Читаем 9-ю главу Бодхичарья-аватары. Стихи 35-37

35
Как драгоценность и древо, исполняющие желания,
Осуществляют чаяния существ,
Так и Победители приходят в этот мир
Благодаря молитвам ведомых.

36
Даже многие годы спустя
После смерти заклинателя змей,
Столб, им возведенный и освященный,
Продолжает останавливать действие ядов.

37
Подобно этому, “столб” тела Победителя,
Возведенный совершенными деяниями бодхисаттвы,
Продолжает исполнять любые задачи
Даже после того, как бодхисаттва ушел в нирвану.

Будда — это чистый ум. Ум, в котором отсутствуют омрачения, поэтому он просветлённый. Мадхьямики скажут, что чистота — это и есть пустота. Ум будды пуст. Пуст от себя или от иного? Чистота предполагает, что он пуст от загрязнённости, а не от себя. Если бы ум был пуст от себя, то есть был полностью иным себе, откуда бы взялась его умность? Наверно, из отношения с объектом ума: оно бы породило ум и сделало его функциональным.

Допустим, что при соприкосновении возможности ума с возможностью объекта ума возникает актуальный ум и актуальный объект. Что является объектом пробуждённого ума? Наверно, пустота. Мадхьямики так и считают, что пробуждение предполагает непосредственное постижение пустоты прямым йогическим восприятием. Может ли пустота быть объектом восприятия? Пустота разве объект?

Множественна пустота или недвойственна? Если её понимать как взаимозависимость, то множественна. Тогда она будет означать связь, зависимость, обусловленность, отношение чего-то с чем-то. И без этого чего-то её не будет. Но это, видимо, лишь некоторое приближение к пустоте. Если бы она была только отношением, то в ней не было бы чего-то особенного, освобождающего. Понимание, что всё относительно, не делает нас свободными.

Чтобы был освобождающий эффект, надо усилить относительность в ущерб тому, что соотносится, — как-то их размазать в отношениях. А когда у нас не будет соотносимого, то не будет и относительности. А что будет? Инаковость. Ведь всё полностью обязано всему иному. В итоге не будет ничего неиного, а будет только иное. Будет ли это иное множественным? Где же здесь множественность, если кроме иного ничего больше нет?

Чтобы была множественность, должно быть неиное. Чему иным будет иное? Иному? Почему иное будет иным иному? Не потому ли, что оно имеет в себе, кроме инаковости, неинаковость? Если неиного не будет, то будет сплошное недвойственное иное. Иное чему? Неиному. То есть оному, самому, чему-то определённому. И эта определённость растворится в отношениях с иным, и станет неопределённостью.

Таким образом, абсолютизируя инаковость явлений, мадхьямики делают их полностью иными себе. В результате чего у них остаётся только недвойственная инаковость, инаковая любой определённости, то есть абсолютная неопределённость, другими словами — ничто. И это ничто определяют ещё как неутверждающее отрицание — отсутствие самобытия. Такое отсутствие не будет тождественно взаимозависимости, а будет как раз ничем.

Или она всё же будет чем-то? Неужели там будет спрятана взаимозависимость? Или она предполагается в отсутствии самобытия и в любой момент может выйти на сцену? Может ли она без внешнего фактора проявиться как взаимозависимость? Если да, то как? Как из неопределённости может возникнуть определённость? Если это невозможно, то не надо ничего выдумывать, надо смиренно признать, что неутверждающее отрицание — ничто.

Итак, как бы мадхьямикам ни хотелось представить пустоту как живую движущую силу всех процессов, ничего, что могло бы её такой сделать, мы в ней не обнаруживаем. Как ни крути, это не более чем ничто. И как же тогда возникнет сознание, постигающее пустоту? Ведь оно возникает одновременно с объектом. Разве ничто может быть объектом, благодаря которому одновременно с ним возникнет акт сознания? Похоже, что нет.

В самом деле, как прямое йогическое восприятие может постигать пустоту, если пустота — ничто? И при этом возникать одновременно и благодаря ничто? Собственно, почему бы сознанию не созерцать ничто? Но может ли оно возникнуть из-за ничто? Это невозможно. Поэтому если возможно постижение сознанием пустоты, то только в том случае, если сознание уже существует, а не создаётся одновременно с ничто.

У читтаматринов с этим нет проблем. Их сознание не нуждается во внешних объектах, чтобы хоть как-то влачить своё иллюзорное существование. И тем более оно не будет возникать одновременно с ничто, которое непонятно как воспринимается. Такое сознание вполне может быть пустым от всего, кроме самого себя. Если оно станет пустым и от себя, то свет выключится, и мы ничего не узнаем про просветлённое состояние.

