Клевец и младенец. Глава 50

К счастью, война, в то время, была весьма специфической, большую часть времени куда-то шли, не забывая грабить, убивать и насиловать крестьян и крестьянок, словно не на родной земле находились, а на вражеской. Что будет, когда противостояние закончится, так или иначе, даже думать не хотелось. Я не мог никого защитить или спасти, просто никто бы слушать не стал, лишь делал вид, что участвую в подобном, как и все, бил жертв слабо, лишь имитируя удары, во время ограбления предпочитал таскать мешки с добром, не отбирая лично, разве от насилия отказывался, утверждая, мол, жены хватает. (По-прежнему, с трудом понимал чужую речь и мог отвечать лишь короткими предложениями, далеко не всегда правильно выстроенными, притворялся тупым совсем. По своей привычке, ни с кем не водил дружбы или близких отношений, не спрашивал и не запоминал имен. Благо, когда тебя считают слабоумным, то ни с чем особенным не пристают и поручают самую простую и грязную работу. Столкновения с противниками были редки, так, мелкие стычки, ни одна из сторон не решалась на генеральное сражение.  Наконец, все же нагнали одну из самых крупных армий, и тут обо мне вспомнили и велели привести к лидеру нашего войска, он уточнил, являюсь ли я охотником, а когда подтвердил это, велел отправляться на разведку, все у врагов осмотреть и вернуться с докладом. Нашел кому такое предлагать. Нет, я мог подобраться незаметно, все описать, как запомню, вопрос в том, что вправду умом не блещу, как и памятью, а если плохо справишься, кто знает, как накажут? Тут могут и кнутами запороть и повесить, чего бы и ни хотелось. Соответственно, требуется провернуть нечто такое, чтобы разведка оказалась излишней.


Отправился к недругам, а тех все организовано из рук вон плохо, стража решительно никуда не годилась, много народу бродило без доспехов и оружия, если что-то случится, просто не успеют вооружиться, еще и лошадей держали отдельно. Разумеется, лазутчики своей работой занимаются ночью. Я залез на высокое дерево в лесу, с него рассмотрел весь лагерь, приметил шатер чуть лучше других, явно с военачальником, отметил направление. Дальше я подобрался тенью к пастухам, которые лошадей охраняли, одного за другим оглушил, потом лошадкам к хвостам привязал сухую солому, поджог и направил их прямо на лагерь. Бедняжки перепугались и понеслись вперед, не соображая, куда несутся, начался жуткий переполох, а я проник следом, воспользовавшись тем, что горе вояки были одеты в самое обычное платье, лишь у некоторых имелись отдельные детали доспехов, у кого-то отнятые или найденные на поле боя, и вооружены так же, как я, то есть был неотличим от прочих,  тоже суетился и, якобы, пытался остановить животных, а сам добрался до заветной палатки, стражей тут уже не было, как раз выскочило изнутри несколько мужчин, какой-то старик с благообразной длинной бородой, молодой мужчина в хороших средних доспехах и рыцарским копьем, и еще несколько бунтовщиков совсем заурядного вида. Конечно, чтобы предотвратить крупное кровопролитие, придется пойти на малое, потому я одоспешенного оглушил, благо, шлем он не имел или забыл надеть, остальных просто убил, чтобы не разбираться, угадал ли с военачальником или нет, включая и старика, а на пленника набросил плащ, закинул его на плечо и вынес. Отправился с ним к своему войску. Несколько раз мужчина приходил в себя и начинал шевелиться, но сразу опять по голове получал.


Доставил, своему десятнику или как он тут назывался, сдал, пояснил, что вот этот точно знает все о врагах, пусть у него спрашивают. Самое смешное, что вражеским военачальником оказался убитый мною старик, а тот, кого захватил, лишь его сыном, который умом не блистал, и знал немного, зато, любил наряжаться и даже пытался учиться драться на мечах.  А крестьянское войско, после ночного кошмара, которое сочли нападением, и потери лидеров, просто разбежалось. Держалось на авторитете одного командующего, а тут руководить некому, еще и поняли, мол, противники не только умениями, но и тактически превосходят в разы, кто знает, что еще учинят? Одно дело, драться с такими же, как ты, или захватывать и грабить небольшие замки и башни рыцарей, по сути, совершать грабительские рейды, другое, настоящее войско из воинов, которые всю жизнь учились воевать, убивать любят и умеют. Наш военачальник сам не понимал, что испытывает, соответственно, награждать меня или повесить за самоуправство? С одной стороны, победил, даже пальцем не пошевелив, просто пришел, одного лазутчика послал и все, с другой, такое количество «злодеев» остались живы, могут снова объединиться, позже, и не выйдет их убить или запороть до полусмерти, или послать на рудники какие-нибудь, продать в рабство. Теперь докажи, что тот или иной поселянин в чем-то участвовал, а не сидел все время дома и выращивал капусту. И даже раны на теле от оружия не являются доказательством, сейчас их можно и от грабителей получить вполне. В общем, многие избежали наказания. Меня даже хотели повесить, в какой-то момент, но передумали, просто выпороли, исполосовав спину, и велели больше не своевольничать, что поручили, то и делай, даже если кажется, что можешь сделать больше и лучше.



