Три мастера короткой прозы

«Нет на свете дела труднее, чем писать простую, честную прозу о человеке»
Эрнест Хемингуэй

Возрождающийся интерес к короткому рассказу даёт повод поговорить и о писателях, работавших в этом жанре. Среди множества талантливых авторов особняком стоят три великих мастера, чьими произведениями зачитывался любой, кому в руки попадали их книги: Чехов, О.Генри, Шукшин. Видимо, есть что-то общее в произведениях этих писателей, что притягивает читателя, заставляет его смеяться и плакать, любить и ненавидеть, не прочитывать, а проживать каждый рассказ вместе с его героями. О них написаны сотни критических и литературоведческих статей, поэтому есть смысл зайти с другого конца и послушать самих писателей и их современников о секретах их вдохновенного творчества и виртуозного владения художественным словом.

Антон  Павлович Чехов (1860 – 1904), являясь одним из величайших драматургов мира, неоспоримо занимает первое место в плеяде мировых мастеров короткой прозы – трудном эмоциональном жанре. Ниже приводятся цитаты из его писем друзьям и родственникам, в которых высказаны соображения гениального автора о литературе и труде писателя, из которых, возможно, станет понятно, почему его рассказы стали эталоном писательского мастерства.

«Человеческая природа несовершенна, а потому странно было бы видеть на земле одних только праведников. Думать же, что на обязанности литературы лежит выкапывать из кучи негодяев «зерно», значит отрицать литературу. Художественная литература потому и называется художественной, что рисует жизнь такою, какая она есть на самом деле. Её назначение – правда, безусловная и честная».

«Литераторы - сыны своего века, а потому, как и вся прочая публика, должны подчиняться внешним условиям общежития. Так, они должны быть безусловно приличны. Только это мы и имеем право требовать от реалистов».

  «Когда я излагаю то или другое мнение о литературе, себя в расчёт не беру. Плачевна была бы судьба литературы, если бы её отдали на произвол личных взглядов - это раз. Во- вторых, нет той полиции, которая считала бы себя компетентной в делах литературы. Лучшей полиции не изобретёте для литературы, как критика и собственная совесть авторов».

  «Снисходительно-презрительный тон по отношению к маленьким людям  за то только, что они маленькие, не делает чести человеческому сердцу. В литературе маленькие чины так же необходимы, как и в армии - так говорит голова. А сердце должно говорить ещё больше».

  «Художественное произведение выходит  при следующих условиях: 1) отсутствие предлинных словоизвержений политико-социально- экономического свойства; 2) объективность сплошная; 3) правдивость в описании действующих лиц и предметов; 4) сугубая краткость; 5) смелость и оригинальность,  без шаблонов; 6) сердечность; 7) необходимо иметь чувство личной свободы».
 
  «Не позволяйте сокращать и переделывать свои рассказы не дружественным рукам. Ведь гнусно, если в каждой строке видна чужая длань…Легче употреблять средство, имеющееся под рукой: самому сокращать до предела и самому переделывать. Чем дольше сокращаешь, тем чаще тебя печатают,  самое главное: по возможности бди, блюди, и пыхти, по пять раз переписывай и сокращай, памятуя, что вся Россия следит за работой. Помни же: тебя читают.  Литература это труд изнурительный. Над рассказом посиди дней 5-7, себя не узнаешь в своих строках».

«Если в себе имеете талант, то уважайте его, жертвуя для него покоем, сном, женщинами, вином, суетой. Говорить о недостатках таланта  -  это всё равно, что говорить о недостатках большого дерева, которое растёт в саду; тут ведь главным образом дело не в самом дереве, а во вкусах того, кто смотрит на дерево».

«Не употребляйте в рассказах фамилий и имён своих знакомых. Это некрасиво: фамильярно, да и знакомые теряют уважение к печатному слову». 

  «Избегайте в работе срочности. Где срочность, там спешка и ощущение тяжести на шее, то и другое мешает работать. Если твой рассказ вдвое больше задуманного, бойся, вдвое хуже». 
 
