Православное Слово 67

ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО.

ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
БРАТСТВА ПРЕПОДОБНОГО ГЕРМАНА АЛЯСКИНСКОГО, ВЫХОДЯЩЕЕ РАЗ В ДВА МЕСЯЦА.

 

Учрежден по благословению приснопамятного Высокопреосвященнейшего Иоанна (Максимовича), архиепископа Западно-Американского и Сан-Францисского, Русской Православной Церкви Заграницей.
ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076

[Русский текст Вячеслава Марченко.]

ISSN 0030-5839

1976, т. 12, № 2 (67)
Март – апрель.

СОДЕРЖАНИЕ:
1. 10-я ГОДОВЩИНА преставления архиепископа Иоанна.
2. «Открытие» митрополита Антония. (Глава вторая из «Жития архиепископа Иоанна (Максимовича)».)
3. Летопись епископа Саввы Эдмонтонского.
4. Православное Богословие архиепископа Иоанна Максимовича
5. Православное почитание Божией Матери. Архиепископ Иоанн (Максимович).
6. Праведники живут вовеки.

ОБЛОЖКА: Архиепископ Иоанн в Монтерее, Калифорния, незадолго до своей кончины.

МИКРОФИЛЬМЫ всех предыдущих выпусков и отдельных статей можно приобрести в компании Микрофильмы университета Ксерокс по адресу: 300 Нортон Зееб Роуд, Энн-Арбор, Мэриленд, 48106.

Авторское право 1976 г. принадлежит Братству преподобного Германа Аляскинского. Издается раз в два месяца Братством преподобного Германа Аляскинского.

Оплата почтового отправления второго класса в Платине, Калифорния.

Годовая подписка — 5 долларов США, двухгодичная — 9 долларов США. трехгодичная — 12 долларов.

Издательский адрес: Бигам Гордж Роуд, Платина, Калифорния.

Все запросы следует направлять по адресу:
ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО, ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076, США.

 

1. 10-я ГОДОВЩИНА
преставления
архиепископа Иоанна (Максимовича).

ДЕСЯТЬ ЛЕТ ПРОШЛО со дня смерти нашего праведника, архиепископа Иоанна (Максимовича). За десять лет умершие обычно почти забываются всеми, кроме немногих близких, и даже среди последних их память к этому времени часто тускнеет, поддерживаясь главным образом христианской обязанностью молиться об упокоении усопших.

Тем не менее, по прошествии этих десяти лет память об архиепископе Иоанне остается свежей в умах и сердцах многих православных христиан, как русских, так и — возможно, даже более — нерусских. Его чисто местное значение — среди тех, кто знал его лично — с каждым годом становится менее важным, а его вселенское значение среди людей многих национальностей, которые призывают его в молитве и взирают на него как на путеводный свет истинной православной жизни и учения в эти темные времена, постоянно возрастает. Тот самый факт, что в этот темный век мы имели среди нас чудотворца в духе и традициях святых иерархов христианской древности, и что даже сегодня в центре развращенного Вавилона, в который превратились все великие города современного мира, есть святое место — усыпальница праведного иерарха, куда православные верующие приходят молиться за него и ему, — является великим источником утешения и духовной силы для православных христиан этих последних времен, видящих вокруг себя нарастающий холод мира, из которого испаряется аромат Истинного Христианства.

За последние десять лет в журнале «Православное Слово» были опубликованы: краткое Житие архиепископа Иоанна (ноябрь-декабрь 1966 г.); информация о его Усыпальнице и помощи, полученной там по его молитвам (сентябрь-октябрь 1968 г.); выпуск к пятой годовщине (март-апрель 1971 г.), раскрывающий его как человека молитвы, совершавшего чудеса, апостола западных земель и непоколебимого защитника истинного Православия; а также многочисленные его статьи и проповеди, свидетельства о его чудесах как до, так и после его преставления.

К десятой годовщине его преставления Братство преподобного Германа Аляскинского опубликовало на русском языке «Летопись» епископа Саввы Эдмонтонского, а в этом юбилейном выпуске представляет ряд материалов о праведном иерархе, которые ранее не появлялись на английском языке. Пусть эти откровения о жизни, которая была истинным чудом нашего времени, станут не просто объектом для удивления и восхищения, но живым источником, вдохновляющим православных христиан на жизнь в соответствии с пламенным и Истинным Православием, которое он воплощал!

Краткая биография.
АРХИЕПИСКОП ИОАНН (МАКСИМОВИЧ).
4 июня 1896 г. — 19 июня 1966 г.

Архиепископ Иоанн родился в селе Адамовка Харьковской губернии в знаменитой дворянской семье Максимовичей и был крещен с именем Михаил. Он окончил кадетский корпус в Полтаве, затем юридический факультет Харьковского университета и, наконец, после «русской» революции — Богословский факультет Белградского университета в Югославии. В 1926 году он был пострижен в монахи своим любимым наставником митрополитом Антонием (Храповицким) с именем Иоанн в честь своего родственника, святителя Иоанна Тобольского (†1715). С 1929 по 1934 год он преподавал в сербской православной семинарии в Битоле, где уже тогда был замечен как великий аскет святой жизни.

В 1934 году иеромонах Иоанн был рукоположен во епископа и направлен в Шанхай, где полностью посвятил себя нуждам своей беженской паствы, воспитанию сирот (среди которых было много китайцев), ежедневным церковным службам и огромным трудам поста и молитвы, ни разу за всю свою монашескую жизнь не ложась отдыхать на постели. В 1951 году, позаботившись о благополучной эвакуации своей паствы из Шанхая, он стал архиепископом Брюссельским и Западноевропейским, а в 1963 году — архиепископом Западно-Американским и Сан-Францисским. 19 июня / 2 июля 1966 года скоропостижно скончался в Сиэтле (как сам и предсказывал), сопровождая чудотворную Курскую икону Божией Матери.

Его похороны в Сан-Франциско стали настоящим торжеством Православия. В течение шести дней тысячи людей приходили к его открытому гробу и прикладывались к его святым мощам, и хотя тело не было забальзамировано, в нем не было ни малейшего признака тления. Городские власти дали беспрецедентное разрешение похоронить тело в его соборе, в подвальной усыпальнице, которая по сей день остается местом молитвы и чудесного заступничества; верующие просят помощи у этого святого человека, обращаясь к нему как к живому.

Да упокоит Милостивый Господь душу его со святыми и его святыми молитвами помилует и спасет нас!

Указ № 2-76
ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВА АНТОНИЯ,
АРХИЕПИСКОПА ЗАПАДНО-АМЕРИКАНСКОГО И САН-ФРАНЦИССКОГО
Для всей епархии.

ПЯТНИЦА, 19 июня (2 июля) сего года будет десятой годовщиной со дня блаженного упокоения Его Высокопреосвященства Иоанна, архиепископа Западно-Американского и Сан-Францисского.

Если бы Владыка еще не почил, а продолжал видимым образом свою деятельность как местный епархиальный архиерей, то и тогда этот год был бы для него особенным. Ибо это год 80-летия со дня его рождения и, что еще более исключительно, год 50-летия его монашества и священства.

