Пейзаж со стаффажем. Глава 14

Глава 14
От метро предстояло идти пешком.
Лиза глядела под ноги, стараясь не попасть в  лужи, которые снова развезло от дождя во всю ширь тротуаров. Она представляла себе, как Лариса, прилетев в Самарканд, бродит по сухому  асфальту, а над головой ее синеет теплое небо и шелестят еще вовсю зеленые кроны.
Так, глядя на огни города, дрожавшие в лужах и не поднимая головы, Лиза  добралась до дома.
Неподалеку от подъезда стоял знакомый «Ниссан» с волшебным номером - первые три цифры и слово ВОР - номер, который ни с чем было не спутать.
«Господи! Да ты меня ждал!» - зашлась от радости Лиза.
Фары «Ниссана» горели, в них красиво взблескивали нити дождя. В салоне тоже горел свет - Лиза подошла ближе,  широко раскрыла глаза и увидела Калюжного, придерживающего у губ двумя пальцами мерцающую алым огоньком сигарету.
Рядом сидела Тома в нарядном лимонно - желтом пальто, на которое был наброшен пышный изумрудный шарф.
Видимо из машины ее заметили и узнали. Тут же в салоне погас свет, фары тоже потухли.
Только алая точка  сигареты тлела, как след кровавой раны.
Лизины ноги враз ослабли, словно потеряли способность двигаться.
Надо было найти в себе силы остановиться, подойти, может быть, пошутить, поулыбаться. Лиза сочла эту ситуацию невозможной.
Она  на непослушных ногах, крепясь изо всех сил, дошла до подъезда, делая вид, что не заметила стоящей у подъезда машины, набрала  одеревеневшим пальцем комбинацию цифр на кодовом замке и шагнула в холодный колодец подъезда.
Лифт был занят и  она, не в силах дожидаться, пошла наверх, потом побежала.
Ей казалось, что сейчас вслед за ней  будут подниматься Тома и Калюжный, окликать ее, звать, просить остановиться и подождать.
Никто не подымался и никто не окликал.
На лестничных площадках горели тусклые лампы в матовых колпаках, а на шестом этаже в лифт грузили кресло. Второе кресло стояло у лифта и дожидалось своей очереди и Лизе стоило большого труда обойти грузчиков  с их мебелью.
Добравшись до девятого, запыхавшаяся от бега Лиза попыталась распахнуть окно, чтобы остудить пылающие щеки, но все ручки с окон были свинчены, а рама окна никак не поддавалась.
Лиза  отошла от окна, достала связку ключей и стала, не попадая в скважину замка, пытаться открыть дверь  в квартиру.
Через минуту ее бесплодных усилий дверь раскрылась изнутри - на пороге стояла мать с недоумением глядя на Лизу.
«Ты что? Что случилось?» - спросила она с испугом, увидев потерянное лицо дочери.
«Привет, мам, - ответила Лиза, входя, -  ничего не случилось. Ключ у меня погнулся. Не знаю, отчего. Не могла попасть в замок.»
«Ты нормально себя чувствуешь?» - спросила мать подозрительно.
«Я себя чувствую превосходно!» - пробурчала Лиза, развязывая шнурки на ботинках и, тем самым, имея возможность не показывать матери лицо.
«Ты голодная? - спросила мать, отправляясь в кухню. - Греть ужин?»
«Нет, мам, я сыта, мы коллегу в командировку провожали…- сказала Лиза, спеша уйти к себе и остаться наедине со своим горем. - Я потом поем, с Томой вместе.»
«Да когда она появится еще?» - успела услышать Лиза, закрывая за собой дверь в комнату.
«Когда появится, я не знаю, - пробормотала себе самой Лиза, прислонившись спиной к своей наглухо закрытой двери. - Зато я знаю, с кем она сейчас. Ай, да Тома! Вот тебе и незыблемая крепость! Господи,  да за что мне все это?»
Она не спешила раздеваться; ей казалось, что вот сейчас раздастся звонок в дверь и  на пороге появятся Тома и Калюжный, а все увиденное окажется просто недоразумением и разъяснится самым простым и радостным  образом.
И можно будет снова вскипятить чайник и, весело смеясь, пить чай с вареньем из грецких орехов.
В конце концов, Тома просто поехала на студию, чтобы посмотреть эпизод картины с Лизиным участием! Ведь она так хотела этого! Что ж тут такого?
Через пять минут Лиза присела к письменному столу, достала из ящика конверт со студийными фотографиями и стала их пристально рассматривать.
Заглянула мать: «Ты что не раздеваешься, Лиза?»
-Задумалась.
