Клевец и младенец. Глава 49

Но старуха так и не пожелала идти одна, предложила остаться, пока, и помогать по хозяйству, а, главное, выучить языку местных, обычаям и прочему. Юный разбойник пленницу, отчего-то страсть как боялся, старался не подходить и это следовало иметь в виду. Вечером я решил проверить, насколько новым знакомым доверять можно. Юнца связал не слишком крепко м нож на видном месте оставил. Был бы глупец умнее, воспользовался шансом и сбежал, но он решил еще и мой меч прибрать, освободился, сцапал ножик и принялся подбираться ко мне, склонился, поднял руку и тут я его за самое ценное в районе паха и сцапал, сжал, заставив завопить, а потом руку с ножом перехватил, рывком повалил жертву и, отпустив кое-что, впечатал кулак пойманному в зубы, так несколько раз, а потом, вывернул руку и опускал нож, пока не коснулся груди предателя, можно нажать и вот лезвие вошло в плоть, умирающий захрипел. На всякий случай, еще шею свернул и на улицу выкинул, пусть звери доедят. Что за люди такие, пожалел, не стал убивать, хотя, мог, почти отпустил даже и так ответил подлостью, ну в аду ему объяснят, что не надо так поступать никогда. Но уже неважно. Однако, мы не могли совсем уже никак не контактировать с местными. Как минимум, надо покупать козье молоко для младенца, его не взять из воздуха. Пока, могли продать лишь черепа убитых разбойников, наверняка ведь вредили изрядно, как минимум, еду за это дадут, а нам иного и не надо. Но, пока что, хотел проверить, что еще в лесу водится. Надо учитывать еще, что теперь я стал намного меньше и слабее, не смогу ломать лосей об колено, как прежде, и разбивать черепа свиньи о землю. Трудно менять что-то, да еще так резко, а приходится.



Проще гоняться за зайцами и оленями, но придется их убивать больше, а не хочется, совсем. Сколько мясо лося сможет радовать? К счастью, соль у разбойников тоже имелась, они же, наверняка, планировали, жить в лесу, какое-то время, подготовились. Или ограбили купца, который вез соль, не так важно. Но насколько же в лесу лучше себя чувствуешь, когда ты большой и малоуязвимый, как-то спокойнее, реже оглядываешься, меньше прислушиваешься к разным звукам. Нет, еще не страх, конечно, однако... В общем, вернулся домой с тремя зайцами и сделал вид, что так и надо, а Ноа предпочла этого не заменить, тем более, нам вполне хватило. Когда это меня можно было накормить одним зайцем, и он не был гигантом, размером с лошадь? Придется и к такому привыкать тоже. Старуха как-то странно на нас посматривала, а потом задала какой-то вопрос. Бывшая пернатая сразу же засмущалась, раскраснелась и пояснила далеко не сразу. Оказывается, бабушка удивлялась, почему мы, имея ребенка, не спим вместе и даже не обнимаемся. Из-за недостатка словарного запаса не объяснишь, что мы и близко не пара, а младенец вообще просто воспитанница. Кстати, маленькая, словно нарочно, решила, что пора выдать нам все, чего не было прежде, начала капризничать из-за всего подряд, то ей холодно, то жарко, то живот пучит, очень боялись, что заболеет, а лечить нечем, о том, что помереть может, вообще думать не желали, а ведь детская смертность высока весьма. Между прочим, демоны способны подстраховаться и послать к нам убийцу-человека, который вполне даже способен справиться, защитить хозяев. Это необходимо иметь в виду. Нельзя спутницу оставлять одну надолго.