Командуют же умные люди, которые знают, что говорят. Ладно, можно и так, конечно. Привычка подвела, до того, если и состоял в армиях, то мог сделать столь много, что наоборот, еще просили не сдерживаться, бывало, брал крепости опасные, или громил армии, но теперь стал обычным, надо привыкать к собственному ничтожеству. Ноа переволновалась изрядно, куда больше меня, не хотела терять. Даже задумался, а не лучше ли нам остаться людьми, пока демоны не придут, тогда смогли бы реально стать парой. Трудно сопротивляться, когда девушка так внимательна, старается, чтобы во всем быть идеальной, но я, как самец, нес куда большую ответственность и обязан был предусмотреть вообще все, любые негативные последствия, девушки и самки, они чувствами живут, лишь бы было хорошо, в данный момент, а что там после, дело десятое. А вот и нельзя так, вернемся обратно и все закончится, и это окажется очень больно, как духовно, так и физически, и хорошо, коли оба останемся живы и здоровы. Однако, дело шло и дальше, как прежде, то есть, куда-то шли и кого-то грабили, довольно скучно, но какое-то серьезное противостояние обязательно должно было случиться, а как иначе? Самая большая армия крестьян, узнав о победе, решили, что должны нас разгромить, и как опасных врагов, и как тех, кто создал себе репутацию победителей бунтовщиков. Некоторые мелкие шайки просто испарились, стоило нам оказаться поблизости. сказать по чести, я вообще не совсем понимал, как крестьяне так долго продержались?  Такое впечатление, что аристократам было скучно, вот и устроили войну, или же хотели извести всех агрессивных и излишне активных простецов, чтобы остались лишь робкие и недалекие.



Возможно, имело место и религиозное противостояние, я как-то не уточнял, но вроде бедняки сделались последователями некой секты, пропагандировавшей равенство, мол, все люди одинаковые, просто некоторые захватили власть и деньги, и других подчинили силой, и теперь надо просто вернуть свободу. Но как-то открыто о подобном не говорили, чтобы не потерять часть последователей, точно знали лишь лидеры. Выбрали для битвы подходящее поле, достаточно большое, каменистое.  водном месте земля поднималась выше, хотя и не дотягивала до размеров холма. Именно этот участок заняли, чтобы потом разом рвануть вниз на соперников. О каких-то тактиках речь не шла, сначала, шла перестрелка, пускали стрелы, болты и копья, и камни из пращей, и если ни одна сторона не побежит, то войска аристократов пускали вперед ополченцев, толпой, а потом шли следом рядами, на манер легионеров, прикрывшись щитами и выставив длинные копья. Крестьяне всегда нападали толпой и надеялись на массовость и упорство, исключительно. Иногда, применяли засадные отряды, но редко, да и зачем? Один воин армии аристократов, благодаря обученности и боевому опыту, мог легко одолеть десять поселян в одиночку, и это без лат, а в доспехе и с полсотни. Просто крестьян всегда или почти всегда было больше в разы, а если не так, как и упоминалось, они просто разбегались. Меня, ожидаемо, и среди ополченцев поставили вперед, как самого крупного и сильного и кого потерять не жалко совсем. А когда ты в толпе, маневрировать как-то сложнее в разы, и куда проще напороться на копье, косу или топор. 