- Точно все нормально?
-Да точно, точно. Сейчас разденусь.
-И ужинать иди! Нечего Тому ждать, она неизвестно когда будет!
-Хорошо, мам. Поставь чайник, пожалуйста!
-Поставлен уже.
-А варенье можешь открыть? Ореховое…
-Могу. Иди.
- Иду.

Чайник успел остыть, варенье в открытой банке подернулось густой пленкой, немытая тарелка, оставленная Лизой,  тоскливо белела в глубине кухонной раковины.
Мать ушла к себе в комнату, пожелав Лизе спокойной ночи.
Лиза чутко сидела, вытянувшись в струнку за кухонным столом и   машинально вертела в руках чашку с цветочным узором.
Она устала прислушиваться к звукам с лестницы.
Неслышно приподнялась с табуретки, вышла в коридор. Постояла там бесцельно.
Стараясь не шуметь, натянула куртку и ботинки. Выскользнула за дверь и без лифта спустилась вниз.
Выйдя к подъезду, она огляделась. «Ниссана» не было. Не веря своим глазам, Лиза зябко сунула руки в карманы куртки и обошла дом вокруг. За домом «Ниссан» тоже не прятался.
«Глупо было бы таиться, - сказала себе Лиза. - Их нет здесь. Они попросту уехали.»
Она медленно побрела во двор к детской площадке и села на качели. Качели были холодные и влажные от недавно моросящего дождя.
«Ну и пусть…» - вздохнула Лиза.
Она оттолкнулась ногами от земли и стала раскачиваться. Качели противно заскрипели. Лиза вынула руки из карманов и покрепче взялась за холодные железяки.
Она раскачивалась все сильней и представляла себе, как вот-вот к ней подойдет Тома в своем нарядном пальто и скажет с улыбкой: «Лизун! Чего это ты удумала? Что ты тут сидишь?  Скорей пошли домой, холодно! Твой коллега меня просто подвез, ему было со мной в одну сторону…Мы всю дорогу говорили о тебе!»
А Лиза ей скажет: «Все в порядке, Томагочи!  Ты по-прежнему лучшая тетка в мире!»
«Ого, это стоит отметить чаем с вареньем!» - засмеется Тома и они, взявшись под  руки, как две лучшие подруги, пойдут домой пить чай.
И Тома будет взахлеб рассказывать племяннице, как она побывала на студии и какие там видела чудеса. И как они с Калюжным в просмотровом зале глядели на  отснятый материал и он признавался Томе, что совсем потерял голову от Лизы. И как Тома соглашается с Калюжным, что ее племянница - лучшая девчонка на свете.
Через час все окна в доме погасли. Лишь узкие окошки подъездов мерцали холодным зеленоватым светом, как спящие аквариумы.
Лиза сидела на качелях и не чувствовала, что она насквозь мокрая.
Она перестала ощущать время и очень удивилась, когда два луча света вдруг  прорезали темноту двора и у подъезда остановился знакомый автомобиль. Мотор тихонько работал, в салоне включился свет и Лиза, словно во сне, увидела, как женщина в ярком пальто обняла мужчину,  сидящего за рулем и замерла на минутку, а он ответил ей долгим поцелуем.
Затем женщина вышла из машины и бегом побежала в подъезд.
После того, как она скрылась за дверью, «Ниссан» еще с минуту постоял у подъезда. Свет в салоне погас и снова замерцал огонек зажженной сигареты. Машина тихо тронулась с места, покидая сонный и пустой двор.
Выждав немного, промокшая Лиза  вошла в подъезд и поднялась в квартиру.
Она неслышно вошла внутрь и, не дыша, притворила наружную дверь.
Везде было темно, лишь из-под двери в ванную пробивалась узкая полоска света, там негромко плескалась вода.
Лиза, не снимая куртки, стояла в коридоре, привалясь плечом к стене, как давеча в метро.
Она слишком устала от ночного бдения и теперь безучастно смотрела, что на новых обоях осталось мокрое пятно после ее прикосновения.
Через минуту плеск воды прекратился и вскоре из ванной вышла Тома, замотанная в полотенце. На плечах поблескивали капли воды, влажная прядь волос упала на лоб.
Тома расслабленно улыбалась своим мыслям. Но тут ей стало понятно, что в прихожей горит свет, который она не включала.
Ее улыбка увяла. Тома встретилась глазами с Лизой.
Они стояли и напряженно глядели друг на друга: разомлевшая от горячей воды Тома и одетая в куртку и ботинки, насквозь продрогшая Лиза.
В коридоре повисло тягостное молчание.