Посему, если бы ныне Владыку видели, как и прежде, в храмах за Богослужебными книгами на клиросе, или перед престолом Божиим, или в домах и во многих больницах со Святыми Дарами и со словом утешения, вселяющим веру и силу, то это был бы год его золотого юбилея...

Но иной путь был угоден Богу. Испытанный непрестанным трудом, самоотверженным и настойчивым ходатайством за просящих помощи и многими, очень многими скорбями, наш владыка Иоанн почил. И эти десять лет, что прошли ныне, оказались преисполнены молитв преданных и любящих сердец об упокоении души владыки Иоанна, мысленных призываний Владыки как живого и молитв к Богу о наших различных нуждах с надеждой на помощь почившего Владыки.

Это тоже продолжение жизни и деятельности владыки Иоанна... жизни, насыщенной молитвой еще с детства и юности в России, а затем молитвой и заботой о людях — в Сербии, в Китае, на Филиппинах, в Европе и, наконец, здесь, в Америке.

Итак, полвека со дней пострижения Владыки и рукоположения его в сан пресвитера вместе с десятилетием со дня его стремительного путешествия (как бы в предвидении того путешествия, которое должно было последовать) с Чудотворной иконой, Одигитрией Русского Зарубежья, в Сиэтл и оттуда — обратного пути, теперь уже в безмолвии, новопреставленного, в Сан-Франциско! Эти полвека и эти десять лет сияют перед нами ныне как единое пламя жизни архипастыря-аскета, который продолжает жить, но уже иной жизнью: «идеже несть болезни».

Вознесем же во всех наших храмах смиренные молитвы об упокоении души приснопамятного архиепископа Иоанна, молящегося о нас.

† АРХИЕПИСКОП АНТОНИЙ.
Секретарь Епархиального совета,
протоиерей Иоанн Шачнев.
18 июня / 1 июля 1976 г.
Сан-Франциско, Калифорния

В СООТВЕТСТВИИ с этим Указом, десятая годовщина преставления архиепископа Иоанна была отпразднована с особым торжеством в Сан-Франциско: сначала ранней утренней Божественной литургией в Усыпальнице в самый день его преставления, затем вечером (ближе к фактическому часу его кончины) заупокойным бдением в соборе, и на следующее утро (в субботу) Божественной литургией и панихидой, также в соборе, торжественно завершившими двухдневное празднование. Десятая годовщина также праздновалась в монастырях и приходах по всему Русскому Зарубежью, в Сербии, где его почитают как «новое светило Православия», и в Греции, где истинно-православные христиане относятся к нему с особым благоговением. Трогательным выражением чувств этого памятного дня являются следующие слова архимандрита Киприана из старостильного монастыря святых Киприана и Иустины в Фили (Аттика): «Мы только что с великим благоговением и волнением отпраздновали десятую годовщину смерти владыки Иоанна (Максимовича). Его благословение и молитвы всегда да защищают нас!»

 
Архиепископ Иоанн (Максимович):
таким он был в последние годы жизни.


2. «Открытие» митрополита Антония.

СВЯТОЕ ДЕТСТВО архиепископа Иоанна и его глубокое соприкосновение с живыми источниками Святой Руси послужили фундаментом святости его зрелых лет. Но был человек, который направлял, вдохновлял и подталкивал его в определенном направлении — к служению Церкви Христовой в качестве монаха, священника, епископа и Богослова. Это был великий иерарх первой половины нашего века, первый кандидат в Патриархи в 1918 году и первый Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей — митрополит Антоний (Храповицкий).

Юный Михаил Максимович приехал в Харьков для поступления на юридический факультет в возрасте 18 лет в тот самый 1914 год, когда митрополит (тогда архиепископ) Антоний был назначен на кафедру этого важного города. За те немногие три года, которые владыка Антоний провел на этом посту, он так завоевал сердце и доверие молодого студента, так вдохновил его идеалами служения Церкви и России, что можно сказать: именно он сформировал будущего иерарха. Позже, в годы изгнания в Сербии, именно митрополит Антоний постриг его в монашество, призвал к священству и хиротонисал во епископа, и так полюбил его, что посылая в 1934 году епископом в Шанхай, писал: «посылаю вам свою душу, свое сердце».

О том, как владыка Антоний вдохновлял и влиял на архиепископа Иоанна, лучше всего сказано в статье последнего, написанной на основе личного опыта и описывающей годы пребывания митрополита Антония в Харькове:1

___
1 Текст из издания «Православный путь» (Джорданвилль, 1950, стр. 6–9). См. первую главу этого Жития в журнале «The Orthodox Word» за март–апрель 1974 года.


«Особую любовь и заботу вызывала у архиепископа Антония молодежь. Студенты Духовных академий, проезжавшие через Харьков, пользовались Архиерейским домом как своим собственным... Владыка принимал всех с великим радушием, предоставлял им помещение, стол и даже деньги на невинные развлечения. А по вечерам, по окончании епархиальных дел, он приглашал в свои покои всех гостей и проводил время в назидательных беседах до поздней ночи.

Семена, посеянные Владыкой, глубоко западали в молодые души. Оставляя гостеприимный Харьковский Архиерейский дом, студенты часто вспоминали его впоследствии, многие вступали с Владыкой в переписку, рассказывали о нем друзьям, и те также стремились войти с Владыкой в личный или письменный контакт.

Владыка старался влиять на выработку православного мировоззрения и у студентов светских учебных заведений и всячески способствовал их нравственному воспитанию. Посещая домовые церкви учебных заведений и совершая там Богослужения, он всегда произносил глубоко назидательные проповеди, обращенные к уму и сердцу преподавателей и учащихся. Даже молодые люди, далекие от Церкви, чувствовали обращенный на них духовный взор Владыки. Вот почему, когда в 1914 году грозные события, надвигавшиеся на Россию и славянские народы, вызвали патриотический подъем среди молодежи, студенческая демонстрация направилась именно к Архиерейскому дому. Выйдя на балкон второго этажа, где находились покои епископа, архиепископ Антоний обратился к студентам с глубокой речью, в которой выразил свой взгляд на русскую молодежь и веру в то, что в глубине души она всегда благодарна и патриотична, а противоположные течения в ней — лишь наносное, временное явление».

Более всего юный Михаил был впечатлен и вдохновлен религиозным одушевлением архиепископа Антония и его любовью и пастырским попечением о молодежи. Он продолжает свое повествование (говоря о себе в третьем лице):

«Заботясь о поднятии общего нравственного уровня молодежи, Владыка не оставлял без внимания и каждого отдельного молодого человека, которого ему приходилось видеть; с каждым он ласково беседовал. И если ему случалось заметить, что кто-либо настроен так, что мог бы получить от него особую пользу, Владыка старался разыскать его и повидаться.

