нам дорого то, что мы построили.

Мы не планировали. Это случилось само.

После очередной съёмки, поздно ночью, мы пили вино и смеялись над тем, как Влада кормила жирафа в зоопарке и жутко его боялась. Я сидел между ними на диване. Потом Влад ушёл спать — у него был ранний подъём. А мы с Владой остались.

Говорили до трёх ночи. О детях, о страхах, о том, что «Пара Мечты» — это красиво, но иногда хочется быть просто людьми. Она взяла меня за руку. Я не отпустил.

Это случилось.

А наутро мы молчали. Не от стыда — от растерянности.

Потом Влад зашёл на кухню. Посмотрел на наши лица. Ничего не сказал. Некоторое время просто стоял в дверях. Потом тихо, почти без интонации:

— Я понял.

Мы не знали, что он скажет дальше. Он помолчал.

— Я не ухожу. Но и участвовать не буду. Это ваше. Решайте сами.

И вышел.

С тех пор у нас у всех отдельные каюты. Влада спит то со мной, то с ним. Мы не обсуждаем это вслух.

Я не ревную. Я запретил себе ревновать в тот день, когда Влад сказал «Я не ухожу». Но иногда ночью, когда она уходит к нему, я лежу и считаю до ста. До тысячи. До тех пор, пока не перестану представлять, как она сейчас стонет под ним. Он мой друг. Мой брат. Но он тоже мужчина. И я не железный.

Такой у нас порядок. Он держится на молчании. И на том, что мы все трое — каждый по-своему — выбрали эту жизнь.

Влада выросла в детдоме. У неё нет ни мамы, ни папы, ни бабушки, которая сказала бы ей, что она красивая.

Миллионы подписчиков пишут ей комплименты каждый день. Но она им не верит. Думает, они просто так. Что завтра придут другие и будут писать другим. Ей всегда мало.

Вечером я расчёсываю её волосы. Долго. Медленно. Она закрывает глаза. Я целую её в макушку и говорю: «Ты совершенна». Она не верит миллионам. Но она всегда верит мне. Потому что я видел её без макияжа, без света, без подписчиков. И остался.

Влад комплексует по поводу ума. Он вырос в цирке, почти не учился в школе. Ему кажется, что он глупее всех в этой лодке. Что его дело — молчать и красиво улыбаться.

Но я советуюсь с ним по деловым вопросам. Серьёзно. Спрашиваю мнение. Спорю. И хвалю его проницательность — не для галочки, а потому что он действительно часто видит то, чего не вижу я.

Он не привык, чтобы его хвалили за ум. Он привык, чтобы хвалили за спину и кубики пресса. Но я вижу благодарность в его глазах каждый раз, когда говорю: «Ты прав. Я не подумал». Это добавляет ему уверенности. А мне — спокойствия.

Михаэль — мой сын. Мы с Владой решили это осознанно. Влада сказала Владу заранее — не спросила, не попросила разрешения, а поставила перед фактом. Она хотела родить от меня. Он должен был это принять. И он принял. Кивнул. Сказал: «Хорошо». Я не знаю, что у него было внутри в тот момент. Он не показал. Ни тогда, ни после. Но иногда ночью я слышу, как он ходит по своей комнате. Туда-сюда. Туда-сюда. И не могу заснуть.

Я знаю, что Влад любит Михаэля. По-настоящему. Не как приёмный отец — как отец. Но я вижу, как иногда он задерживает взгляд на лице сына. На моём лице, которое проступает в его чертах. У него не было выбора. Ему оставалось только принять. Он принял. Но не забыл. И я вижу это в каждой его паузе, в каждом вздохе.

Иногда я ловлю её взгляд на Владе. Когда он возится с Михаэлем, когда читает ему сказку, когда просто сидит рядом. В её глазах — благодарность. Но ещё и что-то другое. Боль. Она родила мне сына, но сын зовёт папой Влада. И она не может сказать ему правду. Не сейчас. И, возможно, никогда. Она просто смотрит. И молчит.

Иногда я хочу, чтобы мир узнал. Не ради славы. А чтобы Михаэль наконец понял, кто я.

Ему восемь. Он зовёт меня «дядь Саш». Он не знает, что это я держал его, когда он учился ходить. Что это я в три часа ночи сидел с ним, когда у него резались зубы. Что это моя кровь течёт в его жилах.

Он любит Влада. Влад хороший отец. Но Влад — не я.

Однажды Михаэль спросил: «А ты тоже мой папа?»

Я не знал, что ответить. Обнял его. Он постоял, потом отстранился и убежал играть. А я не спал всю ночь.

Я не могу обнять Владу, когда она смеётся. Потому что в любой момент может появиться поклонник. Или камера. Или просто чей-то телефон.

Одна фотография — и всё. «Пара Мечты» — не пара. «Пара Мечты» — фейк. Хотя это не фейк. Это просто мы. Но мир не поймёт.

Вся наша любовь — за закрытыми дверями. За ними я могу быть собой. За ними я обнимаю, целую, дышу. А как только дверь открывается — я снова «друг семьи», «помощник», «никто». Я улыбаюсь. Киваю. Держу дистанцию.

И каждый раз, когда Влада тянется ко мне при людях, я делаю шаг назад. Она понимает. Но глаза у неё грустные.

Иногда старые знакомые спрашивают: «А ты так и один? Семью не завёл? Детей?»

Я улыбаюсь и говорю: «Нет. Работа, знаете, не до того».

Я стираю себя. Потому что правду сказать нельзя. А врать про несуществующую жену — плодить ложь, которая когда-нибудь всплывёт. Проще сказать «нет». И каждый раз это «нет» — как пощёчина самому себе. Потому что у меня есть семья. И есть сын. Но я не могу даже признать, что он существует.

Я выбрал эту жизнь. Но не знал, что буду отступать от любимых людей каждый день. Что мой сын будет называть меня «дядя». Что я сам буду отказываться от него публично.

Иногда я смотрю на них и думаю: без меня вы бы разбежались. Я видел это. В самом начале. Усталость в глазах. Ссоры на пустом месте. Ещё пара лет — и всё. Они бы разошлись. Просто перестали быть парой.

Я придумал «Пару Мечты». Я заставил их смотреть друг на друга через объектив, через подписчиков, через эту вечную игру. И они снова влюбились. Сначала в историю. Потом друг в друга. А потом — в ту жизнь, которую мы построили втроём. Где я — третий, который держит этот хрупкий мир на своих плечах.

Иногда я думаю, что не выдержу и расскажу всё Михаэлю. Когда голос крови станет громче голоса разума. Он подрастёт, и я расскажу ему всё. Я хочу, чтобы он узнал.

А потом я думаю, что это может сломать его. Понять, что он жил во лжи. Я не знаю, как правильно. Я знаю только, что я всегда буду рядом. С ним. С ними. Я всегда буду любить и оберегать их.

Завтра новый прекрасный день. Я смотрю на них — на свою семью, на свою империю. Всё, что я построил, работает. Они счастливы. Я счастлив.

Миллионы людей, глядя на нас, захотели создать свою пару мечты. И у многих получилось. Мы делаем мир теплее — не только своим счастьем, но и тем, что зажигаем других. Это я придумал.