Лиза шумно вздохнула, отодвинула в сторону застывшую посреди коридора Тому и, добравшись до выключателя, потушила   свет. 
Затем старательно обошла в темноте Тому и, не раздеваясь, скрылась в своей комнате.
Войдя и закрыв за собой дверь, Лиза, как была в куртке, села на расстеленный для сна диван.
Свесила руки между колен, пристроила на них голову и застыла.
В комнате громко тикал будильник; по его сигналу завтра, а вернее, уже сегодня, следовало проснуться в семь - пятнадцать утра.
Вскоре в комнату к Лизе беззвучно прокралась Тома, одетая в пижаму и с мокрыми волосами, стянутыми в хвост на затылке.
«Лиза, - шепотом позвала Тома, - Лиза, что с тобой? Почему ты не спишь?»
«Не спится...» - так же шепотом ответила, помедлив, Лиза.
-Ты с ума сошла - на постель в верхней одежде?  Сейчас же разденься!
- По-моему, это ты сошла с ума! А я просто влюбившаяся дура и мне очень плохо!
«Лиза! - чуть громче продолжала Тома, подойдя к племяннице. - Дай мне куртку! Сейчас же дай! Она же мокрая!»
-Да, она мокрая. Я не целовалась, сидя в теплой машине, а на улице дождь.
-Ты подсматривала за мной?
-Если хочешь знать, меня интересует только он, а тебя в твоем желтом пальто разве что слепой не заметит!
- Лиза, ты и правда сошла с ума! Ты бредишь! Ему тридцать восемь лет!  Он тебе не пара!
- А тебе, значит, пара?! Ты хоть понимаешь, что ты сделала?!  Что! Ты! Натворила! Ты же жизнь мою поломала!
- Лиза, опомнись! Что ты городишь? Кто тебе жизнь поломал? Я?! Которая неустанно думает о тебе, переживает за тебя, молится за тебя, в  конце концов!
-Ишь ты, Тома, послушать тебя, так ты просто ангел! Святоша! Ты, значит, молишься за меня, да? Тебе твоего босса мало? Ты решила и ЕГО отнять! Знаешь, как это называется? Молиться за человека и причинять ему боль - это подло! Подло, слышишь ты?! Ты - самая настоящая лицемерка! Вот кто оказался у нас в семье ханжой!
- Лиза! Он мужик! Что ему с тобой делать, с маленькой девочкой? Он в отцы тебе годится! Какие у вас могут быть отношения? Хочешь правду? Мы оба - взрослые люди и мы подходим друг другу! Это не мои, это его слова! Это он сказал, хоть тебе сейчас и неприятно это слышать! У тебя впереди еще много романов, много увлечений, много всего! Много любви и радости!
- Это не увлечение, слышишь, ты? Я жить без него не могу! Я дышать не могу! И что ты мне тычешь, что ему тридцать восемь лет?  Мне не важно, сколько ему лет! А что ему со мной делать - это тебя не касается! Не смей к нему лезть! Не смей! Я тебя ненавижу! Ты чудовище!
-Лиза, повторяю! У тебя с ним ничего не может быть, это просто не-ре-аль-но! И не бросайся такими страшными и гадкими словами! Ну да, мы понравились друг другу - так бывает! Прими это спокойно!
-Гадкими словами? Знаешь, Тома, судят человека не по словам, а по делам! Я сказала гадость, а ты…Ты ее сделала! Страшную, непоправимую гадость! И ты предлагаешь принять это спокойно? Ты целовалась с ним в машине на виду у всех, как будто тебе пятнадцать! Ты его у меня украла! Ты же видела, что он со мной приехал, он провожал меня, он рассказал мне о себе все и я знаю, что ему без меня плохо! Ты подлая, ой, какая ж ты вдруг оказалась подлая! А я тебе так верила! Я тебя никогда не прощу!
- Лиза, ты все себе про него придумала! Ты отдохнешь, успокоишься и поймешь, как ты была неправа! Мы тогда поговорим нормально, без нервов…
- Я не буду с тобой говорить ни сейчас, ни потом - уйди из моей жизни, исчезни! Знать тебя не хочу! Нет у меня больше тетки!
Обе не заметили, как дверь распахнулась и зажегся свет в комнате.
Мать в ночной сорочке, босая, стояла, протянув руку к выключателю и жмурилась на свету: «Вы что? Вы с ума сошли?  Три часа ночи! Вы что орете на весь дом, вы забыли, что кругом люди?»
«Вера, прости! - сказала Тома. - Я не хотела этой ссоры. Прости, я не хотела  тебя разбудить, не хотела, чтоб ты слышала все это! Лиза! Мы больше не будем говорить об этом! Сейчас ночь - и это действительно,  не время для серьезных разговоров!»
