Глава 23 Концепция Дюринга

Поставив рюмку на барную стойку, Борис сморщился:

– Ты чем это меня напоила?

– Чем-чем, коньком армянским. Другого, извини, у нас на кухне не водится.

– Мне нельзя на работе – сопьюсь.

– А что делать? Смотрю в телескоп, а там моего толстопуза грызут без зазрения совести. Ну, думаю, всё, пропал альбатрос революции. А ты чем дальше, тем громче кричишь. Остапа несло, как говорится, и всё больше лозунгами. Ты вообще в своём уме?

– Не знал, как вывернуться. Всё-таки генерал. Рапылитель для него, что чихнуть.

– И главное, театр сочинил: куртку нацепил и уже инкогнито. А от самого империей прёт, что от скунса, – подбоченилась Варвара.

– Я даже растерялся: корреспондент, говорит. Ага, а я дельфин с ластами.

– С пропеллером! Ты чего нёс? Жить надоело?

– Правду, на начальство действует гипнотически. Я к вранью не привычен. Всё одно раскусил бы. А так, глядишь, и задумается.

– Этот? Шутишь. Он тебя сразу в дураки записал, хорошо я с бромчиком подоспела.

– Лихо! У меня чуть глаза не выскочили. Смотрю, с рюмкой идёт. Ну, думаю, всё, понеслись апельсины вдоль пирса.

– Ага, и рельсами в окно! Где я ещё такого охламона найду. И что дальше?

– А я почём знаю! Он же сын лавочника. Под Зыбина обязательно начнёт копать. Классовая ненависть! Против Дюринга не попрёшь.

– Он что, пролетарий? Генерал же?

– Эх, мать, все мы родом из детства. Происхождение, как дурное пиво, не выплеснешь. Оно твое счастье, оно же и проклятие. Это как повезёт. Ему не свезло.

– Опять развёл философию! Подожди, щас табуретку принесу. Хоть встанешь повыше.

– Всё-таки злая ты женщина, но любимая. Надо будет повторить с рюмкой. Хороший приём против шпионов.

– Правильно мой папа говорил: стоит один раз опохмелиться – на всю жизнь счастлив.

– Кладезь мудрости. Напомни, это не он сиганул в окно от зелёных зайцев?

– Это к делу не относится – профзаболевание всех трактирщиков.
Кивнув на рюмку, Борис подмигнул:

– Тренируешь?

– Тебя?! Опоздала. После контузий – пустое. Ты не отвлекайся, что твой Дюринг?

– Ты их только представь себе, Зыбина разлюбезного и Аристова в сандалях с носками. Ни за что не договорятся. Жажда особых наслаждений в головах лавочников всегда превращается в лозунги о приличиях! И ты думаешь, Зыбин-Шкловский это потерпит? Да никогда в жизни! Он лучше сделает себе харакири, чем слушать как сын лавочника лезет в недоступные материи.

– И?

– Что «и»? Позвони Семаргу, мне нельзя, и сообщи о шпионе. Уж поверь, Аристов ни в жизнь не пропустит автобус. Это ведь какая пика всей его мелкобуржуазной натуре. Он же, наверняка, потом и кровь пробился наверх, и никто ему плюшек не протягивал, всё сам-сам. А здесь такие караваи, путёвки передовикам производства. Мрак! Поверь, костьми ляжет, лишь бы не допустить. А мы, как патриоты нашей горячо любимой высотки, не можем покрывать врага. Согласна?

– Всё-таки как с тобой сложно, Мошков. Сказал бы сразу и не выносил мозг бедной женщине Дюрингом.

– Блеснул?

– Эге. Иди работай. Видишь, бедолаги вразнос пошли.
Действительно, как не старался Гриша, скорости механических рук ему явно не хватало.

«Несут всякую ахинею, Дюринга вспомнил, а что ответил Энгельс, забыл. Анархист – что с него возьмёшь. А вот насчёт помошника – это правильно, а то сейчас алкаши весь бар разнесут» – подумал робот и включил проблесковый маячок на голове:

– Внимание, внимание, генерал ушёл. Можете передохнуть. Всех обслужим по высшему разряду за счёт заведения.

После посещения «Севастополя» Аристов утвердился во мнении, что население высотки подверглось массовому гипнозу. А как иначе, когда трактирщик, лицо насквозь буржуазное, несёт революционную чушь!