«Одиночество в творчестве тяжёлая штука. Лучше плохая критика, чем ничего». 

  «Каждую критическую статью, даже ругательно – несправедливую, обыкновенно встречают молчаливым поклоном - таков литературный этикет… Отвечать не принято, и всех отвечающих справедливо упрекают в чрезмерном самолюбии».

«Нельзя давать читателю отдыхать, нужно держать его напряжённым, в маленьких рассказах лучше не досказать, чем пересказать…. Не знаю, почему»!

  «Когда изображаете горемык и бесталанных и хотите разжалобить читателя, то старайтесь быть холоднее - это даст чужому горю как бы фон, на котором оно вырисуется рельефнее. А то у Вас и герои плачут, и Вы  вздыхаете».

  «Без женщины повесть, что без паров машина. В повести другие цели, чем в коротком рассказе, требующие хорошего сюжета. Люди, которых я изображаю, дороги и симпатичны для меня, а кто симпатичен, с тем хочется подольше возиться».

  «Рассказ не может иметь успех, если фразы тяжёлые, как булыжники».

  «Писатель должен обладать сдержанностью, особенно  в описаниях природы, которыми некоторые авторы прерывают  диалоги своих героев. Несдержанностью многие болеют при изображении женщин и любовных сцен,  а здесь необходима грация»!
 
  «В повести важна архитектура. Чем проще фабула, тем лучше».

  «Читая корректуру, вычёркивайте, где можно, определения существительных и глаголов. Когда много определений, читателю трудно разобраться, и он утомляется, а беллетристика должна  укладываться в мозг сразу, в секунду».

«Художник должен быть не судьёю своих персонажей и того, о чём говорят они, а только беспристрастным свидетелем. Талантливый писатель  умело отличает важные показания от неважных.  Он умело освещает фигуры и говорит их языком. Дурно, если художник берётся за то, чего не понимает. Для специальных вопросов существуют у нас специалисты».

«Правильная постановка вопроса - обязательна для художника. Суд (писатель) обязан ставить правильно вопросы, а решают присяжные (читатели), каждый на свой вкус. Художник должен творить преднамеренно. Если бы  какой-нибудь автор сказал мне, что он написал повесть без заранее обдуманного  намерения, а только по вдохновению, без умысла, под влиянием эффекта, то я назвал бы его сумасшедшим».

«Описания природы  должны быть весьма кратки и иметь характер а propos.  В описаниях природы надо хвататься за мелкие частности, группируя их таким образом, чтобы по прочтении, когда закроешь глаза, давалась картина. Природа является одушевлённой, если Вы не брезгуете употреблять сравнения явлений её с человеческими действиями».

  «В сфере психики тоже надо избегать частности. Храни Бог от общих мест. Лучше избегать описывать душевное состояние героев; нужно стараться, чтобы оно было понятно из действий героев. Не нужно гоняться за изобилием действующих лиц. Центром тяжести должны быть двое: он и она».

«Уважайте себя, ради Христа, не давай  волю - рукам, когда мозг ленив. Не выдумывай страданий, которых не испытал сам, и не рисуй картин, которых не видел,- ибо ложь в рассказе гораздо скучнее, чем в разговоре».

  Высказывания и советы А.П. Чехова, не нуждаются в комментариях. Разве что, необходимо поместить в конце цитату Чехова из письма А.С. Суворову от 19 января 1895г.: «меня переводят во Франции чаще, чем Толстого».

«Никто не понимал так ясно и тонко, как Антон Чехов, трагизм мелочей жизни, никто не умел так беспощадно, правдиво нарисовать людям позорную и тоскливую картину их жизни в тусклом хаосе мещанской обыденщины. Его врагом была пошлость; он всю жизнь боролся с ней, её он осмеивал и её изображал бесстрастным острым пером, умея найти прелесть пошлости даже там, где с первого взгляда, казалось, всё устроено хорошо, удобно, даже – с блеском» М.Горький.