«Я никогда не стану больше говорить с тобой - ни ночью, ни днем! Все! Точка.» - сказала Лиза и пошла в ванную.

Когда она вернулась в комнату, постояв под теплым душем и немного согревшись, стрелки будильника показывали половину четвертого.
По всей квартире горел свет.
 В комнате у Лизы  свет был притушен, на письменном столе мерцал ночник, в ногах постели сидела, пригорюнившись, мать.
«Лиза, - спросила она, - почему ты мне ничего не говорила?»
- Что я должна была тебе говорить?
- То, что я услышала в вашей безобразной ссоре, которую заодно со мной слышал весь подъезд!
-Мам, хоть ты не предавай меня, ладно? Я больше не могу сейчас про это, я устала, я хочу спать… Мне вставать скоро. Пожалей ты меня, уйди!
- Доченька, Лиза, мне страшно за тебя! Зачем ты только устроилась на эту работу, на эту ужасную киностудию?
- Мамочка, от судьбы не уйдешь. Я ложусь спать! Все разговоры потом.
Лиза влезла под одеяло и накрылась с головой. Даже через одеяло услышала, как мать плачет.
«Мам, ложись, пожалуйста, -попросила Лиза. - Ложись и не переживай. Я уже в порядке. Все со мной будет нормально, обещаю. И ты не плачь…Давай спать!»
Мать обняла Лизу вместе с одеялом, покачала ее из стороны в сторону, словно маленькую и, вздохнув, тихо вышла.

Будильник прозвенел, как и положено, в семь пятнадцать.
Он пищал и пищал, словно комар  и до него необходимо было добраться, чтобы прихлопнуть ладонью зловредную кнопку и выключить этот надсадный писк.
Но тут же непрошено в нежелавшее просыпаться сознание внедрилась мысль, что сейчас за завтраком надо будет увидеться с Томой, сидеть с ней за одним столом, о чем-то разговаривать…
Лизу подбросило, как на пружине. Она заполошно выпуталась  из одеяла, закутавшись в которое проспала остаток ночи, не меняя положения.
Как робот, оделась, взяла сумку и выскользнула в коридор.
«Скорее успеть, пока никто из них не вышел…- шептала она самой себе - Скорее, скорее бегом отсюда!  На студию, на склад… А там уж я решу, что мне с собой делать.»
Она мышонком просочилась из квартиры на лестницу, не стала ждать лифт и понеслась лавиной вниз с девятого этажа.
До метро она тоже бежала. Спина под курткой взмокла, холодный сырой ветер трепал спутанные кудри.
Зато в вагоне стало легче. Лиза прислонилась лопатками к дверям вагона, стянула с головы шапку и прикрыла глаза.
«Жаль, что Ларисы нет, - думала она с сожалением. - Сейчас бы туда. К ней, в Самарканд. Забыть все, что здесь…Там, небось, тепло и сухо, ишаки по улицам ходят, павлины сидят на заборах…»
Почему по улицам Самарканда ходят ишаки, а на заборах сидят павлины, Лиза не могла себе объяснить.
Она никогда не была ни в одной из азиатских республик, но почему-то именно так представляла себе Самаркандские улицы  - с пузатыми  ишаками и хвостатыми павлинами.

Сегодня, как никогда, склад с шинелями восстановил равновесие.
Застоявшийся запах большого количества тряпья, кислый дух овчинных тулупов, запах въевшегося в кожаные ремни и сапоги пота, жужжание ламп под потолком, почти смогли вернуть состояние покоя, утешили и убаюкали.
Съемок не ожидалось, предстоял холостой  день с сидением на складе и, может быть, небольшие поручения от Веры Ивановны.
В другое время это огорчило бы, но только не сегодня.
Лиза разделась, причесала непокорные волосы, умылась в углу склада под краном с холодной водой.
Из всех желаний только одно было непреодолимым - спать. Выспаться и ни о чем не думать.
Лиза послонялась между вешалок, потрогала рукава висящей там одежды. Потом сняла пару тулупов, бросила их на пол в самом дальнем углу, сверху набросила шинель. Легла под нее, сомкнула веки и сразу провалилась в тяжелый сон.
Через пару часов легко проснулась, лежала, смотрела в потолок с мутными от набившейся  пыли  пеналами  светильников.
На склад никто не заглядывал и было так привычно и спокойно, что Лиза даже улыбнулась невольно.
Дремотное состояние  постепенно отпустило. Лиза села на своей импровизированной постели, потянулась всем телом. Встала. С сожалением глядя на место своего случайного отдыха, пошла к выходу, приоткрыла дверь.