Однажды архиепископу Антонию сообщили, что у одного из видных представителей харьковского дворянства есть старший сын, студент, который очень интересуется духовными вопросами. Владыка не замедлил просить отца привести сына к нему. Это было делом неслыханным в Харькове в то время, ибо далеко не каждый, даже из людей общественного положения, дерзал пойти к самому Архиепископу, всегда обремененному множеством дел... Прошло несколько месяцев. Приглашение Архиепископа было забыто. Архиепископа Антония пригласили отслужить молебен в одно собрание, где участвовал и вышеупомянутый представитель дворянства. В конце молебна он подошел под благословение к Архиепископу. „Почему Вы прячете от меня своего сына? — спросил Владыка. — Боитесь, что я сделаю его монахом?“ Пораженный тем, что Архиепископ помнит о его сыне, отец стал уверять, что не прячет его, но просто не считал возможным или удобным беспокоить Архиепископа, столь занятого важными делами. „Нет, Вы непременно приведите его; только тогда я Вам поверю“, — сказал Владыка. Вернувшись домой, отец рассказал об этом случае, который всех изумил...

Отец решил теперь привести сына к Архиепископу, но как будто что-то мешало этому. То сын заболел, то отцу пришлось уехать из Харькова по делам. Визит к Архиепископу был отложен на неопределенное время.

Однажды архиепископ Антоний читал лекцию в Земельном зале. Среди слушателей был и тот самый студент. В перерыве он подошел под благословение. Окружавшие Владыку указали, что это тот самый студент, о котором он говорил с отцом. „Так это тебя родители прячут от меня!“ — воскликнул Владыка, обнимая его. Тот ответил, что его вовсе не прячут, доказательством чего служит его присутствие на лекции. „Тогда скажи отцу, чтобы он непременно пришел ко мне вместе с тобой“.

После этого отцу ничего не оставалось, как пойти с сыном к Архиепископу. Архиепископ Антоний не замедлил с ответным визитом и, не застав родителей дома, но узнав, что дома дети, все же вошел в дом, благословил детей и беседовал с ними.

С того времени вся эта семья вошла в тесный контакт с Владыкой, горячо полюбив своего архипастыря, и во все последующие годы находилась под его духовным руководством. Молодой человек, которого Владыка „открыл“ и который духовно возрастал под его руководством, ныне является епископом Русской Зарубежной Церкви».

Архиепископ Никон Вашингтонский и Флоридский, другой духовный сын митрополита Антония, в своих воспоминаниях об архиепископе Иоанне (в «Летописи» епископа Саввы, гл. 29), отмечает, что младший иерарх претворял в жизнь тот педагогический метод, которому он научился у митрополита Антония: «Сущность этого педагогического метода состоит в личном участии, в воспитании, наполненном заботой о каждом ученике, и в раскрытии духовной жизни в его душе. Молодой иеромонах Иоанн полностью усвоил этот метод и соединил его с безграничным молитвенным трудом...» И действительно, религиозно настроенные молодые люди, знавшие владыку Иоанна, могут засвидетельствовать тот великий интерес и заботу, которые он проявлял, вдохновляя их православным рвением и вовлекая в служение Церкви, зажигая в них пламя, которое было возжжено в его собственной душе теплым сердцем митрополита Антония.

 
Митрополит Антоний (Храповицкий) (1863–1936) – незадолго до назначения архиепископом Харьковским. 28 июля / 10 августа этого года исполняется 40 лет со дня его преставления.


3. ЛЕТОПИСЬ
епископа Саввы Эдмонтонского.

ПРАВОСЛАВНАЯ ЖИЗНЬ — будь то в приходах, монастырях или пустынях — протекает в своем обычном тихом русле, по большей части незаметно, слагаясь в основном из повседневной духовной брани обычных грешников, которые, тем не менее, надеются на свое спасение. Но по благодати Божией часть этой сокровенной жизни во Христе проявляется в выдающихся примерах действия Божия среди людей и святых подвигах, предпринятых во Имя Его. Цель этих летописей, будь то об отдельном святом или о целом народе, — назидать и вдохновлять новое поколение христианских подвижников, которые часто изнемогают и подвергаются искушению ослабить силы в битве за достижение своей Небесной Родины.

Особенно в наши дни немощной веры сильно искушение расслабиться или вовсе оставить борьбу за спасение, и этот век для православных христиан порой кажется, прежде всего, хроникой неудач, материалом скорее для праздных сплетен, нежели для достойной записи. Где события нашего времени, достойные такого летописца, как великий преподобный Нестор Киево-Печерский?

И все же наш бесславный век тоже поставляет граждан для Небесного Царства и даже героев веры. Они не являются в земной славе и великолепии, и их нужно искать усерднее, чем в прежние века; но они существуют, и они также ждут своего летописца.

Одним из таких летописцев нашего времени был покойный епископ Савва Эдмонтонский (†1973), который был настолько поражен жизнью архиепископа Иоанна, что провел последние годы своей жизни, собирая материалы для целой книги о нем. Многие из этих материалов были опубликованы в церковном периодическом издании «Православная Русь», но большая часть осталась неопубликованной к моменту его смерти, и у него не было возможности привести все собранное в надлежащий порядок, как он того желал. После смерти он оставил сей материал и свою неоконченную книгу Братству преподобного Германа Аляскинского, которое приняло на себя священный долг продолжить и завершить его труд в меру своих сил. Книга, которая в итоге получилась, — это не «Житие архиепископа Иоанна», а именно летопись его почитания и проявления его святой жизни и чудес православным христианам этих последних времен. Первый том этого труда был издан (на русском языке) к десятилетию со дня преставления архиепископа Иоанна под названием: «Летопись почитания архиепископа Иоанна (Максимовича)».

«Летопись» ценна прежде всего не столько фактическим материалом, который она дает, сколько оценкой архиепископа Иоанна. В наше время часто случается так, что истинные праведники заканчивают свой путь в таком смирении и отсутствии внешней славы, что память о них вскоре предается фактическому забвению, и польза от их святой жизни во многом утрачивается для тех, кто следует за ними.

Достойный летописец, подобный епископу Савве, может, таким образом, сослужить великую службу Церкви именно своей правильной оценкой святого человека, ставшего предметом его заботы. В этой оценке архиепископа Иоанна епископ Савва не доверяет лишь собственному мнению или чувствам, но призывает многих досточтимых свидетелей. Так, целые главы или части глав посвящены свидетельствам о святой жизни владыки Иоанна митрополита Филарета (гл. 20), митрополита Антония (Храповицкого) (гл. 20-21), архиепископа Аверкия (гл. 1), архиепископа Никона (гл. 29), архимандрита Константина (гл. 7), епископа Николая (Велимировича) (гл. 13), протоиерея Валерия Лукьянова (гл. 22), церковного историка Николая Тальберга (гл. 23) и (большая часть книги) простых церковных людей, испытавших на себе его любовь и чудеса, сотворенные по его молитвам. Другая очень ценная часть книги посвящена отрывкам из святых Отцов и параллелям из житий святых, проливающим свет на святость владыки Иоанна.

Но самая трогательная часть «Летописи» — это свидетельство самого владыки Саввы. В каждом его слове, и особенно в его проповедях о владыке Иоанне (гл. 2, 3, 11), чувствуется безграничная любовь и почитание младшим иерархом старшего, его рвение донести его ценность до церковного народа, который не может позволить себе потерять такое сокровище, а также его скорбь о том, что в наши времена охлаждения веры и любви не многие поймут его или увидят необходимость в таком рвении. В своем усердии ради памяти человека, который был истинным юродивым Христа ради посреди нашей жизни 20-го века (даже церковной жизни) с ее расчетом и мелочной логикой — епископ Савва сам стал юродивым Христа ради, не заботясь о мнении мира сего, лишь бы он мог говорить истину о том, кто жил по совершенно иным стандартам православной духовной жизни.

