Goya poetry. Part 2

                Часть 2
   Первым из современников на ум приходит Юрий Шевчук, чья поэзия, чьи строчки были максимально о народе и о тех ветрах , что дули в 90-е и начало 21 века, захватив в себя времена перестройки, и продолжают завывать по разные стороны, скрываясь в альковах, по сей день. Но личность Шевчука нельзя назвать «придворной». Да, он был вхож в некие круги, но говорить, что он желал быть в них вхож, — не совсем верно. Однако, Шевчук вместе с «ДДТ» посещал места военных действий, выступая перед солдатами со своим творчеством, стараясь приободрить воинский дух. Затем был «светлый» период начала 21 века. Теперь отъезд (когда окончательно не смирился с политическими реалиями мирового порядка). Гойя, напомню, тоже временно покидал Испанию, направившись в ту самую ненавистную Францию, которая оккупировала ранее его страну, что вызывало у самого Гойи боль, печаль и отвращение вперемешку со страстным желанием все это передать на полотно. Возвращался Гойя и вновь покидал Испанию, затем возвращался и опять-таки покинул Испанию, вернувшись уже во Францию, где тоже менял города. Свои последение шедевры Гойя создал в Бородо. Там же и встретил свою кончину. Есть некие совпадения. Таких совпадений, конечно, при нынешнем положении дел найти будет несложно, но ключевой опорой в сравнении я все же буду делать ставку на материал, на мастерство, коего у Шевчука, как у того же Гойи, не занимать. Характер искусства Гойи менялся. Как я описывал выше, не могли на его творчестве не сказаться военные события конца 18 века-начала 19 века. Мрак и трагедия все чаще преобладали в его работах. Глубокая неудовлетворенность заменила праздность. Столкновение светлого и темного преобладало над привычной полихромией. Если перед началом войны Гойя сокрушался несправедливости и ненужным смертям, то в последствие у него начала проявляться глубокая неприязнь к феодальной Испании, выраженная резкой графикой в работах, где тот же пресловутый трагизм и мрак стали поглощать собой фигуры. «Сон разума рождает чудовищ». Это отношение Гойи к испанскому правительству и стало причиной его постоянных отъездов во Францию, где он, как я уже упоминал, и закончил свой путь. Несмотря на это Гойя продолжал писать портреты королевской семьи и даже получил разрешение покидать Испанию и посещать Францию с сохранением жалования. Представить такое сейчас в России можно, если знать, что некоторые деятели искусства, покинувшие страну по известным причинам несогласия с ее внешней и внутренней  политикой, тоже сохранили за собой звания и жалования в творческих союзах. Хоть и выявили мы некоторые совпадения, однако, Шевчука к этой кагорте артистов я отнести не могу. Личность его для меня более глубокая.
    Я немного отойду от данной тематики, вернувшись к текстам,т.е. непосредственно к самой поэзии Шевчука. Чего стоит хотя бы композиция «Родина». Супратив поиска супрематических странствий в современной поэзии в сравнении с живописью, я не сопоставляю личность Гойи и Шевчука. Сравниваю и вижу сходство лишь в мастерстве и языке живописи и поэзии. Тут они для меня равны в своей боли и правде. Правда Гойи писать портреты и оставаться при дворе, сохраняя все преимущества придворного художника, и менять свой стиль, погружая все глубже зрителя в свои картины путем искажения композиций и все большего присутствия даже в тех же портретах трагизма и борьбы света с тьмой, что поглощает. Правда его и в перемене Испании на Францию, хотя он и не переставал посещать испанские города по разным причинам. В чем же правда Шевчука? Все тот же мрак и свет, что перекрывают друг друга в его текстах. Все та же боль и глубина. И все та же, что у Гойи, обеспокоенность народом.