Бедуины короли-скитальцы пустыни...

       На юге Саудовской Аравии и на севере Омана находится Пустыня из пустынь под названием Руб-Эль-Хали, полностью бесплодная и безводная, и самая негостеприимная на Аравийском полуострове. С давних времен история этих мест основывается на легенде о владениях кочевого народа Вахиба.

Октябрь. Плотный тяжелый слой черных облаков нависает над песчаной пустыней охристо-коричневого цвета, над застывшими где-то вдалеке силуэтами испепеленных за лето жарким солнцем гор и  местечком под названием Вахиба. Угрожающая масса неподвижного неба словно давит на дюжину дощатых хижин, плотно стоящих вокруг двух черных кхианов - войлочных домов поселения. Вокруг - песчаная бесконечность. 
Мужчина, одетый в традиционную для бедуинов этих мест одежду, сосредоточенно созерцает свои владения. Его лицо, с отметинами песка и ветра, еще совсем молодое. Лицо, как как у всех живущих в пустыне от одного дня к другому. На его поясе - ножны, отделанные черной эмалью. Его взгляд оживляется, когда он замечает вереницу верблюдов, медленно и горделиво идущих по пустыне. Большей частью это молодые животные, предназначенные для продажи на базаре, на котором ежегодно собираются покупатели из Эмиратов, Саудовской Аравии, Кувейта... Вахиба славится выращиванием верблюдов - плод трудов кочевых арабов-верблюдоводов.
Взгляд этого молодого бедуина затем перемещается на дощатые и тростниковых хижины, построенные буквально за несколько часов двумя днями раньше на этой такой сухой территории, что здесь нет не то что деревьев, даже жалких кустиков. Поэтому люди вынуждены с собой приносить все материалы для строительства хижин. Только двое глав своих семей имеют традиционную кхайму, что-то вроде богатства. Остальные бедуины прозябают в бедности.
Он, Саид Хилал Хамад эль-Жазали, является чистокровным бедуином. Скоро он станет старейшиной, так как принадлежит к самому древнему клану племени Эль-Вахиба. Это очень важное племя.  Не случайно название этого местечка совпадает с названием племени, негласно когда-то правивщим в пустыне Руб-эль-Хали, простирающейся на территории Оманского султаната и Саудовской Аравии. В переводе Руб-эль-Хали означает “пустой квартал”, так как здесь почти ничего не произрастает.
Бедуин Хилал - обладатель   кудрявых волос, миндалевидных светлыми глазами, худым лицом треугольной формы. Как и у всех остальных, у него просторная одежда, стянутая на талии кожаным ремешком, украшенным серебряными монетами. Ему этот ремешок достался по наследству от отца, а тот в свою очередь получил его от своего отца, который отказался вступить в армию англичанина Лавранса, так как Лавранс не заслужил доверия, “сразив наповал” деда своими запросами. И вообще, дед воевал только со своими: бедуинские набеги, которые были в традиции мятежников, укоренились в семье Хилал. Халфан, его отец, в 1966 году на стороне бедуинов боролся против султана Тимура Бин Фэзала, отца нынешнего оманского правителя, приход которого к власти в 1970 году опечалил клан. Хилал никогда не сражался, однако не потерял надежду на возможность проявить себя в борьбе.
  Он часто с грустью повторял:”Нужно, чтобы дети Ибрагима пили воду из одного колодца, хотя такое не всегда происходит”. Для него враг - это Ирак. И Хилал с удовольствием говорит:”Иракцы - арабы севера, дети Аднана, вечные враги Каткана - южных арабов, “настоящий арабов”, к которым он себя и причисляет. Все то, что типично для бедуинов, жителей пустыни, в нем это все есть: смелость, независимость, верность. Он обожает свой народ, влюблен в родную землю. Ему по душе громадное племя Вахиба. Но что осталось от этого когда-то громадного племени, территория   
которого когда-то простиралась до Аравийского моря? Даже население с Мазирских островов когда-то платило им дань, а могущественные соседи племен Джанаби и Харази их боялись. Но все это осталось в прошлом. Племя Вахиба разделилось на группы и группки, создав свои кланы. Населеление  сейчас “забилось” вглубь страны, потеряв контакт со своими соплеменниками- соседями. Продвигаясь к западу , они наладили контакты с другими племенами, в частности. с могущественным кланом Равашидов, сейчас держащих под неусыпным контролем территорию Руб-Эль- Хали, пустыню, котрую арабы еще называют “чистым морем”.
