Его нет

Когда его нет — ни здесь, ни в прочих местах,
Слова остывают быстрее, чем чай в стакане.
И то, что звалось обидой, — всего лишь прах,
Что ветер сметает с подоконника ранней-рано.

Я знаю: ты любишь. Но в этой любви, как в петле,
Есть что-то от волчьей, декабрьской, дикой пороши.
Любя, мы жестоки. Мы пьем из разбитой чаши,
Прикусывая губу, чтоб не выло во мгле.

Закрыв глаза, вижу не профиль — пространство без стола,
Где ты не сидишь, и, значит, не встанешь навстречу.
И комната, где ты когда-то была, —
Как выморочный чердак, где столетьями ветер мечет

Обрывки афиш и окурки в известку стены.
И чтобы любить — не нужны ни чернила, ни лепет.
Язык, на котором мы лгали, — порожденье вины,
Но если молчать — может быть, эта трещина влепет

Хоть что-то похожее на благодать в пустоту.
Простить? Но прощать можно только живое тело.
А этот твой скелет в шкафу — я его не чту,
Я просто констатирую: раз тела нет —
нет и дела.

Нет человека. И нечему стать виной.
Обида ушла в грамматику, в падежи, в окончанья.
И только любовь, как шум за стеной,
Еще продолжается по инерции. Для молчанья.

2022