Наш тополь

                ( из цикла " Живые сны мои)


Он стоял на отшибе , за оградой школьного двора и хорошо был виден из моей детской спальни.Его исполинское "тело" казалось могучим и бесконечно большим по сравнению с молоденькими, худенькими акациями. Неподвижные тополиные "лапы" были невероятной толщины, а его ствол был невиданных размеров и, чтобы обхватить его потребовалась , по меньшей мере , девчоночья скакалка.Даже при неистовом ветре он оставался невозмутимо - уравновешанным.Казалось, ничто и никогда не сможет " сдвинуть " с места этого тополя - богатыря.
  По весне он был особенно в центре внимания и пользовался большим успехом у чёрных, как смоль ворон. Казалось , птицы слетались со всего мира , чтобы поглазеть вокруг и поболтать, облюбовав крепкие ветви местного геркулеса.В сизо - голубой дымке вешнее , чуть мёрзлое утро начиналось с гортанных напевов птичьей орды.Их упоительные серенады прогоняли напрочь сон - с этого начиналось моё каждодневное весеннее утро. Это становилось каким-  то символичным , привычным ритуалом ( вместо утренней зорьки).Этот рассветный , весёлый гам до сих пор стоит в ушах и с каждым годом становится всё более мелодичней и родней.
   Летом наш " здоровяк" спасал нас, детей, которым не хотелось бежать домой от неминуемой жары. Мы стояли , опираясь на его могучее " тело" , прячась в тени его гигантской кроны от нещадных лучей.Как будто кто- то предвидел , что стайка детей станет завсегдатаями этого места, поставив рядом колонку с водой , превращая пространство в зону отдыха. Мы словно возвращались к жизни,испив холодной воды и, насладившись прохладой в тени тополя, чтобы вновь допоздна радоваться летнему желанному приволью.
    Но однажды его не стало. Грузное " тело" тополя лежало поперёк улицы, загромождая всё пространство вокруг,и перекрывало движение на несколько часов.Наш "гулливер" был повержен. Его бездыханное , беспомощное " тело" оставалось лежать несколько часов кряду...
    Зияющую пустоту - вот ,что я теперь видела из окна моей детской.