*

Американский новеллист Уильям Сидни Портер (О.Генри) не был американским пионером в жанре короткого рассказа, так как это искусство и до него получило развитие в литературе США. В Америке этот жанр получил название «short story». Тем не менее, О.Генри занимает в американской литературе исключительное место, как органический художник этого жанра. Не будучи глубоким исследователем души, писатель всегда интересовался простым человеком в непростой ситуации, его отношениях с окружающей действительностью. Неслучайно в процессе творчества писателя задели за живое социальные проблемы,  и он выразил своё отрицательное отношение к буржуазному обществу.

О.Генри не знает себе равных в мастерстве изображения точной и выразительной детали, в построении острого сюжета и, наконец, в изобретательности при создании неожиданных развязок. В своих произведениях О.Генри выражал поразительные по глубине и новизне социальные идеи в такой скромной форме, что современная ему критика часто проходила мимо богатейшего их содержания. Ей казалось, что речь идёт о самом обычном, она не замечала, что все привычные темы наполнены тонким лирическим звучанием.

«Все наоборот! Все не так, как на самом деле. Все неожиданно  - вот тот стержень, который я так долго искал. Вот цемент, который скрепит фразы, заставит их затвердеть в определенной строгой форме, называемой рассказом. Вот он – короткий рассказ! Кажется, Томас Белли Олдрич первым назвал такие вещицы «шорт стори». И первым построил свою «шорт стори» «Марджори Доу» на неожиданностях».

«Короткий рассказ не есть короткий рассказ, если он не обладает оригинальностью, яркостью стиля, сжатостью, единством, великолепным содержанием и выдумкой».

«Должно быть написано разговорным языком, приблизительно так, как вы рассказываете, только в описательной форме; при этом выделяйте мелкие черточки и детали, чтобы вышло так, будто человек рассказывает о своем птичьем дворе или о своем ранчо».

«Никогда не пренебрегайте характерами описываемых людей, окружающей обстановкой, особенностями местности, в которой разворачивается действие, и – это, пожалуй, главное – говором,  языком своих героев. Все должно быть принято во  внимание. Все должно находиться в гармонии с темой».
 
«Не надо выражаться высокопарно, цветисто, сложно. Настоящая проза всегда естественна, сдержанна и остра, как хорошо отточенный нож. Не пытайтесь удивить читателя необычными словечками. Это дешевый прием. Постоянное его применение ослабляет впечатление от прочитанного, а потом просто набивает оскомину».

«Писать мнимо-сложно – не трудно. Писать просто – каторга. Простоты добиться всегда труднее всего, ибо простота сродни совершенству и красоте. Фраза не должна хранить следов ваших усилий.
Далее. Вы написали рассказ (я говорю, конечно, вообще о рассказе). Первое условие настоящей вещи – не воспроизводить рабски те события, которые вы хотите изобразить.
Надо очень хорошо обдумать какой-нибудь основной эффект и изобразить затем такого рада событие или так скомбинировать факты, чтоб этот основной эффект выделился. В рассказе не должно быть ни одного слова, прямо или косвенно не относящегося к заранее выбранному рисунку. Рассказ – это задача на составление одного уравнения с одним неизвестным. Если читатель сразу определит это неизвестное, значит уравнение составлено не верно».
 
«Почти все писатели препарируют души своих героев. Как мясники. Засучивают рукава, берут в руки нож и начинают резать. Выворачивают наизнанку совесть, копаются в жилках чувств, вскрывают нарывы пороков. Потом все это заспиртовывается сюжетом и выставляется для всеобщего обозрения в музее беллетристической патологии.
Честно скажу, мне это не по душе. Иногда мне кажется, что это не книги, а сборники сплетен о других людях. А писатели – бесстыдные сплетники, которые в погоне за психоанализом влезают в постели, в тела и в души своих несчастных героев, и потом доказывают, что человек пал или погиб из-за того, что, вот, в такой-то момент в душе у него произошло то-то и то-то.
Если у меня будет получаться, я пойду по другой тропе. Я покажу, что не может быть побежденных в жизни, если у человека есть желание победить. Мои герои будут простыми, веселыми парнями, без всяких психологических выкрутасов. Я не хочу быть мясником».

