Ожерелье 3

Они ушли затемно, пока лагерь спал. Женя, Степан и Бертран скользнули между палатками, как три тени. Проводник двигался бесшумно — босые ноги ступали по земле мягче кошачьих лап. Степан, наоборот, то и дело задевал рюкзаком ветки и тихо матерился. Женя шёл последним, то и дело оглядываясь.
— Не оборачивайся, — шепнул Бертран. — Тот, кто следит, давно знает, куда мы идём.
— Откуда ты… — начал Женя.
— Я вижу ночью лучше, чем вы днём. А за вами следят с самолёта. Человек в чёрном. Он прилетел с вами, но не из вашей группы.

Степан резко остановился.
— Бертран, ты кому служишь?
Проводник повернулся. В темноте блеснули белки глаз.
— Я служу своему племени. А вам помогаю, потому что вы заплатили. Но если вы приведёте беду в мой дом — я первый, кто вас остановит.

Он развернулся и пошёл дальше. Степан и Женя переглянулись, но спорить не стали.
К рассвету они поднялись на перевал. Женя никогда не видел такой красоты. Горы уходили вдаль, покрытые зелёным бархатом джунглей. Где-то внизу сверкнула река, похожая на ртутную жилу. Облака висели так низко, что казалось — до них можно дотянуться рукой.
— Красиво, — выдохнул Степан.
— Для туристов — да, — ответил Бертран, не сбавляя шага. — Для тех, кто здесь живёт — опасно. В этих горах есть места, куда даже наши старейшины не ходят.
— Пещера вождя? — спросил Женя.

Бертран кивнул:
— Там по легенде, умер последний настоящий вождь Мандинго. Не от старости и не от болезни. Его убили свои же — за то, что он спрятал Жемчужину там, где никто не найдёт. И перед смертью он проклял всех, кто придёт за ней.
— Ты веришь в проклятия? — удивился Степан.
Бертран остановился. Посмотрел на Степана долгим, тяжёлым взглядом.
— Я видел человека, который украл одну нить ожерелья. Тот, что с черепом. Он пришёл в нашу деревню тридцать лет назад, белый, с рыжими волосами. Заплатил, украл ночью и уехал. Через год его нашли мёртвым в собственном доме. Сердце остановилось. Врачи сказали: здоровый мужчина, без причин.

У Жени похолодели ладони.
— Рыжие волосы? — переспросил он.
— Рыжие, — кивнул Бертран и снова пошёл вперёд.
Степан шёл молча. Женя посмотрел на его рыжую шевелюру и вдруг понял, что никогда не спрашивал друга, откуда у него дядя. Вадим Сергеевич был брюнетом. Значит, рыжие волосы — от другой ветки.
«Или украденное ожерелье передалось по наследству», — подумал Женя. — «Или это совпадение».

Он не верил в совпадения.
К вечеру они спустились в ущелье. Река здесь была широкой, но неглубокой, вода с шумом перекатывалась по камням. Бертран осмотрел берег, покачал головой.
— Здесь небезопасно. Вода привлекает зверей. Надо подняться на деревья.
— Ты серьёзно? — Степан устало опустил рюкзак. — Мы прошли километров двадцать. Я спать хочу.
— Хочешь спать вечно, ложись на земле, — жёстко ответил Бертран. — Гепарды охотятся ночью. Они не лезут на деревья и боятся огня. Я буду дежурить первым. Вы спите на ветках.

Женя посмотрел на друга. Степан был бледен, под глазами залегли тени. Всю дорогу он шёл молча, не шутил и не спорил. Женя заметил, как друг то и дело трогает карман куртки — там что-то было.
— Степ, — тихо спросил Женя, пока Бертран собирал сучья для костра. — Что у тебя в кармане?
— Ничего, — слишком быстро ответил Степан. — Телефон.
— Телефон у тебя в рюкзаке, я видел.

Степан отвернулся и не ответил. Женя не стал давить, но внутри поселился холодок, не связанный с вечерней прохладой.
Они спали на ветках — неудобно, страшно, но тепло костра снизу согревало спины. Бертран сидел у огня, неподвижный, как каменное изваяние. Женя провалился в тревожную дремоту, полную обрывков снов: череп в небе, рыжий человек с ножом, мать, открывающая письмо…
Проснулся он от крика.
— В воду! Быстро! — голос Бертрана резанул по ушам.

Женя кубарем скатился с дерева, больно ударился плечом. Рядом с тихим матом приземлился Степан. Бертран уже стоял по колено в реке, швыряя в их сторону горящие палки.
— Огонь! Хватайте и в воду!
Женя схватил тлеющую ветку, рванул к реке. Ледяная вода обожгла ноги, но страх был сильнее холода. На берегу в кустах, кто-то тяжело дышал с рычанием.
— Гепард, — прошептал Бертран. — Старый. Больной. Поэтому нападает на людей. Здоровый не подошёл бы.
— Что делать? — голос Степана дрожал.
— Стоять и не двигаться. Смотреть на огонь.

Они стояли по колено в воде — час, два, три. Женя перестал чувствовать ноги. Степан молчал, вцепившись в руку Бертрана. Ветки догорали, и темнота с каждой минутой становилась всё плотнее.
— Ушёл, — наконец, выдохнул проводник.

Он вышел на берег, подбросил сучьев в тлеющий костёр. Пламя вспыхнуло, осветило лицо Бертрана — спокойное, без тени страха.
— До рассвета он не вернётся. Но спать на земле нельзя. Поднимайтесь на деревья.
Степан поплёлся к дереву, не говоря ни слова. Женя задержался.
— Бертран, — тихо поинтересовался он. — Ты говорил, что ожерелье приносит беду. Мы поэтому здесь, да? Оно привело нас?
Проводник посмотрел на него. В глазах горели отблески костра.
— Ожерелье не причина. Оно проводник. А беду приносит тот, кто ищет не то, что нужно.
— А что нужно искать?

Бертран не ответил. Он отвернулся к костру, и Женя понял, что разговор окончен.
Небо на востоке посерело, потом порозовело, а потом взорвалось золотом. Солнце вставало над горами, и мир казался чистым и новым, будто не было ни проклятий, ни гепардов, ни рыжих людей с ворованными ожерельями.
Женя слез с дерева, отжал промокшие штаны. Ноги гудели, но ботинки наделись легче обычного — от холода, наверное. Степан сидел у потухшего костра, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку.
— Степ, ты как?
— Жить буду, — голос друга был глухим, неживым.
— Что у тебя в кармане? — повторил Женя свой ночной вопрос.
Степан медленно поднял голову. Посмотрел на Женю долгим взглядом — усталым, виноватым, но решительным.
— Потом скажу. Когда придём в деревню.
— Степ…
— Я сказал — потом! — друг вскочил, схватил рюкзак и зашагал за Бертраном, который уже поднимался по тропе.

Женя остался стоять у реки.
Он посмотрел на воду — быструю, холодную, непрозрачную. В отражении мелькнуло что-то тёмное, похожее на человеческое лицо. Женя моргнул — отражение исчезло.
«Показалось», — подумал он.
Но где-то глубоко внутри, на самом дне, он знал — не показалось. Вода помнит всех, кто искал Жемчужину. И никому из них не повезло.
Продолжение следует...