Ряд материалов, собранных в этой «Летописи», уже появился на английском языке в журнале «Православное Слово», и еще больше будет представлено в будущих выпусках. Пусть же они будут прочитаны и оценены по достоинству, помня завет, который епископ Савва ныне передал тем, кто следует за ним: «Господи Боже наш, по велицей Твоей милости, прослави раба Твоего, подвижника и страдальца владыку Иоанна, и прости нас, помилуй нас и благослови нас!»

 
ЕПИСКОП САВВА ЭДМОНТОНСКИЙ
(†1973, 17/30 января).
С архиепископом Иоанном (Максимовичем).


 

4. ПРАВОСЛАВНОЕ БОГОСЛОВИЕ
архиепископа Иоанна (Максимовича).

Несколько лет назад одна игумения Русской Зарубежной Церкви, женщина праведной жизни, говорила поучение в храме обители в день престольного праздника, на Успение Пресвятой Богородицы. Она слезно умоляла сестер и паломников, собравшихся на праздник, всецело и безоговорочно принимать то учение, которое Святая Церковь нам передает, которое она с таким тщанием блюла в течение всех веков, и не выбирать для себя, что в нем «важно», а что «второстепенно»; ведь считая себя мудрее Священного Предания, можно и совсем его утерять. Итак, когда Церковь повествует нам в ее песнопениях и через святые иконы, что святые апостолы чудесным образом собрались со всех концов вселенной, чтобы присутствовать при Успении и Погребении Пресвятой Богородицы, мы, будучи православными христианами, не свободны отрицать или перетолковывать это, но должны верить церковному Преданию просто и чистосердечно.

Молодой американец, принявший Православие и выучивший русский язык, присутствовал при этом поучении. Глядя на иконы, написанные в традиционном иконописном стиле, на которых апостолы изображены на тучах, несущих их к Успению Божией Матери, он как раз сам задумывался над этим вопросом. Спрашивалось, действительно ли мы должны понимать это как чудесное событие или это просто «поэтическое» объяснение собрания всех апостолов к этому событию, или может даже некое оригинальное «идеализированное» изображение вообще не состоявшегося события? (Таковы, на самом деле, вопросы, занимающие некоторых современных «православных богословов»). Слова праведной игумении глубоко поразили молодого американца-неофита, и ему стало ясно, что есть нечто более глубокое в восприятии и понимании Православия, чем то, что открывает нам наш ум и наши чувства. В то мгновение православное Предание передавалось ему не книгами, а живым сосудом, восполненным этим учением и Преданием, и необходимо было воспринимать не умом только или чувствами, но, прежде всего сердцем, которое таким образом и начало глубже проникаться Православием.

Впоследствии молодой неофит познакомился, через чтение и лично, со многими Богословски образованными православными христианами. Это были наши современные «Богословы», которые учились в православных учебных заведениях и стали «Богословами-специалистами». Они обычно охотно поясняли что православно, а что инославно, что важно, а что второстепенно в самом Православии, и некоторые из них гордились своим «консерватизмом», или «традиционализмом», в вопросах веры. Но ни в одном из них не чувствовался авторитет той простой игумении, которая говорила его сердцу, несмотря на всю свою «Богословскую необразованность».

И сердце этого неофита, только начинающего сознательную православную жизнь, жаждало понимания того, как верить, что означало и кому верить. Он был уж очень человеком нашего века и современного воспитания, чтобы суметь просто отречься от своих собственных размышлений и слепо верить всему сказанному ему; да и совершенно очевидно, что Православие и не требует такого: ведь сами творения святых Отцов — это живое свидетельство о трудах человеческого разума, просвещенного Божией благодатью. Но также очевиден и некий недостаток у современных «Богословов», которые, несмотря на всю присущую им «логичность», последовательность и знание святоотеческих текстов, не смогли передать дух, характер и обаяние Православия, как смогла простая, неученая игумения.

Поиски нашего неофита, поиски контакта с истинным и живым православным Преданием, завершились встречей с архиепископом Иоанном (Максимовичем). В нем он нашел и образованного Богослова «старой» школы, но в то же время очень осведомленного о критике такого рода Богословия в современной Богословской мысли, и который своим чутким умом мог распознать Истину, где Она могла быть оспоренной. Но в нем было и то, чего не хватало всем Богословским «мудрецам» нашего века — простота и авторитетность благочестивой игумении, которые так поразили сердце молодого Богоискателя. Владыка Иоанн покорил его ум и сердце не потому, что он стал для него «непогрешимым» — в Церкви Христовой нет ничего такого, — но потому, что он в этом святителе увидел пример Православия, настоящего Богослова, чье Богословие было последствием праведной жизни и глубоко укоренено в Священном Предании Православной Церкви... И наш молодой неофит обнаружил, что, несмотря на его чуткий ум и критическое мышление, слова владыки Иоанна гораздо чаще согласовались со словами простой игумении, чем со словами образованнейших современных Богословов.

Богословские труды владыки Иоанна не принадлежат определенной «школе», в них не видно «влияния» ни одного Богослова недавнего прошлого. Правда, владыка Иоанн был призван Богословствовать — в таком же смысле, в котором он был призван к монашеству и служению Церкви своим великим учителем митрополитом Антонием (Храповицким), и так же верно, что он полностью освоил стремление своего наставника отстаивать необходимость «возврата к святым Отцам» и к Богословию, основанному на моральной и духовной жизни, нежели чисто академическому. Но Богословские труды самого митрополита Антония очень различны и в духе, и в самом замысле, и в содержании. Он много вращался в современных ему академическом и интеллигентском обществах, и многие его сочинения посвящены аргументам и апологетике, приемлемым в знакомых ему кругах. В трудах владыки Иоанна, наоборот, совершенно отсутствует апологетика, они не открыты для дискуссии. Он не спорил, а просто излагал Православное учение. Когда была необходимость опровергать ложные учения, (самым ярким примером чего служат его две длинные статьи о софианстве Булгакова), слова Владыки убеждали не последовательностью или логичностью аргументации, а самой силой изложенного им святоотеческого учения и цитируемых текстов. Он обращался не к академической или образованной среде, а к неповрежденной православной совести, и он не говорил о «возврате к святым Отцам», потому что то, что он писал, было просто пересказом и передачей святоотеческого Предания, без всякой попытки оправдать или извинить такой подход.

Источники Богословия владыки Иоанна очень просты: Священное Писание, святоотеческие писания (в особенности великих Отцов IV и V веков) и самое отличающее — православные Богослужебные тексты. Последние, которые редко использовались в таком объеме новейшими Богословами, указывают на чисто практический, нежели научный подход владыки Иоанна к Богословию. Очевидно, что он был полностью поглощен Богослужением Православной Церкви и что его Богословие вдохновлено этим прямым источником. Вдохновение приходило не во время часов досуга, предоставленных для Богословствования, а во время его ежедневного присутствия на всех церковных службах. Он воспринимал Богословие как неотъемлемую часть обыденной жизни, и, несомненно, это сделало его Богословом в гораздо большей степени, чем формальные Богословские занятия.