«Лиза! - услышала голос из коридора. - Ты у себя?»
«У себя!» - крикнула в ответ Лиза, порадовавшись, как вовремя она проснулась.
-К Верванне зайди, она про тебя спрашивала!
- Уже иду!
Она вышла в коридор, миновала несколько складских помещений, завернула за угол и постучалась в кабинет заведующей костюмерной.
«Вот, как ты мне  кстати, - сказала та, увидев входящую Лизу. - У меня к тебе дело: надо после обеда съездить в военную часть на Каланчевке, взять ордена из их музея для съемок. Ты ж сегодня свободна?»
-Вроде, да.
- Ну и отлично! Вот адрес, там от метро несложно найти. Пешком, через мост - идти всего ничего! Вот запрос о выдаче. На проходной позвонишь по телефону - видишь, он указан здесь? Тебе выпишут пропуск на вход и объяснят, куда там пройти. Ну, или на проходную вынесут. Все, что тут перечислено, получишь, оставишь расписку. Срок возврата - через две недели. На студию можешь не возвращаться. За орденами завтра с утра режиссер придет.
-А я могу прямо сейчас поехать, до диспетчерской!
- Да? Ну, что ж, давай прямо сейчас.  Обедай - и поезжай. Завтра с утра жду ордена. Пока.
Лиза спрятала в карман джинсов листочек с адресом и, неся в руках запрос для выдачи нужных орденов,  пошла на склад за курткой и сумкой.
У входа на склад дежурил Сашуля.
«Привет!» - как ни в чем ни бывало сказал он, шагнув навстречу Лизе.
«Привет!» - безразлично поздоровалась Лиза, обходя его в дверях и пошла к себе.
Сашуля двинулся следом.
«Т-ты что т-такая озабоченная?» - спросил он Лизу, которая одевалась у зеркала и помалкивала.
- Дело есть. Спешу.
- Обедать идешь?
-Говорю тебе -дело. Мне уехать надо.
-Куда?
- По работе.
-Понимаю, что по работе. А все -т-таки, куда?
- В военный музей за орденами.
Упоминание об обеде заставило Лизу вспомнить, что со вчерашнего дня она ничего не ела.
«Ну и где - то там пообедать зайду!» - сказала она Сашуле.
- А можно мне с т-тобой?
-Куда со мной?
- Ну, съездить вместе…И пообедать бы зашли т-тоже вместе!
Лиза подумала и пожала плечами: « У тебя, что, работы сегодня нет?»
«Почему нет?  - вопросом на вопрос ответил Сашуля. - Мы ж потом вернемся, да?»
-Я - нет.
-А я, давай, т-тебя провожу и поедим где-нибудь  после…А  потом я назад вернусь. Это где находится?
- На Каланчевской.
-У т-трех вокзалов, что ли?
-Где-то там. У меня адрес с собой. В метро будет время  посмотреть подробнее.
«Подожди, я мигом, - сказал Сашуля, - за курткой сбегаю!»
- Я к проходной иду, догоняй.

У проходной Лиза привычно поискала глазами знакомый «Ниссан». Его не было.
«Принц из незыблемой крепости отъехал на своем «Ниссане» в поисках любви, понимания и прочих взаимных нежных чувств… - горько пошутила про себя Лиза. - И, кажется, нежданно - негаданно встретил их в лице моей тетушки!»
Она живо представила себе четкий профиль Калюжного. Очень короткую стрижку, чуть посеребренные виски, сигарету с теплым огоньком в тонких пальцах и взгляд усталых с внимательным прищуром глаз.
Больно царапнуло внутри.
В этот момент подоспел Сашуля и они шустро пошли в сторону метро.
Сашуля подставил локоть: «Держись, скользко!»
Лиза продела тонкую руку под его крепкий локоть.
 Обессиленная ночным скандалом и не успевшая толком восстановить силы, она  помалкивала и потихоньку вздыхала.
Сашуля возбужденно болтал, заикался сильней обычного, брызгал слюной.
В подмороженном  воздухе его теплое дыхание тут же превращалось в клубы белого пара  и Лиза с усмешкой думала, что Сашуля с его большим ртом и сочными губами напоминает ей лошадь со съемок из Царицынского парка.
«Что т-ты смеешься?» - спросил Сашуля, заметив ее улыбку.
«Так, ты рассказываешь смешно! » - уклончиво  ответила Лиза.