Взгляды О.Генри на литературу и её предназначение находят своё объяснение, хотя бы частично, в его непростой биографии.

Родился он 11 сентября 1862 года в Гринсборо штата Северная Королина. После окончания школы начал обучаться фармацевтике. Работал аптекарем. После стал кассиром и бухгалтером в одном из банков Остина.

Следующий жизненный этап – бегство от американского правосудия, скитания  в Мексике и Гондурасе,  и трехлетнее пребывание в тюрьме из-за ложного обвинения в растрате. («Тот, кто называл себя О.Генри». Николай Внуков.)  Находясь в заключении с 1898 по 1901 год, Портер написал несколько литературных произведений. Тогда же он взял псевдоним О.Генри (Оливье Генри).
 
Первый в биографии писателя рассказ был опубликован в 1899 году («Рождественский подарок Дика-Свистуна»). Первая книга «Короли и капуста» была напечатана в 1904 году. Среди других известных произведений – сборники рассказов «Четыре миллиона», «Сердце Запада», «Благородный жулик», «Пути судьбы», «Точные дела». Почти всю жизнь О.Генри посвятил написанию коротких рассказов (253) с неожиданными поворотами сюжета. Гордился, когда его называли «американским Чеховым». Лишь в конце биографии О.Генри занялся романами.

 Скончался  5 июля 1910 года. Через несколько лет после смерти писателя была основана премия О.Генри.  В 1959 году было поднято уголовное дело У.С. Портера и установлено, что он был невиновен.

*

В развитие жанра короткого рассказа В.М. Шукшин был продолжателем традиций А.П.Чехова. Художественной целью изображения цепи комических эпизодов, происходящих с героем, являлось у Шукшина развитие его характера. Сюжет его произведений построен на воспроизведении кульминационных моментов, когда герою предоставляется возможность в полной мере проявить свою «особенность».

Василий Макарович Шукшин родился  25  июля  1929  года  в  Сибири,  в  селе Сростки. Семья потеряла кормильца, и  уже  с  шести  лет  мальчику  пришлось работать в колхозе. Уже в школьные годы он начинал писать, тогда  сверстники звали его «Гоголь». Когда же он учился в автомобильном техникуме  и  работал слесарем, под его кроватью в общежитии лежал мешок с рукописями, а во  время флотской службы матросы звали его поэтом. К концу войны он  пишет  небольшие юмористические рассказы, анекдоты из деревенской жизни,  которые,  правда  в печать не принимали. Позже он подает документы  в  Институт  кинематографии, где и учится потом в классе известного кинорежиссера Михаила Ромма.
 
Работа над заданиями в институте, необходимость ставить жанровые сценки,  этюды  не прошли даром для становления Шукшина-писателя. Все это  помогло  ему  стать мастером  динамичных,  ярких,  психологически  точных  коротких   рассказов, большую часть которых занимает выразительный, живой диалог героев. Василий Шукшин  –  явление  уникальное.  Актер,  снявшийся  в  24-х кинокартинах, знаменитый режиссер, постановщик, сценарист, писатель. Василий Макарович Шукшин – может  быть,  самый  русский  из  всех современных наших  авторов.  Книги  его,  по  собственным  словам  писателя, стали «историей души» русского человека. Шукшин  раскрывает  и  исследует  в своих  героях  присущие  русскому  народу  качества:   честность,   доброта, совестливость.  Самобытность  писателя  заключается  в  его  особой   манере мышления и восприятия мира.

Основной жанр, в котором работал  Шукшин,  -  короткий  рассказ, представляющий  собой   или   небольшую   психологическую   точную   сценку, построенную на  выразительном  диалоге,  или  несколько  эпизодов  из  жизни героя. Но, собранные вместе, его рассказы соединяются в умный  и  правдивый, порой смешной, но  чаще  глубоко  драматичный  роман  о  русском  мужике,  о России, русском национальном характере. Вступая в постоянную перекличку, рассказы Шукшина  раскрываются по- настоящему лишь в сопряжении и сопоставлении друг с  другом. Любовь к малой родине и боль за русскую деревню глубокой широченной полосой проходит через всё творчество Василия Макаровича.
 