Следовательно, у владыки Иоанна мы не обнаружим Богословской «системы». Нельзя это понимать как «протест» против великих трудов «систематического Богословия» XIX века в России. Владыка, без всяких сомнений, пользовался систематическими катехизисами того времени в своей миссионерской деятельности. (Как это делали многие великие святители и Греции, и России в XIX и XX веках, считая эти катехизисы превосходными пособиями для православного просвещения своих народов). В этом Владыка не следовал моде и не принадлежал к какому-либо течению среди Богословов и их последователей ни в прошлом, ни в настоящем, так как они слишком часто чересчур большое значение придают какому-нибудь определенному взгляду на православное Богословие. Он в равной степени уважал митрополита Антония (Храповицкого) и его «антизападную тенденцию» и митрополита Петра (Могилу), который якобы был слишком «под влиянием» Запада. Когда говорили ему о недостатках этих великих святителей и защитников Православия, Владыка отмахивался и говорил, что это «неважно», потому что он, прежде всего, думал о великом святоотеческом наследии, которое эти Богословы успешно передавали, несмотря на недостатки. Многие современные молодые Богословы, часто подходящие к православному Богословию слишком абстрактно, теоретически, полемично и односторонне, могли бы поучиться у Владыки.

Для владыки Иоанна Богословские «категории» даже мудрейших ученых Богословов были «неважны»; точнее, они были неважны, если они не передавали Истину и суть дела, а просто заучивались. Один случай, происшедший, когда Владыка был в Шанхае, ярко характеризует свободу его Богословского мышления. Однажды, присутствуя на устных экзаменах по Закону Божию старшего класса школы кафедрального собора, он прервал безошибочное перечисление учеником «второстепенных пророков» Ветхого Завета резким и категорическим замечанием: «Нету «второстепенных» пророков!» Понятно, Батюшка-учитель класса обиделся на то, что Владыка подрывает его учительский авторитет, но, наверное, до сегодняшнего дня ученики помнят это кажущееся странным отрицание принятых «категорий», а, возможно, некоторые из них поняли и то, что владыка Иоанн хотел сказать: у Бога все пророки велики и важны, и этот факт гораздо важнее всех «категорий» – наших знаний о них, какими бы они ни были правильными сами по себе. В своих Богословских статьях владыка Иоанн часто таким неожиданным поворотом мысли открывает нам новую сторону или более глубокое значение обсуждаемого предмета. Очевидно, что для него Богословие было не просто человеческой, земной наукой, чьи сокровища исчерпываются нашими рационалистическими интерпретациями или в которой мы можем стать самодовольными «экспертами», но было чем-то ведущим к Небесному, что должно привлекать наши умы к Богу и Небесным реальностям, которые нельзя постичь логическими системами мышления.

Известный русский церковный историк Н. Тальберг предлагает нам (в «Летописи» eпископа Саввы, гл. 23), прежде всего, понимать владыку Иоанна как «юродивого Христа ради, оставшимся таковым и в епископском сане», и в этом качестве сравнивает его со святым Григорием Богословом, который в том же, в чем и владыка Иоанн, не соответствовал стандартным пониманиям «облика» епископа. Именно это «юродство» (по мирским понятиям) придает характерный тон Богословским сочинениям и святого Григория, и владыки Иоанна; и тот, и другой отдаляются от «общественного мнения», от того, как «все думают» и таким образом не зависят от какого-либо «течения» или «школы». Они подходят к Богословским вопросам с возвышенной, не академической точки зрения и этим избегают мелких ссор и сварливого духа. С новыми, неожиданными поворотами мысли их сочинения, прежде всего, становятся источником вдохновения и более глубокого понимания Божиего откровения.

Пожалуй, больше всего поражает абсолютная простота Владыкиных сочинений. Сразу ясно, что он принимает православное Предание прямо и безоговорочно, без всяких «двуличных» мыслей о том, как можно верить в это Предание и все-таки оставаться «развитым, культурным» человеком. Он знал современную «критику» и, будучи спрошен, мог дать конкретные, четкие причины своего несогласия с ней в большинстве вопросов. Он тщательно изучил вопрос «западного влияния» в Православии в течение предыдущих столетий и держался трезвой, уравновешенной точки зрения, осторожно разбираясь в том, что должно исключать как неприемлемое для Православия и чего не следовало рекомендовать, но из-за чего не следовало «горячиться», и в том, что можно было принять как соответствующее православному образу жизни и благочестия. (Из этого становится ясно, что у владыки Иоанна не было «предубеждений», он все проверял исключительно трезвым православным учением). Но, несмотря на все его знания и умение критически размышлять, он продолжал верить в православное Предание просто, каким оно и передано нам Церковью. Большинство современных православных Богословов, даже если они не подвержены самому крайнему протестантско-реформаторскому мышлению, все-таки смотрят на православное Предание через академическую обстановку, привычную для них. А владыке Иоанну, прежде всего, были «привычны» православные Богослужения, которым он посвящал много часов ежедневно, и таким образом у него отсутствует даже малейший «привкус» рационализма (не обязательно даже в плохом смысле этого слова), который находим и у самых выдающихся академических Богословов. В его сочинениях нет «проблем»; его обыкновенно многочисленные цитаты лишь только указывают, где находится учение Церкви. В этом смысле он абсолютно единодушен с «мышлением святых Отцов» и кажется нам как бы одним из них, а не просто комментатором Богословия прошлого.

Богословские сочинения владыки Иоанна, напечатанные в различных церковных периодических изданиях в течение четырех десятилетий, никогда не были собраны в один том. Имеющиеся сегодня у Свято-Германовского братства наполнили бы книгу в 200 страниц. Его более длинные сочинения написаны им в молодости, еще будучи иеромонахом в Югославии, где его уже признавали выдающимся православным Богословом. Особенно ценны его две статьи о софианстве Булгакова, из которых одна очень убедительно и объективно указывает на полное невежество Булгакова в сфере патристики, а вторая еще более ценна как классическое изложение истинного святоотеческого учения о Премудрости Божией. Среди его более поздних сочинений следует обратить внимание на статью о православной иконописи (в которой он, кстати, оказывается гораздо более осведомлен в вопросе «западного влияния» в иконописи, чем его учитель, митрополит Антоний); на серию проповедей, названную «Три Евангельских праздника», в которой он открывает более глубокое значение нескольких «второстепенных» церковных праздников, и на статью «Церковь — Тело Христово». Более краткие статьи и проповеди владыки Иоанна тоже Богословски насыщены. Одна проповедь начинается с «Гимна Богу» святителя Григория Богослова и в таком же возвышенном, патристическом тоне обличает современное безбожие. В другой, произнесенной в Великий Пяток 1936 года, Владыка обращается к умершему Христу, лежащему во гробе. Она могла бы быть сказанной тем же святым Отцом.