«Заикаюсь потому что?  - спросил Сашуля.  - Это после службы, после учебной т-тревоги. Снаряд разорвался рядом. Я после в госпитале лежал…Врачи сказали - пройдет попозже. А когда попозже - не сказали  т-точно.»

В метро было просторно. Суматошное утро прошло, время вечернего столпотворения не наступило.
«Сначала куда?» - спросил Сашуля у выхода из метро.
- Сначала, конечно, в музей. Потом все остальное.
- Гляди, вон «Хинкальная»! Пойдем потом т-туда?
- Можно и туда. Мне без разницы, где поесть.
-Договорились! Идем в т-твой музей!

«Подожди здесь, - приказала Лиза Сашуле в проходной военной части, созвонившись по внутреннему телефону с ожидавшим ее приезда сотрудником музея.- Посиди пока.»
Сашуля покладисто кивнул и любовно уставился в затылок Лизе, проходящей через турникет .
Она без проволочек получила ордена, оставила расписку и, спустя четверть часа вышла к преданно стоящему около вахтера Сашуле.
- Все нормально? Забрала?
- Да.
- Можем т-теперь в «Хинкальную»?
-Ну да. Идем.
На улице Сашуля попытался взять Лизу за руку. Лиза поморщилась, но руки не отняла.
Так и шли по стылой слякотной улице, держась за руки.
Над городом летали редкие снежинки. Упав на мокрый асфальт,  они ежились и исчезали во влаге мостовой. Лиза, словно зомби, неотрывно глядела на них и молчала.
- Лиза, т-ты о чем думаешь?
- Ни о чем. Просто на снег смотрю.
- А я о т-тебе думаю…
-Что именно?
-Хочешь знать?
- Наверное, хочу.
-Сейчас, придем в т-тепло, т-там скажу…
Они вошли в безлюдное кафе, взяли бульон, горячих хинкали и крепкого кофе.
Лиза грела руки о чашку с бульоном и смотрела в окно.
Снежинок прибавилось и они с большой скоростью  мчались к земле, покрывая крыши автомобилей и раскрытые второпях зонты белой кисеей.
«Странно, - сказала Лиза, больше себе самой, чем собеседнику, - люди ссорятся, теряют друг друга, расстаются…А снег летит себе и ему до этого никакого дела.»
- Т-ты о чем?
- Ни о чем. О снеге, который за окном.
- Что т-ты все о снеге, да о снеге?
-А о чем я должна с тобой говорить, Саш? О бульоне? О кавказской кухне?
- Я перестал т-тебя понимать.
- Ты никогда и не пытался.
- Что т-ты т-такое говоришь?  С т-тобой  чертовски т-трудно! Т-ты сегодня какая-то странная!
- Теперь я буду такая всегда. Придется привыкать.
- А что произошло? Что т-такое?
- Меня предал близкий человек.
- Кто?
- Неважно. Человек, с которым я прожила всю жизнь.
-Говори яснее! Ничего не могу понять! Парень?
- Не можешь - и не надо. Давай покончим с кофе и пойдем уже!
-Куда пойдем?
-Ты - обратно на студию, а я… Куда глаза глядят.
-Почему?
- А мне некуда идти.
-Т-так давай поедем ко мне! Прямо сейчас! Хочешь т-так?
- Не придумывай, ладно? Тебе на работу надо вернуться.
- Да черт с ней, надоела она! Поехали ко мне, а?
-Что мы будем там делать?
-Да, Лиза же! Двое взрослых людей не найдут, что им делать? Я хочу, чтобы т-ты со мной стала прежняя!  Я люблю т-тебя!
Лиза поднялась из-за стола, замотала шею шарфом, взяла на плечо сумку.
- Слушай меня внимательно, Качалов Александр! Я никогда не была для тебя прежней. Мы просто друзья! Просто друзья! Запомни!
Проговорив все это, Лиза двинулась к выходу.
Сашуля медлил, он наморщил  лоб, пытаясь понять услышанное, потряс головой и спешно догнал Лизу.
Снежинки лупили в лицо.  Лиза сунула нос в шарф и прибавила шагу, не глядя, идет за ней Сашуля или нет.
«Стой! - попросил Сашуля и крепко взял Лизу за локоть. - Т-так нельзя! Давай поговорим!»
Лиза вырвала локоть: « Поговорили уже! Давай как-нибудь потом! Я тебе все сказала!»
«Нет, давай т-теперь!» - крикнул Сашуля и развернул Лизу лицом к себе.
Лиза испугалась.
-Саш, что тебе  надо?
- Т-тебя! Т-тебя мне надо! Больше ничего! Как же т-ты не хочешь этого понять? Я же т-только о т-тебе думаю! Т-ты слепая, что ли?