«Скажет тоже, передовики какие-то! Так недолго и до средств производства добраться: звездолёты крестьянам, заводы рабочим, чертежи инженерам. Бред алкоголика, чтобы земледельцы управляли сложной техникой! Да и зачем им Марс, когда коровы не доенны, а свиньи не кормлены? Да на них ни в чём положится нельзя: все мысли о подсобном хозяйстве. Абсолютно не компанейский народ. А космос – это вам не поле пшеницы, это вам не грядки с огурцами!» – на этом месте Аристов себя одёрнул: «Эх, люди в космос полетят, а я тут мотаюсь в стратосфере словно бешенный заяц, о Земле пекусь. А некоторые, между прочим, мешаются под ногами. Этот Зыбин везде со своим космосом лезет, будто и дел других нет. Вот какого носорога он в мою высотку пожаловал? В его ведении только бункер главного хранителя. А этот харёк в население лезет. Всё это интриги обер-камергера Штюрма, не иначе. Постоянно нас стравливает, как будто мы без него не справляемся? Мне одного вида рафинированного аристократа достаточно, чтобы давление поднялось во всём организме. Так и хочется чем-нибудь потяжелее запустить. Этот поганец даже форменные брюки заказывает у итальянского портного, как будто казённые хуже. Везде выпендриться хочет. Ещё пожаловался мне на грубую ткань. Интересно зачем? Наверняка, уесть хотел. А как не уесть, конечно принизить, мол, ходишь невесть в чём. Точто-точно, здесь и гадать нет нужды. Обязательным образом хочет ткнуть в происхождение» – здесь Аристов в сердцах плюнул в клумбу с карликовыми магнолиями.

«Надо встретится с Чигиным. Товарищ проверенный, методичный, исполнительный. Уж он-то всё разложит по полочкам без всяких там революционных лозунгов.
Прочитав сквозь закрытую дверь генеральскую тентурию, когда Аристов только подходил к полицейскому участку, полицейский секретер зажёг плазменную голограмму над столешницей, сообщая Чигину о приходе высокого начальства.
Следователь поморщился, он презирал своего начальника ещё со школы. Когда Империя уничтожила подземный город корпорации HELIUS, то некоторых жителей распределили в стратосферу. Папаша Аристов, будучи состоятельным лавочником, умудрился заплатить нужным людям, чтобы попасть в «Винтаж 2000». Что уж такого он в нём разглядел, не известно, однако его сын вскоре появился в классе Чигина. Житель подземелья сильно отличался от местных детей: платьем, порывистым поведением, манерой держатся. Достаточно того, что никогда не отвечал на вопрос впрямую, будто боялся сказать что-то не так. Всё-то у него было построено на догадке и с непонятной претензией. Спросишь, сколько времени, а он ответит вопросом: «Конца урока ждёшь?». Или: «Ты останешся на продлёнку?» А он – «Я вчера оставался». Вот и гадай, какое отношение к сегодняшнему дню имеет его «вчера оставался». Наверняка, это было связано с ограниченным словарным запасом и ещё, по-видимому, с чувством неполноценности, которое он испытывал перед жителями стратосферы. И вот это чудо посадили с Феоктистом за одну парту.

– Какое у тебя имя неудобное, – сразу заявил новенький.

– Харитон – на еврейском языке подарок. Ты что ли? – не остался в долгу Феоктист.

– В глаз дам!

– У нас здесь отличный карцер. Хочешь испробовать?

– Успеется.

– Я так и полагал, но всё равно сообщу надзирателю. Вдруг ты бешенный?
Как ни странно, принципиальная позиция Чигина понравилась жителю подземелья. В их городе доносчику могли и тёмную устроить, но здесь, похоже, подобные флаги не приветствовались. Да и где бы в чужой и холодной стратосфере отыскать компанию, чтобы наказать аристократа. Не можешь изменить – подстройся, сделай врага своим другом, а потом, при первой возможности, отомсти, да так, чтобы никто не узнал, исключительно для улучшения самочувствия. Нравственные ценности жителей подземелья сильно отличались от порядков, принятых в стратосфере. Пустая мстительность, впрочем, как и бедность, всегда прячется и темноте пещер. Но Аристов так не считал, оттого что это была его родина, родина, которую уничтожила Империя Архонтов.
Стоп, вдруг вы подумаете, что товарищ проникся жаждой мщения за разрушеную жизнь? Так вот что я вам скажу, ничуть не бывало. Даже что и наоборот, перед Аристовым открылся соверненно новый мир, мир новых возможностей. А как иначе? Жить среди инженеров гораздо приятнее, чем в рабочих кварталах, где ходи и оглядывайся, как бы кто тебя не задел. В стратосфере все такие вежливые. К тому же образование не в пример лучше. Можно стать кем угодно при должной сноровке. А вот сноровки, как раз таки, у сына подземелья хватало и с переизбытком. Чем он и блеснул впоследствии.