Вот как описывает возвращение со службы домой старшего матроса Шукшина его друг – писатель Василий Белов: «Вот и знакомый заборчик с родимой калиткой. Радостным визгом встретил Василия пёс Борзя, в слезах выбежала из дома Мария Сергеевна и подросшая сестра Таля, прибежали соседи. Что тут началось! Не мог и сам удержать счастливых слёз… При первой возможности после застолья, когда угомонились родственные восторги, накинул шинель, вышел к реке. Взглянул в сторону гор, окинул поспешным взглядом заснеженную тополиную рощу на Поповом острове. Тихо. Только в камнях глухо шумит незамёрзшая часть родной реки. Скорей на Пикет! И когда вышел на громадный крутолобый и широкий увал, добрался до того места, где резко и круто, почти под ногами обрывается он, захватило дух от простора, от бескрайности отцовской земли, заплакал чуть ли не в голос. Оглянулся, никого вокруг не было… Чуть не бегом спустился с Пикета. Пришёл в себя около сестры и матери, слегка успокоился и только после этого начал ходить по родне, кого не успел встретить на чаепитии. Хотелось обнять каждого, даже незнакомого встречного».

Тяжело приходилось простому деревенскому парню пробивать себе дорогу в Москве: в журнале «Знамя» отказались даже прочитать его первые литературные работы. Тот же Василий Белов пишет о своём друге, к тому времени уже поступившем в ВГИК: «Осенью 1954 года насмешники тиражировали анекдоты про алтайского парня, вознамерившегося проникнуть в ту среду, где, по их мнению, никому, кроме них, быть не положено – взобраться на тот Олимп, где нечего делать вчерашним колхозникам. Отчуждение было полным, опасным, непредсказуемым. Приходилось Макарычу туго. Часто, очень часто он рисковал без оглядки, ступал в непредсказуемые дебри…»
   
Уже много позднее, на пути к признанию, когда множество издательств вовсю начнут печатать произведения Василия Шукшина, когда вышли в широкий прокат фильмы «Живёт такой парень», «Печки-лавочки», «Калина красная» и когда Шукшин станет воистину народным актёром и режиссёром, он пишет Василию Белову: «Про нас с тобой говорят, что у нас это эпизод, что мы взлетели на волне, а дальше у нас не хватит культуры, что мы так и останемся свидетелями, в рамках прожитой нами жизни, не больше. Неужели так? Неужели они правы? Нет, надо их как-то опружить…»

Встреча с Михаилом Шолоховым во время съёмок фильма «Они сражались за родину» была величайшим событием для Василия Макаровича: «Вот в ком истина! Спокоен, велик! Знает, как надо жить. Не обращает внимания ни на какие собачьи тявканья… От этих писателей я научился жить суетой. Шолохов вывернул меня наизнанку. Шолохов мне внушил – не словами, а присутствием своим в Вёшенской и в литературе, что нельзя торопиться, гоняться за рекордами в искусстве, что нужно искать тишину и спокойствие, где можно осмыслить глубоко народную судьбу. Ежедневная суета поймать и отразить в творчестве всё второстепенное опутала меня. А он предстал передо мной реальным, земным светом правды».

 «В кино я проиграл лет пятнадцать, лет пять гонялся за московской пропиской. Почему? Зачем? Неустроенная жизнь мешала мне творить, я метался то туда – то сюда. Потратил много сил на ненужные вещи. И теперь мне уже надо беречь свои силы. Создал три-четыре книжечки и два фильма. Всё остальное сделано ради существования. И поэтому решаю: конец кино! Конец всему, что мешает мне писать!»