Меж тем, я усиленно пытался выучить какие-то   слова, но они тяжело задерживались в голове, насколько проще, когда есть один общий язык, вызубрил его в детстве и нормально. А вот у Ноа шло дело хорошо, вероятно, слух хороший, память крепкая, и соображает лучше, да и моложе в разы, казалось день-два и освоит, как ни странно, вероятно, очень уж хотела доказать свою полезность и старалась, не жалея сил. И скоро удивила, когда уже более или менее с пожилой собеседницей могла переговариваться, мол, не надо никуда головы разбойников нести, потому как неизвестно, какая реакция окажется. Оказывается, вся страна, в которой оказались, погрязла в крестьянской войне против богачей и аристократов, только они были не совсем едины, имели разные желания. Кто-то хотел бы, чтобы оброк меньше был и прочие подати с налогами. Кто-то мечтал о полной свободе, об отмене рабства, и раздаче земли тем, кто на ней работает. Кто-то просто хотел прикончить конкретно своего хозяина, слишком жадного или злобного. Те, же, кого я прикончил, помимо грабежей, состояли в одной из таких крестьянских армий, и даже в нескольких, перебегали, периодически, от одних к другим, и упомянутые ватаги постоянно то теряли территории, то возвращали, менялись местами и прочее. Потому, Некоторые могли нам за убитых денег дать, а другие самих вздернуть. Демоны абсолютно точно знали, куда отправляли. Мало того, что магии нет или очень мало, так ещё война, по сути, всех против всех, когда умереть проще, чем выжить. Придется врагов немного разочаровать, если сидеть на месте и никуда не лезть, шанс выжить есть, разве, случайно наткнутся, или кто-то не случайно нашлет. Ничего исключать нельзя.



Но вполне можно было прибыть именно как путникам и купить нужное, разумеется, припрятав оружие в землянке так, чтобы никто не нашел, как бы ни старался. Тут важно баланс во внешности соблюсти, чтобы не сочли нищими бродягами опасными, но и не решили, будто богаты, и захотели обокрасть или пытать, чтобы заставить сокровища отдать какие-нибудь. Говорить должна будет старушка, потому как, элементарно, и умеет, и знает, как надо. Есть опасение, что предаст, но зачем? Освободили, кормим и поим, обращаемся почти как с родной, и не просим лишнего. И надо-то было немного, на самом деле. При первом посещении, вроде, повезло, хотели меня местные мужики забрать в свою армию, но я отговорился, притворившись совсем безмозглым, от которого вреда больше, чем пользы. Благо, хоть с молоком проблем не возникло, а это была главная цель поездки. И если тела разбойников остались невостребованными, то шкурки зверей которых убивал, пригодились, одежду шить из чего-то надо всем. Вернулись домой так быстро, как смогли. Нас пробовали преследовать, чтобы узнать, куда направляемся, но легко улизнули, я просто обеих спутниц на спину посадил и с младенцем, а уж сам умел следы путать хорошо, за троллями много кто гонялся в родном мире, надо уметь уносить ноги, нельзя же убивать всех подряд? Это глупо и самоубийственно. Теперь стоило крепко подумать, что делать дальше? Просто, нас могли все одно найти, значит, стоит или сидеть на месте и молиться Творцу, чтобы пронесло, или идти куда-то, рискуя столкнуться с кем-то, кто способен сотворить все, убить нас, снасильничать, ограбить и заставить к себе присоединиться, чего бы не хотелось.



Если не сидеть на месте, то союзники рискуют не отыскать, но так надежнее, потому как, на месте злодеев, попробуй ещё поймать, найти и наткнуться на какое-то бродячее семейство, а подобных достаточно много, и куда богаче нас, и полезнее в разы. Конечно, бывшая пернатая хотела оставаться в землянке, ей там понравилось, дожди не мочат, холода не замораживают, ни от кого бегать не надо, проще ребенка воспитывать. Я же, по своей привычке, предпочитал странствовать постоянно. Старуха молчала до последнего, возможно, не хотела вмешиваться и ссориться, мы-то помиримся обязательно (все ещё считала парочкой, пусть мы ничего такого и не мыслили), а вот она рискует вылететь в лес, где быстро звери скушают. Дождалась, пока мы оба устали и охрипли окончательно, и лишь потом взяла слово и призналась кое в чем. Оказалось, что убитые разбойники были, относительно, умны. Убегая из очередной крестьянской армии, не постеснялись заглянуть в родную деревню главного военачальника, и похитили его мать, чтобы никто за ними гоняться не посмел, и не прогадали, если кто-то, что-то и задумал, то не успел начать реализовывать, и если украденную вернуть, то можно потребовать вообще все, что угодно, например, чтобы не тронули и даже немного охраняли. Но я сомневался в верности такого выбора, потому как кто такой лидер крестьян? По сути, бунтовщик, которого кто угодно уничтожить может и сделает непременно, как другие военачальники, так и аристократы, а тут окажется, что мы под его охраной, какие-то подельники, а лучше таковых уничтожить, необходимо оставаться над схваткой. Да и матери военачальника лучше прятаться в безопасности, а то снова похитят, или отправят на тот свет. А если странствовать, то бабушка может и помереть, между делом.