Клану Равашидов удалось завладеть здесь властью, на этой территории Вахиба, используя тот факт, что четких границ между государствами и территорией племен из-за пустынной местности никогда не существовало. Политические и военные события на Ближнем Востоке способствовали тому, что суданские власти стали жестче контролировать перемещение кочевников-бедуинов. Если так будет продолжаться и дальше, то местное население не сможет избежать драмы. Ведь для бедуинов нет ничего дороже свободы. Для них значение “государство” - пустой звук, громадная пустыня - вот их владения со своими собственными законами.
Наступил вечер. Посвежело. Мы слышали, как женщины за занавеской, разделяющей кхиану на две части, хлопотали по хозяйству. Занавеска разделяла мужскую и женскую половины жилища. Войлочные дома кхианы черного цвета раньше использовались только в северных зонах, теперь - вездею Они сделаны из длинных плетеных лент из пуха коз и верблюдов, сшитых вместе. Мы все сидели на толстом ковре, брошенном прямо на землю. Принимал нас      Хилел, который остался в доме за главного. Его отец уехал в Сур покупать соль и сахар. Временное положение главного в доме так распирало Хилела от гордости, что его грудь чуть ли не в прямом смысле слова “изгибалась колесом”. Большой Шабиб подал горячий кофе с кардамоном. Он был до того горяч, что обжигал во рту. Кхиан - идеальное место для дегустации кофе. Согласно незыблемой традиции, бедуины в кофе добавляют кардамон. Кофе пьют три раза, а затем переходят к очень горячему и сладкому чаю. На эту вечернюю посиделку были приглашены два шефа маленьких поселений - Саид Бадр Бин Соду и Яхья Бин Харебу, а также Абдула, Хамуд, Салим, Мустахил и четыре брата Хилила.
Особенно привлекал один из братьев,так как казался каким-то слабым и поражал своей худобой, не то что его братья, очень хорошо сложенные и крепкие, настоящие бедуинские воины, имеющие стать и выправку. А этот - словно простой пастушок. На самом деле так и оказалось Каждое утро он покидает свою дощатую хижину и идет пасти овец. Домой возвращается только вечером. Как и многие другие бедуинские пастушки, он играет на флейте, чем притягивает внимание молоденьких девушек в округе. Особенно приглянулся он одной, которая и стала его невестой. Семья этой девушки живет в районе Вади Бани Кхалид, что в переводе означает “второй райский сад”, в совсем маленькой деревушке под названием  Мюкал, расположенной в центре зеленого массива, где произрастают пальмы. Эта деревушка расположена на склоне, сплошь покрытом плоскими крышами земляных жилищ. Внизу склона течет тоненький ручеек, с трудом пробивающий себе путь среди белых камней. Для деревушки Мюкал этот маловодный ручеек - жизнь, дающая возможность разводить в этой местности даже многочисленные чудные сады.
Мустахил, как другие, занимается фалеем - особым способом орошения полей, чудесный секкрет которого известен уже две тысячи лет. Без сомнения, в Оман это изобретение “принесли” с собой персы. Благодаря ему в этих полностью пустынных зонах можно заниматься процветающим сельским хозяйством. В древнем Омане было около десяти тысяч фалеев - оросительных систем. Фалей это водоканал, идущий из-под гор, являющийся также и оросительной системой. Самый дольшой фалей имеет длину 120 километров. Когда он действует, а это бывает не всегда, то может снабдить водой даже отдаленный крошечный оазис в песках Вахибаха.
Все это Мустахил знает, и ему приятно настаивать в разговоре над тем, что его предки являлись строителями фалеев и что его дядя по материнской линии женился на дочери вакила из этой деревни. Вакил - главный смотритель фалея. Должность же эта - “тепленькое местечко”, так как за право пользоваться водой жители платят. Вырученные же за воду деньги идут на поддержание канала в работоспособном состоянии, а также на разные деревенские нужды.