Здесь уже не до милосердия или симпатии к другой стороне конфликта, убей или попрощаешься с жизнью. Благо, что в таком бою кого-то отдельного усмотреть затруднительно, не надо притворяться. Колол я копьем, раз за разом, укладывая врагов, удар, ногой тело спихнул, повторил, словно механоид какой или голем, Соратники, куда менее опытные, умирали один за другим, хорошо, что имен их не спрашивал и старался сводить общее к минимуму, даже когда видишь, как кто-то со знакомым лицом отходит в мир иной, уже тяжело, а если знал человека хорошо, просто сердце не выдержит. Врагов, разумеется, было кратно больше, чем ополченцев, а основная армия не спешила на помощь, не доверяла нам и не ценила, возможно, даже желала избавиться, стоило ожидать такого. Меж тем, соперники решили поднажать и вперед протиснулись куда более умелые бойцы, включая какого-то усача с кирасой, который ловко орудовал алебардой, но на меня лучше с таким не лезть, даже учитывая, как сильно сдал. Я до соперника добрался, подловил его и в рот свое оружие вогнал, пользуясь тем, что крестьянин выше ростом, пусть и худощав. Бунтовщики, узрев гибель своего, заволновались, разозлились, попытались напор усилить, но лишь больше своих потеряли, хоть рядом со мной не осталось почти никого. И тут наши воины профессиональные пошли вперед, причем, норовили насадить на копье не только врагов, но и нас, простецов. Мне как-то совсем не хотелось получить удар в спину, начал отходить в бок, уходя с дороги убийц, не жалел соперников, а от союзников уворачивался, добрался как-то до лесу, повернулся и прижался спиной к стволу. Чужих, кто пытался приблизиться, укладывал на месте, а своим кричал, напоминая, на кого лезут, что я-то – свой.



Разумеется, остальных ополченцев убили, повезло, что недругов было много, воякам есть кем заняться, лишь небольшое количество, около десятка, окружили, и пытались приколоть, приходилось уклоняться, а отвечать нельзя, дабы не обвинили в предательстве. Наконец, приблизился и какой-то десятник, обрушил на меня грязную брань, приказывая сдаться, пока не прикончили. Ответил ему тоже словом, но вежливо, пояснил, кем являюсь, и что никуда не сбегал, не предавал, и сражался до последнего, так зачем пытаетесь прикончить? Это не только бесчестно, но и глупо, ведь не всех злодеев победили, могу пригодиться и ни раз. Да и потом кому-то надо землю пахать и налоги платить, а ведь не был замечен в каких-то преступлениях, присоединили, когда хорошо себя показал. А не нуждаетесь в услугах, так отпустите, можно даже без платы, вернусь в свой лес, в землянку, к бунтовщикам присоединяться не собираюсь, потому как они обречены и бесталанны, просто большая шайка разбойников. Хуже всего, что приходилось говорить много, используя крошечный словарный запас. Меж тем, к первой десятке присоединилось ещё человек двадцать, пришлось сдаться, чтобы жизни не лишили. Оказалось, что я вообще единственный пленник, остальных убили или разбежались, не хотели брать в плен, по своим причинам. Привели к все тому же главному военачальнику и тот немедленно опознал и даже руками всплеснул. Пояснил, что не стоило и сомневаться, такой глупец просто не мог сгинуть, всем известно, что Творец недалеких людей любит и бережет особенно тщательно.


А если повесить, не разгневаем ли Единого? Один единственный крестьянин, тем более, убогий, вроде меня, не мог причинить серьезного вреда аристократу и его армии или как-то отомстить (и не собирался, потому как если всех таких негодяев истреблять, то две трети человечества пришлось извести. Нас с Ноа просто выставили прочь, благо, хоть оставили имущество, а главное, меч, клевцы с цепями и кольца, не представляли какой-то серьезной цены. Я решил, нет, не простить обидчика, а просто плюнуть на него и вправду возвращаться обратно, благо, напарница помнила дорогу и могла найти путь. Однако, легко не будет, потому как опасностей просто море, сгинуть проще простого, да и демоны не могли оставить все так.