 Он очень хотел снять фильм «Степан Разин» о народном крестьянском восстании. Это так и осталось неосуществлённой мечтой. Последние годы своей жизни он жил этим. В разговорах с друзьями говорил: «Вот сниму Разина и брошу кино. Целиком посвящу себя литературе». Признавался, что «его предназначение – это литература, его место – это рабочий стол, его инструмент – это шариковая авторучка и тетрадка за три копейки».
 
  Из дневниковых записей Василия Макаровича: «Добро – это доброе дело, это трудно, это непросто. Не хвалитесь добротой, хотя бы, не делайте зла».

 «Критическое отношение к себе – вот что делает человека по-настоящему умным».

 «Простая русская женщина-мать органически неспособна ныть: любую невзгоду, горе она переносит с достоинством».

 «Когда нам плохо, мы думаем: «А где-то кому-то хорошо». Когда нам хорошо, мы редко думаем: «Где-то кому-то плохо».

«Надо, чтоб в рассказе всё было понятно и даже больше».

 «Каждый настоящий писатель, конечно же, психолог, но сам больной».

 «Грамматические ошибки при красивом почерке – как вши в нейлоновой рубашке».

«Самые наблюдательные люди – дети. Потом – художники».

 «Правда всегда немногословна. Ложь – да».

 «Вечно кого-то боимся, кого-то опасаемся. Каждая гнида будет из себя… великую тварь строить, а тут обмирай от страха».

 «Нравственность есть правда».

 «А любить надо. Так же, как мы невольно заслоняемся от удара, так и любить надо – непроизвольно. Мы с этим родились. Это наш инстинкт».
 
«Много думаю о нашем деле и прихожу к выводу: никому, кроме искусства, до человека нет дела. Государству нужны солдаты, рабочие, служащие… и т.д. И чтоб был порядок. И всё. А ведь люди должны быть добрыми. Кто же научит их этому, кроме искусства? Кто расскажет, что простой добрый человек гораздо интереснее и лучше, чем какой-нибудь дубина-генерал или высокостоящий чиновник».

Василий Макарович Шукшин в произведениях поставил свой знаменитый вопрос: «Что с нами происходит?» От критиков получил обвинения в патриархальности и старомодности. В ответ на эти  обвинения литературовед Б. Бурсов сказал: «Да, если угодно, Шукшин старомоден, как старомодны нравственные категории, вроде стыда, совести. Шукшин возвращает нас к истокам».
 
Ночью на съемках, 2 октября 1974 года, Василий Макарович Шукшин умер. Написав словно завещание всем нам: «Уверуй, что всё было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наши страдания, - не отдавай всего этого за понюх табаку… Мы умели жить. Помни это. Будь человеком».

 Поэтесса Ольга Фокина отозвалась на его смерть:
Сибирь в осеннем золоте,
В Москве – шум шин.
В Москве, в Сибири, Вологде
Дрожит и рвётся в проводе:
- Шукшин… Шукшин…
Под всхлипы трубки брошенной
Теряю твердь…
Да что ж она, да что ж она –
Ослепла смерть?!
Что долго вкруг да около
Бродила – врёт!
Взяла такого сокола,
Сразила влёт.
Он был готов к сражениям,
Но не под нож.
Он жил не на снижении,
На взлёте сплошь!
Ему ничто, припавшему
К теплу земли.
Но что же мы… Но что же мы
Не сберегли.
Свидетели и зрители,
Нас сотни сот!
Не думали, не видели
На что идёт.
Взваливши наши тяжести
На свой хребет…
Поклажистый?
Поклажистей –
Другого нет…

Очень шукшинское это – «поклажистый». Только он мог взвалить столько нашей русской печали и трагизма на свои мужицкие плечи. Взвалить, чтобы легче вздохнули мы. Ведь любой читатель, беря в руки рассказы Василия Шукшина, равнодушным не останется: плакать будет и смеяться сквозь слёзы, и понимать, что пробил-таки этот мужик стену – стену зависти и непонимания, что вопреки утверждениям «благожелателей» хватило культуры простому деревенскому парню, чтобы создать дорогие нашему сердцу фильмы и книги.
.