- Не смей кричать на меня! Люди смотрят!
-Да мне плевать, смотрят на нас или нет! Т-ты скажи, мы можем быть вместе? Можем?
Лиза отвернулась и тихо пошла вперед.
- Скажи, можем или нет?
«Или нет!» - ответила Лиза и прибавила шаг.
-Почему?
- Потом поговорим. Сейчас не время!
- Лиза! Я не могу без т-тебя! Ну, что т-тебе стоит сказать «да»? Я прошу! Умоляю т-тебя, Лиза!
- Саша, я не скажу тебе «да»! Я люблю другого человека! Я думаю о нем день и ночь! День и ночь, понимаешь? И сейчас тоже! Слышишь меня?
Сашуля остановился. Его толкнули. Он не обратил на это внимания и молчал, нагнув голову. Крылья его носа побелели, губы вытянулись в жесткую складку.
-Значит, вот т-так? Значит, мы т-только друзья?
-Са-ша! Холодно! Идем уже! Оставим это - ей-богу, смешно объясняться здесь, под метелью посреди улицы!
Лиза пошла. Впереди был метромост. Ветер свистел в ушах. Лиза натянула шапку до бровей, съежилась от холодного сквозняка и прибавила шаг.
- Лиза, стой! Т-ты слышишь меня? Остановись сейчас же! Говорю, стой! Я с т-тобой не шучу!
Лиза на ходу махнула рукой, как давеча сам Сашуля и побежала по мосту к метро.
-Стой, т-тебе говорят!
Пожилая женщина, шедшая навстречу Лизе, испуганно шарахнулась в сторону.
В этот миг Лиза почувствовала, как сильные руки схватили ее за плечи.
«Т-ты не уйдешь от меня! - кричал Сашуля в ярости и тряс Лизу изо всех сил. - Т-ты, дрянь т-такая, т-ты что делаешь со мной?»
У Лизы поплыл в ушах звон. Ей показалось, что сию минуту ее голова, мотающаяся из стороны в сторону, оторвется и покатится по мосту, упадет вниз, на рельсы.
Все, кто поблизости был на мосту, бросились врассыпную.
«Перестань, мне больно!» - крикнула  Лиза.
«Больно? Т-тебе больно? - Сашуля дернул ее изо всех сил и увлек к перилам моста.- Нет, врешь, это мне больно! А т-ты мучаешь, мучаешь, мучаешь, мучаешь!»
Лиза пыталась вырвать свою руку и затормозить хоть как-то  чудовищное приближение к перилам моста.
Она упала и Сашуля поволок ее по мокрому асфальту.
Лиза, как сквозь вату, услышала истошный женский визг, крики.
«Он убьет ее, караул! - кричала женщина. - Кто-нибудь, помогите!! Милиция! Где милиция?»
«Эй, все сюда! - обратился Сашуля к людям на мосту, - сейчас мы прыгнем вниз! Но вам нечего бояться! Мы же каскадеры, мы из кино! Нам часто приходится выполнять такие трюки! Для нас адреналин - привычное дело! Нервных просят не смотреть!»
В это мгновение Лизу пронзил не страх, ни ужас, а удивление, что Сашуля не заикается.
Он обеими руками  приподнял Лизу за подмышки, с силой толкнул на перила моста, она больно ударилась грудью о железо и снова осела на асфальт.
«Прыгай! - кричал Сашуля и слюна из его перекошенного рта летела во все стороны. - Сама прыгай! Ну!? Быстро!»
«Нет! - Лиза замотала головой и намертво приклеилась к ограждению моста, чувствуя его всеми ребрами и позвонками шеи.
«Не хочешь?!  Су-ка! Ненавижу!» - Сашуля одним прыжком перемахнул парапет моста.
Женский визг вонзился Лизе в уши, как вертел прошил ее насквозь. Она закрыла лицо перепачканными  грязью ладонями, сильно надавив на веки пальцами.
Визг поплыл волнами, отдалился, закачался в пространстве и Лиза потеряла сознание.

Остаток дня она помнила неважно. Слабо, на краю понимания  ощущала, что ее жалели, поднимали из грязной жижи, помогали отряхнуть куртку, давали в руки сумку.
Кто-то вел ее до метро, кто-то помог пройти через турникет…
Потом она сидела на скамейке платформы какой-то станции и медсестра или доктор подносили ей к носу резко пахнущий  ватный тампон и воду в пластиковом стакане.
Потом ее мягко, но настойчиво  спрашивали, до какой станции ей необходимо ехать.