И, до сих пор, ничего не сделали (а может, и интриговали, просто не совсем удачно) лишь потому, что мы оказались в армии, подобраться куда сложнее. Теперь никакой защиты нет. Меж тем, соратница лишь выдохнула с заметным облегчением, пояснила, что пока была в обозе, её постоянно пытались соблазнить или банально изнасиловать, да и другие женщины относились плохо, одна половина подозревала в распутности, честные за армией не хаживают, вторая наоборот, обвиняла в невинности, мол, слишком гордая, смотрит на распутниц свысока и выделяется на общем фоне. Просто не могли управиться, потому как держалась настороже, давала отпор решительный, не стесняясь даже в драку лезть. Но жаловаться не хотела, потому как мое вмешательство лишь усугубило ситуацию. И не расправились лишь по одной причине – наличие младенца. Кормящая мать, совсем иное дело, чем какая-то обычная девка. Многое прощали, потому как понимали, сколь тяжело приходится. Теперь уже больше не станут приставать. К тому же, многие из них теперь остались без постоянных клиентов и мужей, потому что ополченцев истребили. Меж тем, в какой-то момент, до нас дошли сведения, что подлого военачальника разбили и воинство его истребили поголовно. Многие мелкие армии крестьян и сбежавшие из первой, разбитой благодаря мне ватаги, объединились в одну, большую, отринув разногласия, мелкие и крупные, и просто числом смяли «благородных», отомстили за меня и товарищей изрядно. Однако, как всегда, имелось и плохое в оном, если победители узнают, что я выжил, могут не полениться найти и отрезать голову за все мои «подвиги».



Потому, решили дорогами вообще не пользоваться, от греха, в города и поселения не соваться и спешить прочь так быстро, как сможем, благо, и этим хватало, чем заняться. Если основные армии аристократов разгромили, добились много бунтовщики, то вот крепости и города взять не могли, не имели ни опыта, ни машин боевых, ни достаточного количества воинов. К тому же, в большой армии снова появились разногласия, вспомнили, почему, прежде, порознь действовали, некоторые ватаги снова отделились и занялись своими делами. По сути, дворянам стоило лишь немного подождать, ближе к зиме противники начнут мерзнуть и голодать, вспомнят о семьях и, вполне возможно, разойдутся, или до весны, или совсем. Ещё вариант, что начнут переговоры, требуя чего-то своего. Нас все это касалось лишь постольку-поскольку. В этом мире имелось лишь одно преимущество перед нашим родным, ни монстров нет, ни чародеев, которые нас легко найти могут и уничтожить, с обычными смертными проще иметь дело. Правда, кое-кто все же был. Как-то столкнулись с одиноким охотником, который поведал о некоем опасном медведе, который немало скота и людей убил, а с ним никто управиться не может, как ни стараются. Злой хищник был как раз законной добычей для меня, доброе дело, нельзя упускать подобную возможность ни в коем случае, дабы не потерять милости Творца, а ведь пока в армии был, точно нагрешил изрядно, пусть и против воли, отправился на поиски. Благо, имелся приметный признак – необычайно большие следы и аж семь пальцев на задней левой. И снова опыт помог, пусть на третий день лишь, но нашел необходимые отпечатки, пошел по ним, не забывая об осторожности, и добрался до изрядного размера берлоги, в которой точно изволил почивать сам хозяин.



Я внутрь большой камень бросил, а сам на соседнее дерево влез, достаточно толстое, чтобы противник не мог сломать, но и не настолько толстое, дабы великан не смог на него вскарабкаться. Медведь выскочил, взбешенный, попробовал карабкаться, но недалеко. Я сразу понял, почему стал людоедом, во-первых, отсутствовали глаза, то ли болел чем, то ли случилось несчастье, помимо этого, в пасти имелся лишь один клык. Получается, не мог так эффективно охотиться, а из-за размеров еды надо невероятно много. Конечно, настоящего копья мне не дали, когда выгнали из армии, но нашел палку, заточил на манер кола и обжог на костре, а много ли надо живому существу? Разок вогнал удачно и конец, а при мне ещё и меч имелся, одолжил у спутницы. Нанес удар сверху вниз жертве, так что та вниз свалилась, приземлилась на спину и тут я ей на живот спрыгнул, сразу меч вогнал, попал, куда надо и с отпрыгнул в сторону. Зверь перевернулся, но повреждения оказались достаточно серьезными, что не мог ни сопротивляться бедолага, ни сбежать, ни напасть на меня, оставалось дождаться, пока скончается, истечет кровью. Зрелище, как обычно, скверное, не то, что хотелось бы видеть вовсе, а куда денешься? Зато, потом, смогли сшить из шкуры мне отличный плащ новый, и плащ с сапогами для Ноа, и хватило на одеяло для Чуда, чтобы не мерзла, в лесу бывает довольно-таки холодно, между прочим. Мясо смогли взять с собой, сколько смогли, зато, местных волков покормили изрядно. Не губили животное напрасно, чего я жуть как не люблю. Зато, местным легче жить будет в разы. Отправились дальше.



