Экономический рост или утопия?

В 2020 году Роман Кржнарик (родился в Австралии, живет в Англии) опубликовал книгу The Good Ancestor: How to Think Long Term in a Short-Term World, которая вышла на русском языке в 2023 году под заголовком «На 100 лет вперед. Искусство долгосрочного мышления, или Как человечество разучилось думать о будущем». Вот, что он в ней написал.
Одно из величайших открытий в философии за последние 2000 лет заключается в осознании того, что люди преуспевают, когда стремятся к значимым целям, придающим жизни смысл и указывающим направление. Аристотель был убежден, что у каждого «в жизни должна быть цель… поскольку неупорядоченность жизни в отсутствие намеченной цели есть признак большого безрассудства». Немецкий философ Фридрих Ницше говорил: «Тот, кто знает, зачем живет, может вынести все что угодно». Виктор Франкл, основатель экзистенциальной психотерапии, выживший в Освенциме, считал, что мы обретаем смысл, посвящая себя «конкретному заданию» — проекту или идеалу, который выходит за рамки наших эгоистических интересов.
Древние греки называли высшую цель или предназначение телосом. Это то, что служит компасом для наших мыслей и действий, помогая сделать выбор в море возможностей. Телосы могут быть очень разными, как и личности их носителей: поиск лекарства от рака, соблюдение религиозных принципов, забота о больном родителе, намерение стать концертирующим пианистом и прочее. Астроном Карл Саган утверждал, что всякое общество также должно определить для себя телос, которым оно будет руководствоваться, — то, что он называл «долгосрочной целью и священным проектом».
Материальный прогресс уже более двух веков является доминирующей долгосрочной целью западных обществ и постепенно захватывает остальной мир. Эта цель, унаследованная от эпохи Просвещения, предполагает непрерывное экономическое развитие и модернизацию, повышающие качество нашей повседневной жизни. Можно представить себе этот глобальный телос в виде кривой экономического роста, неуклонно ползущей вверх.
Широко распространенная вера в то, что прогресс — это и есть цель человечества, вполне понятна. По сравнению с ужасающей нищетой Средневековья материальные блага, которые он принес за последние 200 лет, являются выдающимся достижением. Но сегодня уже невозможно игнорировать сопутствующий прогрессу ущерб. Ученые, изучающие земные системы, назвали этот процесс Великим ускорением. Начиная с 1950-х гг. рост ВВП, числа автомобилей и других показателей материального прогресса сопровождается быстрым повышением уровня углекислого газа, вымиранием видов и другими формами экологической деградации. Эти вздыбившиеся кривые уже стали символом опасностей, которые скрывает в себе погоня за прогрессом.
Трудно рассчитывать на то, что потомки поблагодарят нас за такое наследство. Скорее они будут осуждать нас. Если мы решили быть хорошими предками, если искренне хотим создать мир, пригодный для будущих поколений, пришло время оставить стремление к вечному прогрессу в прошлом — эта цель нам больше не подходит.
«Карта мира, на которой не нашлось места для Утопии, недостойна даже взгляда», — писал Оскар Уайльд. Утопии по своей природе насквозь пронизаны долгосрочностью: они предлагают видение идеального общества, к которому мы могли бы стремиться, и при этом не создают иллюзий, что достичь его можно в одночасье. Карл Маркс отлично понимал, что построить рай для трудящихся, противодействуя укоренившейся капиталистической системе, быстро не удастся, и революционные движения, вдохновленные им, вели многолетнюю классовую борьбу за лучшее общество. Точно так же утопические религиозные движения, такие как мормонизм, в своих попытках воплотить образ рая на Земле занимают долгосрочную позицию, последовательно создавая общины верующих в условиях преследования и предубеждений.
Социальный утопизм, сосредотачивающий внимание общества вокруг таких идеалов, как равенство, свобода и социальная справедливость, имеет особенно сильные позиции в плане долгосрочных перспектив. На протяжении всей истории он поразительно успешно мотивировал и поддерживал разнообразные движения за перемены, даже когда их шансы на успех были сильно ограничены. Социальные утопии помогли переосмыслить человеческую историю, предлагая новые пути нашему воображению, создавая маяки надежды на радикальную трансформацию будущего.
Сильной чертой утопических воззрений является то, что они, как правило, сосредоточены на общих для всех людей целях и принципах жизни. Это наделяет их необходимым потенциалом для преодоления глобальных кризисов нашего времени, которые требуют коллективного, скоординированного ответа.
Долгосрочное мышление всегда будет нуждаться в утопических идеалах, чтобы ставить перед человечеством вдохновляющие цели и придавать силы движениям за перемены. Сегодняшние движения, сфокусированные на кризисах нашего времени, такие как Extinction Rebellion, являются частью долгой истории социальной борьбы, которая находила мотивацию и решимость в мечтах о лучшем мире. Как подметил уругвайский писатель Эдуардо Галеано, «утопия всегда находится у горизонта. Когда я приближаюсь на два шага, она отступает на два шага. Если я продвигаюсь на 10 шагов вперед, она тут же ускользает на те же 10 шагов. Как бы далеко я ни зашел, я никогда не смогу достичь ее. В чем же тогда цель утопии? В том, чтобы заставить нас двигаться вперед».
Но если мы все же намереваемся достичь утопии, то не может ли оказаться так, что долгосрочные интересы будущих поколений лучше всего обеспечит не попытка переделать этот мир, а бегство из него в другой?