Начинаем эту серию публикаций с классического изложения владыкой Иоанном Православного учения о почитании Божией Матери и важнейших ошибках, направленных против него. Самая длинная глава является ярким и четким опровержением латинского догмата о «непорочном зачатии».

 
Иеромонах Иоанн (Максимович) в 1927 году.


5. ПРАВОСЛАВНОЕ ПОЧИТАНИЕ БОЖИЕЙ МАТЕРИ.
Архиепископ Иоанн (Максимович).

 
Корсунская икона Божией Матери, написанная П. М. Софроновым в Сан-Франциско для архиепископа Иоанна.


«Достойно есть величати Тя, Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим».

I. ПОЧИТАНИЕ БОЖИЕЙ МАТЕРИ ВО ДНИ ЕЕ ЗЕМНОЙ ЖИЗНИ.

ОТ АПОСТОЛЬСКИХ ВРЕМЕН и до наших дней все истинно любящие Христа воздают почтение Той, Которая родила Его, воспитывала и оберегала в дни детства. Если Ее избрал Бог Отец, сошел на Нее Дух Святый, Бог Сын вселился в Нее, повиновался Ей в дни детства, заботился о Ней, вися на кресте, то не должен ли Ей кланяться всякий, исповедующий Святую Троицу?

Еще в дни Ее земной жизни друзья Христовы, апостолы, проявили большую заботливость и преданность по отношению к Матери Господа, в особенности евангелист Иоанн Богослов, который, исполняя волю Ее Божественного Сына, взял к себе и заботился о Ней, как о Матери, с того времени, как Господь со креста изрек ему: «Се мати Твоя» (Ин.;19:27).

Евангелист Лука написал несколько Ее изображений, одни вместе с Предвечным Младенцем, другие без Него. Когда он принес и показал их Пресвятой Деве, Она одобрила их и сказала: «Благодать Сына Моего будет с ними», и повторила некогда в доме Елисаветы воспетую Ею песнь: «Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе, Спасе Моем» (Лк.;1:46)

Впрочем, Дева Мария уклонялась во время своей земной жизни от славы, принадлежащей Ей как Матери Господа. Она предпочитала проводить жизнь в тишине и подготовляться к переходу в вечную жизнь. До последнего дня Своей земной жизни Она заботилась о том, чтобы оказаться достойной Царства Сына Своего, и перед смертию молилась, чтобы Он избавил Ее душу от злобных духов, встречающих людские души по пути к Небу и стремящихся захватить их, чтобы отвести к себе в ад. Господь исполнил молитву Своей Матери и в час кончины Ее Сам пришел с Неба со множеством ангелов принять Ее душу.

Так как Божия Матерь молилась еще о том, чтобы могла проститься с апостолами, то Господь собрал к Ее кончине и всех апостолов, кроме Фомы, невидимой силой донесенных в тот день в Иерусалим со всех концов вселенной, где они проповедовали, и они присутствовали при Ее блаженном переходе в вечную жизнь.

Со священными песнопениями предали апостолы погребению Ее Пречистое тело, а на третий день открыли гроб, чтобы еще раз поклониться останкам Божией Матери, вместе с прибывшим тогда в Иерусалим апостолом Фомой. Но они не нашли в гробе тела и в недоумении вернулись к себе, а во время трапезы им явилась на воздухе Сама Богоматерь, сияющая Небесным светом и поведала, что Сын Ее прославил и тело Ее, и Она, воскрешенная, предстоит Его Престолу. При сем обещала Она быть с ними всегда.

Апостолы с великой радостью приветствовали Богородицу и стали Ее почитать не только как Мать их возлюбленного Учителя и Господа, но и как свою Небесную Помощницу, Покровительницу христиан и Заступницу за весь род людской перед Праведным Судией. И всюду, где проповедовалось Евангелие Христово, прославляться стала и Его Пречистая Матерь.

II. ПЕРВЫЕ НЕДРУГИ ПОЧИТАНИЯ БОГОМАТЕРИ.

ЧЕМ БОЛЕЕ распространялась Христова вера, чем больше на земле славилось Имя Спасителя мира, а вместе с Ним и Та, Которая удостоилась быть Матерью Богочеловека, тем больше увеличивалась и ненависть к Ней врагов Христовых. Мария была Мать Иисусова. Она явила невиданный пример чистоты и праведности, к тому же Она, и переселившись из этой жизни, была могущественною, хотя и невидимою телесными очами поддержкою христиан. Поэтому все, кто ненавидел Иисуса Христа и не веровал в Него, кто не понимал Его учения, вернее сказать, не хотел понимать так, как понимала Церковь, кто хотел Христову проповедь заменить своими человеческими умствованиями – все они ненависть ко Христу, к Евангелию и Церкви переносили на Пречистую Деву Марию. Хотели унизить Мать, чтобы тем разрушить и веру в Ее Сына, создать ложное представление о Ней среди людей, чтобы иметь возможность и все Христианское учение перестроить на других основаниях. В утробе Марии соединился Бог и человек, Она была Той, Которая послужила как бы лествицей для Сына Божия, сшедшего с Неба. Нанести удар почитанию Ее – значит ударить Христианство по корню, разрушить в самом основании.

И самое начало Ее Небесной славы ознаменовалось на земле вспышкой злобы и ненависти к Ней неверных. Когда после Ее святой кончины апостолы несли Ее тело для погребения в Гефсиманию к выбранному Ею месту, Иоанн Богослов впереди нес райскую ветвь, которую за три дня перед тем архангел Гавриил принес Святой Деве, придя с Небес возвестить Ей о предстоящем переходе Ее в Небесные обители.

«Во исходе Израилеве от Египта, дому Иаковля из людей варвар» (Пс.;113:1) – начал апостол Петр, «аллилуиа» подхватило все собрание апостолов и их учеников, как, например, Дионисий Ареопагит, также чудесно доставленных тогда в Иерусалим. И когда пелась эта священная песнь, называвшаяся у евреев «великая аллилуиа», т.е. великое «хвалите Бога», один еврейский священник, Афоний, подскочил к носилкам и хотел, опрокинув их, бросить на землю тело Богоматери.

Дерзость Афония была тотчас наказана:
архангел Михаил невидимым мечом отсек ему руки, оставшиеся висеть на носилках. Пораженный Афоний, испытывая мучительную боль, в сознании своего греха обратился с молитвой к ненавидимому им дотоле Иисусу и был тотчас исцелен. Он не замедлил принять Христианство и исповедать его пред своими бывшими единоверцами, за что и принял от них мученическую кончину. Так попытка оскорбить честь Богоматери послужила к Ее большему прославлению.

Враги Христовы не решились больше тогда грубою силою проявлять свое непочтение к телу Пречистой, но злоба их не прекратилась. Видя, что Христианство всюду распространяется, они начали распространять про христиан разные гнусные клеветы. Не пощадили они и имя Матери Христовой и выдумали, будто Иисус из Назарета происходил из низкой и безнравственной среды, и Мать Его дружила с одним римским солдатом.