Мужчины ведли свой степенный разговор на своей половине дома, а в это время на женской половине жилища говор становился все сильнее и сильнее, словно мужчин в хижине совсем и нет. Одна за одной проходят на женскую половину приятельницы хозяйки дома. На двух вновь прибывших женщинах были разноцветные накидки, что-то вроде нашей бурки, вышитые и украшенные жемчугом. Вокруг женщин резвились дети и слышался их смех. Казалось, что теперь не одна половина, а вся хижина принадлежала женщинам. Женщин бедуины называют “матерями потомства”. Это значение имеет свой смысл. Несмотря на то, что у бедуинов царит патриархат, воспитанием, передачей обычаев уклада жизни занимаются исключительно женщины, и все это передается от матери к дочери. Правда, отец является незыблемым авторитетом для сына. Знатность рода и место в иерархической лестницы общества бедуинов передаются по матери. Обычаи пустыни, хотя и очень строгие и жесткие, дают бедуинам свободы больше, чем городским жителям, в том числе и женщинам-бедуинкам, даже несмотря на то, что им уготованы “неблагодарные” работы: собирать хворост, фураж, чинить ковры и палатки, заниматься другими ежедневными хозяйственными делами. Когда племя передвигается по песчаным и каменистым просторам пустыни, все важные решения принимают мужчтны. Однако ситуация мгновенно меняется, как только бедуины-кочевники после долгих странствий останавливаются в каком-нибудь оазисе: власть тут же переходит в руки женщин.
Даже на самом подходе к этому отдыху невозможно догадаться, что за дюнами, которые здесь кажутся оранжевого цвета, кроются оазисы, которые изнуренному путнику кажутся седьмым чудом света. В оазисах, среди песка и камней, несмотря на изнурительную жару, раскинуты тенистые сады с фруктовыми деревьями изумрудно-зеленого цвета, чётки водоемы с кристальной и свежей водой. Летом страшная жара приостанавливает движение кочевников по пустыне, вот они и устремляются в оазисы. Верблюды же в это время отпускаются на свободу пастись на пастбищах.
А женщины здесь, как только что распустившиеся цветы. Их маски, прикрывавшие лицо, которые они обязательно должны надевать, как появляется в доме семьи посторонний мужчина, скидываются, хотя бедуинки не особо чтят закон ношения маски при посторонних и делают это по своему усмотрению,черная одежда заменяется на цветную, расшитую серебряными нитями. Женщины украшают себя тяжелыми браслетами, колье чудной работы. Это время помолвок, свадеб, праздников. Женское общество в оазисах утверждает свою автономию.
А что же мужчины? Их почти совсем не видно. Они проводят время друг с другом, ткут, делают горшки, ухаживают за финиковыми деревьями, работая в садах, ходят в мечеть молиться, в то время, как их жены развлекаются: поют, танцуютЮ проводят долгие часы в разговорах. Счастливые, улыбающиеся... Наступила долгожданная летняя передышка. Они стараются не думать о том, что придет час и вновь наступит кочевая жизнь. Сейчас они свободны в этом громадном пустынном пространстве.
... И вновь пустыня. Оазис остался позади.
В один из вечеров, когда ночь еще только готовилась приступать к своим “обязанностям”, полил дождь. Было слышно, как крупные капли дождя падали на крыши хижин. Перед дождем в этих местах небо затягивается тяжелыми свинцовыми тучами, хотя и светит солнце.
  Но дождь также неожиданно и быстро закончился, как и начался, а вместе с его окончанием исчезла и радость в глазах местных жителей. Но даже этого короткого дождя было достаточно, чтобы вскоре песок покрылся нежной растительностью и маленькими розовыми цветочками. Эта живописная картина, наблюдаемая еще утром, неожиданно пропала, как мираж, с первыми лучами солнца. Было похоже, что все происходило как во сне. Козы словно взбесились, носясь по земле в поисках корма, который исчезал прямо на глазах. Только верблюды были спокойны, ожидая очередного водопоя. Их время от времени ведут к колодцам, в которых вода настолько горькая, что люди не могут ее употреблять. Люди же пьют верблюжье молоко - бесценный напиток для жителей пустынь, а одногорбные верблюды могут обходиться без корма и воды до двадцати дней. Верблюды - единственное богатство кочевников, этих королей-скитальцев пустыни...
Галина ОСТЯКОВА,
Вячеслав ОРЛОВ