Королевский гвардеец. Ч. 2. Глава 3

Глава третья
Встреча с писарем

Вечером, переодевшись, Фернан пошёл на встречу с Томасом Греем. Улица, ведущая к "Трём королям", была злополучным местом: слишком прямая, чтобы оторваться от преследователя, и слишком узкая, чтобы раствориться в толпе. Зато подворотни — глухие, без чёрных ходов — делали из неё в мышеловку. Единственным плюсом были кованые решётки на окнах первого этажа: за них можно было зацепиться при рывке вверх, если всё пойдёт не по плану. Фернан машинально проверил, не расшатана ли ближайшая — так сторож проверяет замки перед сном.
Вскоре он подошёл к таверне. Она сразу не понравилась герою: кривое здание на деревянных подпорках нависало над Темзой, пугая обычных прохожих своим видом. На местах окон верхних этажей были зияющие дыры, в которые воры могли без труда забраться. Внизу стены оплетали виноградные лозы, а между ними виднелись грубые барельефы драконов, пожиравших зайцев.
Посетители таверны тоже не пришлись Фернану по вкусу: в ней стоял невообразимый шум. Звериного вида молодцы чокались кружками и произносили бесконечные тосты — и всё это, как на зло, их противными голосами. Дамы лёгкого нрава ждали «клиентов», выражая своим видом желание контактировать с теми, у кого есть деньги. Кто-то громко барабанил вилками о тарелку, что усугубляло общий хаос звуков. Кое-где пьющие что-то между собой не делили, из-за чего могла начаться драка.
Несмотря на это, Фернан легко заметил Томаса Грея: он единственный играл в кости. Когда молодой человек подошёл к столу, собеседник писаря сказал ему:
— Дорогой м-р Грей, с деньгами нужно легче расставаться. Не повезло сегодня, повезёт завтра.
По лицу последнего было видно, что он зол как никогда. Фернан дождался, когда собеседник удалится, после чего подошёл к писарю и сказал:
— Здравствуйте! Лондонский мост не шатается.
— Да только ветер гуляет. Значит, вы тот самый Джон Хардвик?
— И меня интересует мануфактура.
— В таком случае, пройдёмте в комнату.
Что писарь и Фернан сделали: прошли туда и сели за стол, после чего писарь спросил:
— Мануфактура, значит? — переспросил Грей, когда за их собесед- ником закрылась дверь. Он откинулся на спинку стула, и Фернан заметил, как под камзолом агента обозначилось что-то тяжёлое. — Вы не похожи на торговца сукном, мистер Хардвик. У вас руки человека, который держал не только перо.
— Верно!  — сказал Фернан. — Я отлично фехтую и задам трёпку любому, который рискнёт меня обидеть.
Грей побледнел. Он торопливо оглянулся на дверь, потом на занавешенное окно, словно ожидал увидеть за ним отряд шерифских лучников.
— Ради бога, тише, — прошептал он, и его пальцы, унизанные дешёвыми кольцами, нервно забегали по столешнице. — Здесь не место для таких признаний. Стены в «Трёх королях» слышат лучше, чем исповедники в соборе святого Павла.
Фернан усмехнулся и небрежно положил ногу на ногу, демонстративно расслабившись. Он заметил, как взгляд Грея скользнул к его сапогам — там, где под тканью штанин обычно прятался кинжал.
— Вы хотели говорить о мануфактуре, — напомнил Фернан тихо, почти ласково. — О поставках. О том, какие корабли приходят в Дувр, а какие — в Саутгемптон. И о людях, которые готовы принять товар.
— Да, да, — закивал Грей, вытирая платком вспотевшую лысину. — Но сначала... сначала вы должны понять, мистер Хардвик, что моё положение при дворе короля Эдуарда — это положение человека, который ходит по лезвию ножа. Одно неверное слово, и...
— И вас повесят как изменника, — закончил за него Фернан спокойно. — Или утопят в Темзе с камнем на шее. Я знаю правила игры. Мы все играем в неё, мой друг. Разница лишь в том, что некоторые умеют блефовать, а другие — нет.
Грей нервно хихикнул и полез за пазуху. Фернан напрягся, но писарь извлёк лишь смятый пергамент, испещрённый мелким, убористым почерком.
— Вот, — Грей придвинул лист через стол. — Три имени. Три человека в портовых тавернах, которые передадут ваши слова дальше. Пароли — на обороте. Но прежде чем я отдам это...
Он замялся, и его маленькие, заплывшие жиром глазки забегали по лицу Фернана.
— Прежде вы заплатите. Сто золотых флоринов. Половину сейчас, половину — когда получите подтверждение от моих людей.
Фернан молча вытащил кожаный кошель и бросил его на стол. Грей схватил его с неприличной поспешностью, развязал и начал пересчитывать монеты, шевеля губами. В этот момент из общего зала донесся звон разбитой кружки и громкий, пьяный спор. Писарь вздрогнул и уронил один флорин, который покатился по половицам.
— Соберите, — приказал Фернан, не двигаясь с места. — И запомните, мистер Грей. Если эти имена приведут меня в петлю или в застенок Тауэра, об этом быстро узнают. И тогда вы будете молить Бога, чтобы вас просто повесили.
Грей, пыхтя, полез под стол за монетой. Когда он выпрямился, его лицо было пепельно-серым.
— Я верный слуга Франции, — пробормотал он, протягивая пергамент. — Клянусь всеми святыми.
— Святые не интересуются шпионами, — ответил Фернан, пряча лист во внутренний карман камзола. — А теперь советую вам уходить первым. Через кухню. И не оглядывайтесь.
Грей не заставил просить дважды. Он сунул кошель за пояс, нахлобучил капюшон и скользнул к чёрному ходу, спотыкаясь о собственные ноги. Фернан остался сидеть, прислушиваясь к затихающим шагам.
Внизу, в общем зале, кто-то затянул непристойную балладу о епископе и монахине. Фернан выждал ещё минуту, затем поднялся и, распахнув окно, бесшумно выскользнул на узкий карниз над мутной водой Темзы. Ночь приняла его в свои объятия, и скоро он уже слился с тенями на набережной, оставив «Трёх королей» позади — с его криками, вином и трусливым писарем, который только что продал свою страну за сто золотых.