Но ложь была здесь слишком очевидная, чтобы эта выдумка могла привлечь к себе серьезное внимание. Всю семью Обручника Иосифа и Саму Марию хорошо знали современные им жители Назарета и его окрестностей. «Откуду Сему премудрость сия и силы? Не Сей ли есть тектон, сын тектонов, Иосифов, сын Мариин, брат же Иакову и Иосии, и Иуде, и Симону? И не сестры ли Его зде суть в нас?» – говорили Его соотечественники в Назарете, когда Христос обнаружил перед ними в синагоге Свою неземную мудрость. (Мф.;13:54–55; Мк.;6:3; Лк.;4:22). В маленьких городках хорошо известны семейные подробности каждого; за чистотой брачной жизни тогда весьма строго наблюдали.

Неужели бы к Иисусу с уважением относились, позволяли проповедовать в синагоге, если бы Он был рожден от незаконного сожительства? К Марии был бы применен закон Моисеев, повелевавший побивать камнями подобных лиц; фарисеи не раз бы воспользовались случаем упрекнуть Христа за поведение Его Матери. А между тем было обратное, Мария пользовалась большим уважением, в Кане была почетною гостьей на свадьбе, и даже, когда осудили Сына Ее, никто не позволил себе высмеивать или порицать Его Мать.

(Продолжение следует.)

 


6. ПРАВЕДНИКИ ЖИВУТ ВОВЕКИ.
Из 30-й главы «Летописи» епископа Саввы.
ОДНИМ ИЗ САМЫХ ТРОГАТЕЛЬНЫХ и впечатляющих моментов в жизни архиепископа Иоанна является, попросту говоря, его продолжающееся присутствие среди нас. Совершенно очевидно, как заявил один иерарх в самый день похорон Владыки, что он не умер, а жив, и во многом он открывает себя тем, кто верит в его святость. У нас нет записей о многих великих или потрясающих чудесах за эти десять лет (что является скорее доказательством нашей холодности и маловерия, чем чего-либо другого), но есть много малых признаков того, что верующий православный народ призывает его как живого святого — и он отвечает им, посещая их, являясь им, наставляя и вдохновляя их на смиренном и трезвенном пути Истинного Православия. Многие люди предпочитают хранить молчание о своем «малом» опыте близости архиепископа Иоанна; но следующих свидетельств достаточно, чтобы показать, что эта близость очень реальна для тех, кто ищет его молитв и руководства. Все свидетельства взяты из писем, написанных Братству преподобного Германа Аляскинского; большинство из них были написаны на английском, а не на русском языке, и все, кроме одного, получены от людей, которые не знали архиепископа Иоанна при его жизни. Здесь они расположены в хронологическом порядке, как они и представлены в последней главе «Летописи» епископа Саввы.

1. «О владыке Иоанне я знаю только то, что читала в вашем журнале. В прошлом году, после 20-го октября, моя мать лежала в больнице с сильной болью в желудке. Я была очень расстроена, боясь, что у нее рак; и вот, в ночь перед тем как врач должен был сообщить мне результаты анализов, я увидела сон. Множество людей стояло вокруг большой белой церкви с русскими куполами. Старец в белом вышел из церкви с посохом и пошел через улицу прямо к моей матери и ко мне. Когда он подошел к нам, я узнала по его фотографии, что это был владыка Иоанн. Он благословил мать и меня, и я тут же проснулась. Я больше не беспокоилась о маме. Как выяснилось, у нее была язва, которая быстро зажила. Теперь я часто думаю о Владыке».

25 июля 1973 г. — Т. Х., Онтарио, Канада.

2. «Портреты блаженного архиепископа Иоанна прибыли как раз в то время, когда мы уезжали в Европу. Испытывая некоторые опасения относительно безопасности наших самолетов, автобусов, автомобилей и поездов, и уповая на помощь много путешествовавшего блаженного Иоанна, мы были очень благодарны за то, что смогли взять его портрет с собой во все наши поездки. На самом деле, наш друг М. рассказывает нам, что он был спасен от автомобильной аварии чудом, совершенным блаженным архиепископом Иоанном. М. ехал в своей машине в ночное время на значительной скорости, когда на краю дороги появился огромный олень и бросился к его машине. Но прежде чем зверь успел достичь автомобиля, он был внезапно остановлен, и в то же время М. очень отчетливо почувствовал присутствие блаженного Иоанна».

25 января 1974 г. — Б. Н., Южная Дакота.

(Примечание редакции: Следующий случай произошел с американцем, обратившимся в Православие, чья мать умерла, не успев стать православной. Он пребывал в скорби и неуверенности в том, как молиться за нее, когда получил этот ответ от владыки Иоанна, который он также истолковал как знак того, «что мы должны быть миссионерами и проявлять любовь и заботу о неправославных вокруг нас»).

3. «Днем я читал журнал "The Orthodox Word" за май-июнь 1974 года. Сначала я посмотрел на фотографию усыпальницы владыки Иоанна. Глядя на нее, я снова прочитал тропарь ему и по окончании почувствовал побуждение приложиться к его усыпальнице, сказав ему, как мне жаль, что я не посещал ее чаще в Сан-Франциско, когда бывал там.

Затем я взглянул на фотографию моей матери и снова попросил его помолиться о ней, чувствуя уверенность, что он о ней молится. Затем мои веки отяжелели, глаза закрылись, и я погрузился в некое забытье, во время которого увидел свою мать в фартуке, разговаривающую почти так же, как в последние годы ее жизни. Затем внезапно я почувствовал, что Владыка молится о ней.

Затем я снова увидел ее, но на этот раз на коленях, плачущую и говорящую, как она сокрушается о своих грехах. Она плакала так громко и горько, что я почти слышал ее реальный голос в комнате. У меня возникло побуждение присоединиться к Владыке в молитве и не открывать глаз. Я начал молиться просто, но искренне, чтобы Бог помиловал ее, и я очень сильно ощущал присутствие Владыки, хотя и не видел его так, как видел свою мать. Она продолжала плакать с великой скорбью и наконец исчезла. Вскоре я увидел владыку Иоанна, но только со спины. Я не мог видеть его лица, только покрывало его камилавки и часть бороды сбоку, затем верхушку его епископского посоха и рукав его рясы. Он начал медленно уходить, и я ясно заметил, что на нем была простая черная монашеская мантия, а не епископская. Затем он медленно и с достоинством вышел, и я так и не увидел его лица, но был уверен, что это он. Затем я открыл глаза, встал и снова вслух прочитал тропарь ему, обратившись на Восток, и поцеловал фотографию его усыпальницы.

Я не знаю полного значения того, что я испытал... Одно отмечаю: Владыка ничего не сказал и не давал никаких обещаний. Я был просто заверен в его молитвах и в необходимости моих собственных и чужих молитв. Я также отмечаю, что на нем была монашеская мантия и посох, а не епископская мантия и посох. Это указало бы мне на то, что он делал то, что делал, в частном порядке, а не как епископ в официальном качестве, что означало, что он подтверждает церковный запрет на приношение общественных молитв за усопших неправославных, но также подтверждает учение о том, что частные молитвы за них имеют большую ценность и должны поощряться».

6 сентября 1974 г. — Дж. М., Янгстаун, Огайо.