Кстати, не забывали про разведку, один оставался отдыхать, второй заходил вперед, потом, возвращался назад, насколько можно, по нашим же следам, и не зря, потому как оказалось, что преследует небольшой отряд крестьян-бунтовщиков. Кто таковы, зачем мы им сдались, не совсем понятно, надо быть осторожными. Надо было проверить противников, насколько они опасны. Я подобрался к отряду потихонечку, оказалось, достаточно велик. Не признал, да и не имел знакомых, конечно, откуда бы им было взяться? Легко и быстро не разгромить, ни в одиночку, ни в вдвоем, (снова проклял свою человеческую слабость, но изменить ничего не мог), подловил одного стража, который сторожил, пока остальные отдыхали, утащил с собой, привязал к дереву и начал спрашивать строго, кто таковы и что надо? Оказалось, что это воины из первой разбитой мною армии, мечтали отомстить за своих вождей, да и за поражение. Как узнали, кем являюсь, что выжил и был изгнан из армии, допрашиваемый не ведал, скорей всего, когда аристократов разгромили, те рассказали, спасая свои шкуры или просто, помимо прочего. Не совсем ясно, зачем гоняться за одним единственным ополченцем, неужели других дел нет? Но, видать, крепко задел и вызвал искреннюю ненависть. Да и проще, чем крепости штурмовать, зато, когда домой вернешься, будет, о чем рассказать. Я стража добил, а куда его деть, не с собой же таскать? И к своим обратно не отпустишь, а переговариваться с преследователями не о чем. Вряд ли станут и захотят слушать, да и предложить им банально нечего. Можно бить по одному, но тоже не совсем глупцы, уже на второй или третьей потери начнут держаться вместе и не подпустят к себе никого.


Однако, все же, покрутился поблизости, выискивая, нельзя ли кого-то важного в плен взять или убрать, чтобы противники испугались и отступили, или согласились взять с меня некую плату, компенсирующую нанесенный вред полностью или частично, но бунтовщики казались одинаковыми, нет ни одного выраженного лидера, жреца или кого-то подобного. Прикончил ещё одного стража, неудачливого, а после вернулся к спутнице. Требовалось что-то срочно придумать, пока не нагнали и не отправили на тот свет. Мог начать ловушки готовить, но среди преследователей могли быть охотники, которые их легко распознают, а время и силы потрачу.



Испробовал самое простенькое, выкопал охотничью яму замаскировал и колья установил на дно. И один из недругов провалился, но не помер, свои добили, просто не имея хорошего лекаря, но лишь ускорились, явно, ещё больше обозлились. Нам бы лук хороший или арбалет, вот тогда бы «повеселились» изрядно, противникам мало не показалось, пусть я и не умел хорошо ими пользоваться. Когда соперники не имеют доспехов, лат или хоть кольчуги, страшнее ничего нет. А изготовлять своими руками долго и достаточно сложно. И тут мне пришло в голову нечто довольно логичное, а нельзя ли спрятаться в какой-нибудь крепости? Притворяешься обычным путником, или, по ситуации, одним из немногих выживших армии аристократов, полезным в качестве воина. И пусть негодяи попробуют как-то вытащить, скорей всего, окажутся перебиты. Сидеть в осаде не слишком приятно, однако же, лучше, чем одни и в лесу. Поскольку, ничего умнее не придумали, так и решили поступить. И подходящая крепостца обнаружилась, была окружена небольшой армией, плохо вооруженной. Я просто пошел в атаку, размахивая мечом Ноа, бунтовщики даже не успели понять, что происходит, и кто их атакует, зарубил с десяток злодеев, заставив бежать остальных, конечно, вернутся обязательно, когда опомнятся, но себя показал, тут и подруга с ребенком прибежала. Ворота мне открыли, поверили, повели к местному главарю, рыцарю. Как и планировали, я представился выжившим солдатом, а доказать сие было просто, потому что умел драться лучше любых бунтовщиков, отличался смелостью, инициативностью и мог нести особую пользу. Меж тем, крестьяне вернулись и снова пробовали атаковать, к ним присоединились и те, кто нас преследовал, они нападали особенно яростно, но теперь в них летели камни и стрелы из стрелометов, ещё и лили кипяток.