В общем, решили, в первый раз, в кои-то веки, послушать Ноа, и остаться, но я продолжал обхаживать окрестности, чтобы никто не подобрался потихоньку. Какие-то разбойники, периодически, попадались, и по одиночке, и бандами, из разных армий и просто самих по себе, приходилось их истреблять, но мне такое привычно вполне, не стоило даже упоминания серьезного, однако, такое не могло длиться вечно, когда-нибудь и кто-нибудь непременно явится в таком количестве, что не смогу ничего поделать, как бы ни старался, являясь ныне обычным смертным. Первое, что не могли ни предсказать, ни изменить, так это схваткой между войском аристократов и крестьян, последних стерли в порошок, остатки разбежались, их кинулись искать, и могли, в любой момент, наткнуться на нас, а разбираться не станут. И начало оказалось стандартным, как раз наша старушка вышла из землянки, чтобы собрать каких-то трав, и получила арбалетный болт в бок от воинов аристократов, и немного скончалась, потом трое бойцов попытались войти к нам и столкнулись со мной, меч я откопать не успел, а вот копье охотничье тут же стояло, взял его и как дубиной, отходил, их, не убивая, и серьезно не вредя, вышвырнул вон, вредить нельзя, точно повесят. За защиту себя и семьи тоже могут вздернуть, но тут есть хоть что сказать себе в самозащиту. Живешь в лесу, никого не трогаешь, не злоумышляешь, а тут врываются незнакомцы с неизвестными намерениями. Но, пока что, было немного не до нас, били настоящих противников, а когда закончили, отправились назад, а тут как раз землянка. Теперь зашло сразу два десятка воинов, половина с арбалетами, потому, пришлось немного сдаться, чтобы дырок не надели, после которых мог не выжить чуть-чуть.



Нас схватили, вытащили наружу, но, к счастью, не стали убивать, заинтересовал меч и клевцы, которые откопали, повели к своему лидеру, тот начал спрашивать, а я, до сих пор, понимал слово через десять, а бывшая пернатая могла вполне объясниться, так и пояснила, мол, сбежали от войн, не желая иметь дело с бунтовщиками, которых боялись и ненавидели, и опасаясь приближаться к аристократам, чтобы за шпионов не приняли, как раз прикончили разбойников, заняли их жилище и там нашли оружие, а тут как раз прибыли армии вашей милости и могли нас перепутать с негодяями, и пытались спастись. Конечно, готовы извиняться до бесконечности и молить о милости, но не позволять же себя убить и изнасиловать, а кто потом будет землю пахать и платить налоги дворянам? Я вообще прикинулся слабоумным, который мало понимает, что происходит. К счастью, командующий отрядом или как там он назывался очень любил развлечения определенного рода, а именно, поединки между людьми и животными. Конечно, бились исключительно пленники. Вот мне и заявил, коли смогу убить трех хищников, один на один, и семерых «гладиаторов», то отпустит обязательно всю семью и имущество отдаст, даже оружие. И вот тут надо сыграть ловко, если со зверьми неважно, очевидно, что охотник опытный, то в схватке с людьми надо показать себя слабым и неумелым, дабы не взяли в армию. В первую очередь, натравили какого-то старого одноглазого волка, который и так бы вскоре помер, не знаю, с чем там воевать. Но старик шерстистый имел богатый опыт, пытался обойти и так, и эдак, но я таких убил и съел ни один десяток, знал все уловки, дал приблизиться и сразу метнул нож, уложив бедолагу на месте, не собирался мучить в угоду кому-то, но на меня натравили сразу среднего медведя. Возможно, чтобы наказать, значит, требуется потянуть.