Ее посадили в поезд. Она прошла  по вагону на деревянных негнущихся ногах, минуя свободные места и встала в торце, намертво сжав запястьем поручень.
Ее болтало и качало, а она неотрывно смотрела во мрак вагонного застеколья с  таким пристальным вниманием, словно за стеклом с надписью «Места для инвалидов» были разом все ответы на нерешенные вопросы.
На станции «Китай-город»  она оторвала затекшую руку от металла поручней и механически, словно робот, перешла  на другую сторону платформы.
Подошедший голубой состав принял ее в свое нутро и понес в сторону Кузьминок.

Вечером резко подскочила температура.
 Лиза возбужденно ходила по квартире и, нагибаясь,  заглядывала под столы и стулья, перетряхивала  карманы и рукава одежды, двигала с места на место обувь в коридоре под вешалкой.
«Лиза, ты потеряла что-то?» - спросила мать, придя с работы и обнаружив дочь в страшном волнении.
«Ордена!» - был ответ.
«Какие еще ордена?» - удивилась мать, идя за Лизой в ее комнату.
«Ордена для съемок…» - Лиза в сотый раз присела и заглянула под свой диван.
«Дочь, ну-ка, посмотри на меня!» - попросила мать с тревогой и не на шутку испугалась, увидев Лизино лицо.
Врач со скорой, которая немедля была вызвана, поглядел на Лизу, потом на мать и спросил у последней: «Чем спровоцировано?»
Мать в испуге пожала плечами: «Я пришла с работы, а она мечется по квартире и ищет какие-то ордена. Я потрогала ей лоб, а она горит вся!»
-Что за ордена?
- Знать бы? Мне показалось - она бредит! Говорит, словно спит, как сомнамбула!  Вроде бы, и мне отвечает, а вроде бы, и сама с собой… Доктор, она с ума не сошла?
-Это я у вас хотел бы узнать. Были к тому причины?  Сильный стресс, к примеру?
-Ну, была ссора семейная вчера вечером… Но у всех же бывает! Что уж такого?
- Не дрались при семейной сцене? Может, ударили сильно?
-Да, господь с вами?! Как можно? У нас одни женщины в семье!
- А синяки на предплечьях откуда? И на груди вот…
- Доктор, миленький, вы меня пугаете! Пальцем никто никогда! Единственная дочь…Носимся с ней… Откуда - не понимаю?
- Похоже, у нее сильный эмоциональный шок.
-Да она утром, ну, после ночной ссоры, пошла на работу, как ни в чем ни бывало! Я в окно ей вслед смотрела.
- А на работе что было? Кстати, что за работа?
- Я не знаю.  Лиза! Доченька! Может, на работе что-нибудь? Она, доктор, на киностудии работает…Лиза! Ну, что ты молчишь? Молчит, доктор!  Сперва все ордена какие-то искала, а потом словно в спячку впала наяву…
-Ну, я посмотрел ее - с механическими травмами все более - менее понятно…Похоже на участие в драке или избиение…Если б могла ответить, было бы проще.  Пульс редкий, давление низкое, явно, последствия шокового состояния. Может, тут скорее милиция нужна?
-Что нам делать, доктор?
- Сразу так не скажу…
- Вы говорите, что синяки -это последствия драки? Она у меня мухи не обидит!
- Я не утверждаю, я предположил. Это не значит, что дралась она. Могли избить ее. Или, к примеру, изнасиловать.
-Господи, сохрани и помилуй! Неужто? Доктор, миленький? Что вы такое говорите?
- Или сильно напугать. Пока она нам не скажет, мы сами не узнаем, как было дело. Лиза, я вас спрашиваю, вы испугались чего-то? Ответьте мне!  Не хотите говорить?
-Доктор, а что же могло ее так напугать?
- Да что угодно!  Автомобильная авария с жертвами, чей-то суицид у нее на глазах, пожар…Могло током ударить…
- Ой, боже!
-Я перечисляю то, что у людей обычно может вызвать шок. Организм не  справляется  с таким мощным эмоциональным накалом, он не готов к этому. Поэтому, как бы замирает, пытается переждать это непривычное состояние, адаптирует себя…
-Как же нам узнать, что такое с ней?
-Хотите, дома понаблюдайте. Хотите, в клинику неврозов…
- Там, что же, нервные расстройства лечат?
- Все там лечат.  Вообще, всякие пограничные состояния…
- Лиза, доченька! Слышишь меня? Лиза, доктор в больницу предлагает!  Поедешь? Или лучше дома? А? Доктор! Вы-то что посоветуете?
- Давайте оформлять. Вам спокойней будет.
- Что ж…Раз такое дело…Как скажете. Вот напасть…