Тишина...

Он не помнил, когда именно это началось. Не было ни громких ссор, ни разбитых чашек, ни прощальных писем. Всё случилось так тихо, что даже он сам не сразу заметил.

Сначала исчезли ожидания. Раньше он ждал писем, звонков, случайных встреч на улице. Потом — только тишины. Потом и она перестала быть важной.

Он всё так же вставал по утрам, варил кофе, смотрел в окно на серый город, где дождь рисовал на стекле карты несуществующих стран. Он улыбался соседке, кивал коллегам, отвечал на вопросы. Но внутри уже не было ни тепла, ни холода. Только ровная, серая пыль.

Маленькие разочарования копились, как осенние листья в углу двора. Сначала — не тот взгляд. Потом — не те слова. Потом — не та тишина в трубке. Он не обижался. Просто переставал ждать.

Однажды он поймал себя на мысли, что больше не помнит, как звучит его собственный смех. Не помнит, когда в последний раз чувствовал что-то острое — радость, боль, даже усталость. Он стал прозрачным, как стекло в старой раме.

Вечерами он выходил на балкон и смотрел на город. Внизу гудели машины, кто-то смеялся, кто-то плакал. А он просто смотрел. Ему не было грустно. Ему было никак.

Он знал: люди вокруг думают, что он просто устал. Что ему нужно отдохнуть, сменить обстановку, влюбиться. Но они не понимали главного — возвращаться уже некуда. Дом был пуст.

Внутри него теперь была комната с выцветшими обоями и скрипучим полом. В ней не было ни мебели, ни картин, ни даже пыли. Только эхо шагов, которых никто не делал.

Он не ушёл из жизни. Он просто перестал быть её частью.

И когда однажды утром он не встал, чтобы сварить кофе, никто не удивился. Только заметили: в квартире стало ещё тише.

А за окном всё так же шёл дождь, смывая следы тех, кто ещё умел ждать.