Медведь привычно на задние лапы поднялся, зарычал злобно, я подскочил и вскрыл живот хищнику, так что внутренности вывалились наружу, бедолага, пытался собрать выпавшее обратно и так да помер. И тогда решили, что я «дорос» уже до большого медведя, вдвое крупнее первого, и очень злого. В прежние времена, с одного удара отправил на тот свет, а тут сила уже не та и попадать под удар нельзя. К счастью, хоть смилостивились, дали копье, а то совсем плохо бы пришлось. Тут важно, любым способом, перебить позвоночник, чтобы противник начал «бегать» на передних лапах, пытаясь спастись как-то. Потому, присел, не опуская взора, подобрал немного земли и резко метнул в недруга, попав ему в глаза, ослепив, обогнул жертву и ударил в спину, как делала много раз, прежде. Противник остался без задних лап, начал ползать, намереваясь спастись и получил в затылок вторым ударом, отправив на тот свет. Зритель был не слишком доволен, он-то хотел, чтобы мне кровь пустили, но не вышло, а, меж тем, теперь начиналось все самое интересное. Привели первого из пленников, а он явно в боях участвовал, и топором не только деревья рубил, сразу накинулся, но я, словно случайно, подставил свой топор, вражеский застрял в его древке, оставалось толкнуть, уронив на землю, навалился сверху, и начал кулаками удары по лицу наносить, раз за разом, пока не перестал дергаться, не убил, но драться бедолага больше не мог, главное, что такое мог бы проделать любой деревенский драчун, ну кроме подставленного оружия, но здесь представил, как какую-то случайность, бывает же такое.



Следующий противник очень уж хотел выиграть, наверное, что-то обещали ему такое, но мне-то проигрывать никак нельзя, а еще приходится притворяться бездарным крестьянином, который ничего не умеет, не знает, просто большой, сильный и тупой дикарь. выдали копье и размахивал им, без толку, лишь «чудом» избегая вражеских ударов, минут пять так «танцевали», смеша зрителя единственного, а потом я «случайно» попал жертве по голове, и она слегла. Третий боец предпочитал подлые удары, все норовил ткнуть исподтишка, изрядно зля, ох бы, в прежние времена, он у меня получил, быстро отучил бы фокусничать, а тут приходилось чуть ли не бегать от него, лишь бы дырок в теле не было, а то лечиться долго придется, а о прежней живучести и вспоминать смысла нет, и исцелять быстро, с помощью чар, некому, увы. Ладно, посмотрим, что можно сделать, притвориться, что один из ударов противника достиг цели, согнулся. Поганец обрадовался, со спины накинулся, подняв свой топор и тут древком копья в солнечное сплетение и получил, завалился со стоном, и тут же я добавил ногой в голову, отправив поспать. Честно говоря, конкретно этого подлеца я бы непременно убил, но ведь простой лесной охотник, спрятавшийся от войн, никак не может быть хладнокровным убийцей людей, сразу поймут, что вру и притворяюсь. Ладно там животные, их мясо и шкуры годятся в пищу и на одежду, не напрасно жизни отнимаю, люди, дело совсем иное. А лидер данной армии как раз это и захотел проверить, заявил, мол, четвертый соперник - преступник и его надо непременно убить. Я притворился испуганным и растерянным, еще и переспросил, несколько раз, заставил свои руки дрожать.