Приветствовав мгновенно вскочившего полицейского небрежным движением руки, Аристов уставился ему в глаза:

– Ну и?

– Что именно?

– Почему я вынужден инспекцию проводить? У меня других дел нет?

– По-видимому, не настолько важные.

– В самую точку попали, Феоктист Петрович. Ваш доклад меня чрезвычайно обеспокоил
своей предвзятостью.

– И мысли не было.

– Однако сумели. Вам клинически не хватает простора мышления. Нужно понимать начальство.

– К несчастию, не обладаю вашими талантами.

– Поэтому и застряли в этой высотке. А могли бы в чины пойти с вашим-то образованием.

– Положением доволен. Люди прекрасные, чего ещё желать? – сухо ответил Чигин.

– Впрочем, дело ваше. Вы лучше, голубчик, доложите, что это у вас за эксперименты проводятся? Автобусы какие-то завелись, межпланетные?

– Сам в неведении. От эксперимента отстранён, питаюсь слухами. Известно только, что с ведома Императора проводится. Сами понимаете, вынужден подчинится.

– И Зыбин тут как тут. Безобразие, вы не находите?

– Формально главный хранитель подчиняется ему, снос здания со всем содержимым также. Здесь какой-то изуитский ход. Именно под предлогом взрыва бомбы и проводится эксперимент.

– А какое им дело до того, что думает население?

– Понятия не имею, но если взять во внимание предыдущий случай с «Аукционом». А там, как вы помните, бомбу нейтрализовали, то беспокойство более чем обосновано.

– Вот же хорёк и здесь подсуетился, лишь бы в глазах Императора сверкнуть. Так и всё ведомство под себя подомнёт. Дай только волю. С мелочей всё начинается, сначало «Винтаж 2000», а потом и вся планета в его власти. Разве не так?

– У меня свой участок работы. Это не мои сферы, – бесстрастно ответил Чигин.

– Только не говорите, что увлекаетесь Дюрингом. Это его смешение сословий на почве низменных чувств – полнейшее безобразие. Классовое общество нельзя отменить! Автобус какой-то придумали. У вас здесь трактирщик, трактирщик, мелкобуржуазный элемент ведёт пропаганду. К звёздам захотел подлец! Это что такое? Я вас спрашиваю?

– Боюсь, что Дюринг здесь не подходит. Скорее, здесь высокие чувства движут людьми. Ну если говорить о звёздах.

– Вот всегда вы, товарищь Чигин, со своей трактовкой лезете. Оттого и не продвинулись в чинах. А мнение начальства нужно уважать. Нет у вас творческой жилки.

– Служить готов, прислуживать – увольте, не могу.

– Да не хорохортесь вы так. В одной лодке сидим. Если ЦУП победит, то весь аппарат ВТС сметут, как здравствуй! Звёздная гвардия будет править, даже и не сомневайтесь. А они, сами знаете, как к нам относятся – раз, два и в распылитель пожалуйте. Вы этого хотите?

– Странный вопрос. Меня обсуждаем?

– Вот-вот ещё со школы помню это выражения лица. Что думаете на сей счёт?

– Насчёт лица ничего, насчёт эксперимента, ну если проявить творческий подход, то результат неочевиден. Разве можно судить обо всех по одному проценту – чушь. Требуется более детальный обзор.

– А вот это мысль. Здесь мы его и затянем в болото. А?

– Опять не мои сферы.

– Ну хорошо-хорошо, не буду вас более травмировать. А за совет спасибо. Обязательно изложите в письменном виде. Я подожду. Можете не торопиться.

Книга "Безумный автобус", великолепная читалка и гонорар писателю:
Переходите по ссылке на Литмаркет: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!