4. «Вот кое-что, о чем я вам еще не рассказывал, но о делах святых нужно сообщать всему миру. Несколько лет назад, когда я был в великой скорби, покойный владыка Иоанн (Максимович) явился мне во сне. Я увидел посреди нашей церкви гроб, а в нем владыку Иоанна, лежащего в мантии. Владыка перекрестился, встал и сказал мне: "Молись за раба Божиего Василия (который умер за несколько лет до этого) и за..." (кого-то, чье имя я не смог разобрать, но позже я понял, что это был наш жилец Е., который умер)».

14 декабря 1975 г. — А. П., Сан-Франциско, Калифорния.

5. «У моей матери язва, которую нельзя оперировать, и она мучилась последние три года. В 1975 году ее госпитализировали трижды. Ей становилось очень плохо по ночам, а на следующий день она оказывалась в больнице. Там она лежала в постели и получала питание через капельницу в руку; через несколько дней она возвращалась домой.

Но в ноябре 1975 года ее настиг еще один приступ, и на этот раз у нее была температура около 102 градусов (около 38,9°C — прим. пер.) или около того (она маленького роста, и ее нормальная температура — 96 /35,5°C/). Сказали, что она сможет пойти домой, когда спадет жар. Моя мать не верит в Бога и Его милосердие, но в этот раз она попросила меня помолиться за нее, и я сказал, что помолюсь. Она пролежала в постели семь дней, и врачи сказали, что не могут сбить температуру.

Тогда я получил кусочек мантии Владыки от подруги, которая знала блаженного архипастыря. Она велела мне дать матери кусочек артоса и святую воду, а затем приложить кусочек мантии к ее лбу и попросить Владыку помолиться за нас. Я ушел от нее поздно днем, и она заснула, а на следующий день у нее не было температуры. Через день ее выписали, и с тех пор она пребывает в добром здравии. Верующие радовались чуду».

2 февраля 1976 г. — П. Х., Берлингейм, Калифорния.

6. «В ночь на 1 января н. ст., после молитвы блаженному владыке Иоанну (Максимовичу) и помазания маслом из лампады, горящей у его усыпальницы, встав ото сна 1 января, я обнаружил, что кровотечение, которое я наблюдал в течение двух дней, прекратилось. Дивен Бог во святых Своих!»

Январь, 1976 г. — М. П., Нью-Джерси.

7. «В прошлый понедельник вечером мне приснился сон о блаженном владыке Иоанне Сан-Францисском, который я не забуду, пока жив. Это был такой сон, который мне хотелось бы, чтобы не заканчивался, и я проснулся с такой радостью и счастьем, и почувствовал себя столь недостойным того, что он пришел ко мне во сне.

Блаженный Владыка был в подряснике и с панагией. Он наклонился, глядя на меня как бы сбоку, его волосы были черными с проседью, он снял очки и сказал, что рад моему рукоположению в сан диакона, а также сказал: „Я очень рад также тому, что ты часто молишься о больных во время Богослужений. Не забывай больных, всегда молись о них и навещай их“; и я сказал: „Да, Владыка, я буду“.

Затем Т., наш прихожанин, сказал ему: „Пожалуйста, расскажите мне о житиях святых из Ирландии?“ — ибо Т. было приятно, что Владыка в прежние дни обратил внимание на дораскольных святых Запада. И Владыка с Т. начали беседовать. И на этом сон закончился. Никогда в моей жизни не случалось ничего более радостного. До этого сна я был безработным более девяти недель, но на следующий день после сна меня наняли... Так необходимо молиться этим блаженным людям, которые так возлюбили Христа и Его Церковь, и в то же время делать то, что они делали, пока были на земле (но я верю, что духом они все еще здесь). Как часто мы читали о том, как блаженный владыка Иоанн ходил навещать больных, заботился о них и очень часто молился о них».

9 января 1976 г. — о. Д. С., Нью-Йорк.

8. «Я включил сюда заметку, которую написал еще в 1972 году:

«Сегодня мой друг Ф. К., католик, рассказал мне о сне, который приснился ему прошлой ночью. Вчера я сказал ему, что когда он поедет в Сан-Франциско на следующей неделе, он должен зайти в русский Синодальный собор и взять для меня немного масла из лампады на могиле Иоанна (Максимовича).

Он рассказал мне свой сон: когда он пришел в собор, он начал брать масло из лампады в огромных количествах, и тогда услышал голос, говорящий: „Скажи М., чтобы он пришел сюда сам и взял масло“. Ф. также рассказал мне, что начал креститься по-православному, но ему сказали, что он держит пальцы неправильно. Он исправил это и проснулся в постели, правильно совершая крестное знамение по-православному. Его сосед по комнате, буддист, спросил его, что он делает, и Ф. просто посмотрел на него и сказал: „Молюсь“. Просто решил записать это — кто знает? Является ли Иоанн (Максимович) святым?

Позже я поехал в Сан-Франциско и отправился прямо к гробнице после Божественной литургии. Я молился у мощей владыки Иоанна, прося его прощения за прежний скептицизм в отношении его святости... Для меня много значит то, что владыка Иоанн привел меня в Синод и именно в Сан-Франциско, чтобы я был рядом с его святыми мощами».

27 апреля 1976 г. — М. Р., Сан-Франциско, Калифорния.


 

ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ почитания архиепископа Иоанна показали, что он не умер, но жив. Память о нем — отнюдь не угасающая — свято хранится все большим числом православных христиан, узнающих о его святой жизни и вдохновляющих деяниях. Он являет себя тем, кто имеет в него веру, и сам приумножает свое почитание. И каждый проходящий год открывает новые сокровища в его жизни и трудах — сокровища, служащие прямой помощью в современной нам брани за обретение и сохранение Истинного Православия в мире, отпавшем от веры.

В почитании архиепископа Иоанна — как и в самой его жизни — есть нечто, что не поддается обычной логике. Не только строгость его жизни вдохновляет нас и вызывает благоговение; не только безупречность его Богословия; не только его ревность и горение духа во всем, что относится к Богу и Его Церкви; и даже не его отрадное «юродство». Быть может, именно теплота и непосредственность его христианской любви и заботы — в дополнение ко всем прочим дарам его жизни — влекут к нему людей в наш век духовной холодности и упадка.

Грядущие времена представляются мрачными для истинных православных христиан. Да станут же молитвы этого святого иерарха последних времен нашей помощью, а его жизнь и слова — нашим путеводителем в грядущие дни; дни, когда на пути истинного Православия удержатся не мудрые, не сильные и даже не «безупречно правильные», но те, кто в смиренной мудрости научился распознавать и ощущать благодать истинного действия Святого Духа — сияющим примером чего служит наш возлюбленный архиепископ Иоанн. Его святыми молитвами, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй и спаси нас! Аминь.

 

НОВАЯ КНИГА
БРАТСТВА ПРЕПОДОБНОГО ГЕРМАНА АЛЯСКИНСКОГО.

Цена: 5.00 долларов.

 

ЛЕТОПИСЬ
(НА РУССКОМ).
Епископ Савва Эдмонтонский.

Тридцать глав материалов о святой жизни и деяниях архиепископа Иоанна (Максимовича) и первых десяти годах его посмертного почитания.

200 страниц — $5.00