Итак, чтобы быть просветлённым, необходимо переживать это просветление, а для этого необходимо сознание. Если просветление — это чистота и пустота ума, то это просто ум в своей основе и больше ничего? Или отсутствие омрачений — это не отсутствие содержаний сознания, а только отсутствие одержимости ими? Наверно, просветлённое сознание не только осознаёт себя, но и нечто иное себе.

Даже если бы сознание осознавало лишь себя, то увидело бы в себе осознающее и осознаваемое, а также то, что обеспечивает его функциональность, то, из чего оно состоит, и те правила, по которым работает. Или это невозможно ему увидеть? Среди буддистов бытует мнение, что сознание — это что-то пустое, имеющее способность познавать. Но если сознание способно мыслить, то оно должно догадаться, что пустое место не способно к познанию.

А раз так, то там должна быть некая структура и элементы. Может сознание их обнаружить? Почему нет. Таким образом, в сознании обнаруживается инаковость: ведь всё то, из чего состоит сознание, не будет сознанием, а будет его частями, которые, хоть и не иные сознанию по составу, но иные ему по сущности. А значит, такое сознание не будет абсолютно самосущим и даже, созерцая лишь себя, оно будет созерцать и иное себе.

Итак, чистое сознание пусто от омрачений, а не от своих содержаний. Чистым его делает не абсолютное отсутствие всего, а непривязанность ко всему. Часто можно услышать про некое недвойственное сознание. Такого сознания не бывает. Сознание — это сложная система, целое. Может быть сознание постигающее недвойственность. Почему бы ему не попереживать тотальное единство всего? Но то, что это будет переживать, недвойственностью не будет.

Мы тут пытались уточнить: кто такой будда? Пустота это, или недвойственность? Или это одновременно возникающее с пустотой просветлённое сознание? И пришли к выводу, что это пустое от омрачений, но не пустое от содержаний сознание. И что пробуждение — это не постижение пустоты, а пребывание в чистом сознании. Есть разница? С одной стороны — непонятно как воспринимаемое ничто, с другой — всеохватывающее пространство ума.

Там, в основе ума, что-то есть. Логика и что-то существующее до ума. Что-то очень объективное и базовое. Назовём это бытием. Ведь это есть со своей стороны. Это некое целое, являющееся условием существования всего, и ума в частности. И почему бы нам не предположить, что ум — это способность бытия отражать само себя? В таком случае такой ум, конечно, будет воспринимать всю свою сложность и простоту.

Но, осознавая свою объективную основу, он не превратит её в субъективное, а лишь отразит её в субъективном. У нас тут наметились три уровня реальности: объективное бытие, отражающий его ум, сотворённые умом его содержания. Бытие — это носитель ума. Оно первично уму, но слито с ним в одно целое — сознательное бытие. Содержание ума — его производные, неиные и иные ему, претендующие на некоторую объективность.

Между первичным бытием и производными ума есть преемственность объективности. Содержания ума есть не только с его стороны, но и со своей. А мы-то здесь где? Может быть, мы и есть весь этот ум, который отождествился со своей производной, потерял себя, свою полноту. Так этот ум — он один на всех или у каждого свой ум? Ну, если бы весь ум забыл себя, то восторжествовало бы полное безумие. Но мы, вроде, такого не наблюдаем.

Значит, в некоторой степени обезумели только его части. Мы — части всеохватывающего ума, отождествившиеся с его производными. В результате мы пребываем в неведении, не знаем своего изначального состояния. Пробуждение — возвращение из сна неведения в чистое пространство ума, коим мы и являемся. Но не в полной мере, а частично. Ведь мы уже выяснили: ум — не недвойственность, а целое, единомногое.

Будда — тот, кто пребывает в изначальном состоянии ума. Может ли он отождествиться со вторичным состоянием ума? Если он, например, воплощается в силу сострадания к живым существам, то может. Но при этом он не потеряет своего присутствия в изначальном состоянии. А может ли будда помогать, не воплощаясь? Ну а почему нет? Нам надо только выйти на связь с буддами — и помощь должна прийти.

Или связаться со своей изначальной природой, и, возможно, эффект будет тот же. Но связаться с собой, наверно, посложнее, чем связаться с буддой через его мантру и образ. А он нас уже препроводит к самим себе. Поэтому надо обращаться к буддам и бодхисаттвам за помощью, и они помогут нам справиться с невзгодами этой жизни и очистить наши умы от омрачений, чтобы мы наконец вернулись в своё блаженное изначальное состояние.