Противник, которому терять было решительно нечего, тоже выбрал копье, ринулся в бой, надеясь как-то меня быстро сразить, мол, с таким дурачком мигом покончит, и как раз на острие моего и напоролся. Я еще сделал лицо удивленное, уставился на поверженного, словно не понимал, как такое вообще произошло? А жертва обмякла и повисла на древке. Но не померла до конца. Тогда мне сунули нож и велели добить. Теперь начать плакать, добавить дрожь рукам, словно не хочу и не могу ничего подобного сделать. Тогда зритель велел навести на Ноа арбалет, одному из его воинов, и пригрозил что мою «жену» прикончат, если не подчинюсь. Пришлось еще горче плакать, кричать раненому, чтобы он меня простил и его мстительный дух не преследовал, после смерти, а сам подумал, что непременно отомщу обидчику, пожалеет еще о своей любви к играм, а уж если не отпустит, то возможность всегда найдется, война - это такое время, а поход, столь удобное место, что угодно случиться может, сколько бы стражей не охраняло командующего. А уж опыт у меня огромный. Просто действовать придется осторожнее, чем обычно, умнее и тоньше. Потому, я бы посоветовал злодею выполнить свои обещания непременно. Пятый боец, в отличии от остальных, являлся трусом, которому воевать совсем не хотелось, сам от меня бегал. Я подыгрывал ему, стараясь вогнать «публику» в скуку, пока не споткнулся «случайно» и не упал. Робкий вояка сразу накинулся, намереваясь нанести удар своей дубиной до того, как поднимусь, но я оружие перехватил и древком ничтожного в живот ударил, а потом и по затылку. Главный в войске был так разочарован, что велел трусишку сразу повесить.


Я притворился, что собираюсь выступить в его защиту, даже рот открыл, но потом глянул на «жену» и «передумал». Лишь отвернулся, когда несчастного вздернули и потом старательно отводил взор. Интересно, бывшая пернатая понимала, какое представление разыгрываю или принимало все за чистую монету? За шестым дело не стало. Данный противник отличался осторожностью и умом, ни одного лишнего движения, внимательно за мной следил, реагировал моментально, видать, опытный. Только есть способ справиться и тут, если начать действовать хаотично, беспорядочно, без какой-либо логики, прерывать собственные атаки и бросаться прочь, окончательно запутав вояку. Тот просто уже стоял на месте, лишь поворачиваясь ко мне и пытался понять, что происходит, уклонялся или отбивал удары, пока не получил «случайный» в плечо древком, охнул, согнулся, а тут и второй прилетел, уже в голову.  Оставался последний и он был силачом, крупнее меня на две головы, шире в плечах, массивнее. И решительно отказался от оружия, заявил, что и кулаками может забить. Риск был велик, но ничего не поделаешь, я тоже согласился на такой вариант. К счастью, не в первый раз приходится выходить против того, кто объективно сильнее. Первые несколько минут приходилось играть в неумеху, удары соперника почти не достигали цели, не хватало каких-то дюймов, а я притворялся, что попадают, отлетал, падал, сгибался, стонал жалобно, но лишь пока здоровяк не начал выдыхаться, а выносливостью похвастаться не мог, тогда просто рукой махнул, изображая неловкую попытку и угодил в висок, отправив силача на отдых. Зритель так и замер с открытым ртом, а я притворился удивленным, вытаращился на поверженного, даже ногой потыкал осторожно.


— Превосходно - превосходно, — военачальник кивнул, — такой боец мне пригодится, станешь одним из ополченцев, а, за это, обещаю, что твою жену не тронут и верну все имущество, даже оружие и кошель с кольцами непременно.


