Диссонанс

Белизна песка — агрессия чистоты,
Пальмы торчат, как скелеты зонтов от солнца.
«Ты не один, — объясняет она. — А ты
Просто привык, что время в лицо смеется
Иначе, чем здесь, где вечность — курортный брак».
Голос ее накрахмален, как свежий фрак.

Но город, где снег превращается в серый кисель,
Где души людей не растут выше третьего этажа,
Не отпускает. И даже постель —
Не убежище, а передвижная лежанка пажа
При королеве, которой нет.
Здесь, в мире низких потолков и кислых щей,
Ты обречен на автопортрет
В рамке из облупившихся вещей.

Побег? Но бегство — умножение пустоты:
С собой уносишь единственно перспективу
Видеть все те же знакомые черты
В любом оазисе, пальмах, любом разливе
Заката, который везде одинаков, как смерть.
Нельзя уйти. Можно только смотреть и хотеть

Обратно — в серость, где низкие души,
Где снег не чище твоих же мыслей,
Где ты благодушен от скуки и потому не нужен,
И где никакие пальмы не смогут вырасти

Из этого климата. Из этой тоски по длине
Тени, которую ты отбрасываешь на стене
Прокуренного вестибюля. Никто не виноват.
Просто песок — это снег, только вывернутый наизнанку.
И город, где люди годами стоят у ларька,
Так же далек от рая, как эта панамка
На голове у туриста, что верит: он не одинок.
Но одиночество — это и есть песок,
Который сыплется из твоих же башмаков
На мрамор вестибюля, под звуки чужих шагов.

2022