Договаривались мы о другом, но сейчас был не в том положении, чтобы спорить, с тупым выражением лица повернулся к «жене» и той пришлось разъяснить все еще раз. Тогда помычал жалобно, повалялся в ногах у обманщика, внутренне мечтая его на копье начадить, но это было, конечно, бесполезно. Ополченцам доспехов не полагалось, выдадут копье, топор и нож, и молодцы. Конечно, являлись вспомогательной частью войска. Всегда первыми слали в бой, дабы соперников утомить, не жалели, а когда те уставали нас убивать, отправлялись остальные и добивали. Еще, всегда участвовали в установке лагеря, наведении мостов и прочих работах. А Ноа не рискнула остаться в землянке и отправилась следом за войском, в обозе, с остальными женщинами, которые воинов обстирывали, кормили, торговали разными товарами полезными и собой, так принято было и в этом мире, и в нашем. Были попытки приставать к бывшей пернатой, от разных личностей, но она всем отказывала, а поскольку тоже имела некоторый боевой опыт, то быстро отбила желание ее трогать. а уж после того, как самый настойчивый ухажер вдруг помер, неожиданно, когда на него при разгрузке бочка с телеги упала, то остальные предпочли больше не связываться, от греха. Соратница специально ко мне в палатку бегала, якобы, на свидания. Однажды даже заявила, что раз мы люди, то могли бы больше и не притворяться, теперь к одному виду живых существ принадлежим, никакого греха нет, почти, неужели она так уродлива, что вообще не вызывает никаких чувств во мне?


— Дело не в чувствах, — возразил я, — нас, в любой момент, могут вернуть обратно в родной мир, а ты возьмешь и понесешь от меня и что дальше? Получим или уродца какого-то непонятного, страдальца вечного, или маленького тролля, который тебя еще до родов на кусочки разорвет. Не самый лучший способ умереть. И то, что наша внешность немного изменилась, ничего не меняет в остальном. Думай немного дальше, не о сиюминутных желаниях и слабостях. Лучше больше времени Чуду посвящай, неужели, так мало забот, что есть силы и время думать о чем-то еще, каких-то глупостях? Честное слово удивляешь меня.


— Смотри, продолжишь так меня обижать, найду себе других возлюбленных, которые будут думать не о заботе и пользе, но о том, какая я потрясающая женщина, и не просто как о служанке или няньке при воспитаннице, — рыкнула Ноа, — упустишь шанс стать у меня первым и единственным, глупый тролль.


— Так ты и есть служанка и нянька, напомню, и в этом нет ничего обидного, — я пожал плечами, — искренне не понимаю, зачем пытаешься стать кем-то большим? И если уж так надо, ищи себе женихов или одного возлюбленного, мне решительно наплевать. Главной своей задачей вижу выживание, ровно до момента, когда вернемся и продолжим истреблять демонов. Все прочее, лишь слабости, которые не могу себе позволить. Впрочем, учитывая обстоятельства, можем договориться так. Если паладины за год нас не вернут и сами не выясним, как можно портал открыть, тогда сочтем главное дело проваленным, и начнем тут жить, как обычные люди, на постоянной основе. Со всеми аспектами положенными, получишь то, что хочешь. Договорились или нет?


— А я и не знаю, нужен ли ты мне будешь такой через год или нет, — собеседница надулась, — размечталась, думала, раз судьба дала такой шанс, все у нас будет хорошо, особенно, когда Репталии рядом нет, а ты совсем не меняешься, дубина. Видать, правильно говорят, что скорее гоблин станет травоядным, чем мужчина сможет понять душу женщины.


— А Репталия здесь при чем? — я приподнял брови. — Она мне вообще никто, это Чудо из будущего к ней неровно дышала и то лишь некоторые ее версии. А теперь, когда ты ей, по сути, стала матерью, вообще должна будет забыть о чешуйчатой, благополучно. Не волнуйся, если тебя просто не хочу обижать и подвергать риску, то та вообще никто и крепко так раздражает, просто забудь о ней. Тем паче, пока мы тут, она, наверняка, попытается геройствовать, а поскольку не годится никуда, то быстро убьют или опять превратят в монстра и заставят на демонов работать. Высока вероятность, что, по возвращении, вообще не застанем или даже придется лично добить. И это в лучшем случае.


— Очень надеюсь, что так оно и будет, — спутница хищно улыбнулась, — я первая стала твоей спутницей и потому имею некоторые права, а она пусть довольствуется ролью подручной, которой, иногда, доверяют не самые сложные дела. Слишком уж много о себе воображает, без каких-либо оснований. Каждый должен знать свое место и не претендовать на чужое, или плохо закончит весьма.