В библиотеке эН

   В тихой небольшой библиотеке, под именем одной из знаменитостей российской словесности, расположенной на краю города, там, где под чистыми окнами в разросшихся деревьях заигрывает с листвою шалостный ветер. Появился в библиотеке неопределенного возраста мужчина с выпуклым будто восковым лбом и пышным курчавым волосом похожего на завитой напудренный парик. Посетитель с тонкими подвижными губами, с подслеповатым приглядом, блуждал между полок. Не касаясь книг руками, пришептывал что-то и чутким острым носом тянулся к разноцветным переплетам, втягивая исходящие летучие запахи. После довольно продолжительного времени хождений со столь взыскательным выбором, он, произведя резвый щелчок пальцами, последовал в маленький читальный зал. Присел к столу. Раскрыл избранное творение. Сосредоточенно погружаясь в чтение, начал причмокивать языком, склоняя голову на бок вправо, то влево, и, потирая ладонью взмокший лоб, с шелестом перевернув очередной лист, начал сосредоточенно грозить кому-то указательным пальцем.
   
   Миловидная девушка, распорядительница читального зала, поправляя у ясных бирюзовых своих глаз воздушно-каштановую чёлку, с нескрываемым любопытством вела наблюдение за весьма незаурядным читателем. Как ни старалась, чтобы не огласиться звонким безудержным смехом, выскочила за перегородку к старшей сотруднице:
 
   - Софья Алексеевна, у нас будто юморина расчудесная разыгрывается. Как его? Этот, Илья Андреевич, читая книгу, вытащил из кармана круглую дутую баранку и, показывая острые зубы, широко раскрыл рот.

   - Значит, Леночка, - отозвалась рассудительно Софья Алексеевна, подвигая к переносице в золоченой оправе дужку зеркальных стекол очков, - значит, на одной из страниц, весьма пикантно было описано принятие вкуснейшего яства. У впечатлительного читателя чрезвычайно развился аппетит.
 
   - Да-а... Но следом Илья Андреевич плотно сжал губы. Баранку даже не надкусил.
   
   - А дальше, выходит, - продолжала Софья Алексеевна, - кто-то в той книге, (жаль, не успела ознакомиться с неизвестным, только что поступившим, автором), кто-то во время застолья начал шумно и нескромно выражаться.
             
   Молоденькая девушка подивилась утонченным жизненным познаниям Софьи Алексеевны. Возвратилась к своему рабочему месту. Однако где-то через полчаса, она же, подошла со слезами на глазах.

   - Что с тобой, Леночка, - встревожилась Софья Алексеевна, – возлюбленный на звонки не отвечает?
 
   - Илья Андреевич, - ответила упавшим голосом Леночка, - закрыл ладонями лицо. Плачет навзрыд.
      
   Софья Алексеевна, а за ней и Леночка торопливо вбегают в читальный зал.

   - Что, что с вами случилось? – Стала похлопывать по плечу удрученно расстроенного читателя Софья Алексеевна. - Успокойтесь, пожалуйста!

   - Здесь! – Илья Андреевич открыл раскрасневшееся заплаканное лицо. - Здесь, только что обманули одного очень хорошего человека.
   
   - Илья-а Андре-евич, - взмахнула перстами Софья Алексеевна, - не надо столь сильно переживать? Поймите, ежели всё человечество над каждой книжицей будет горючие слезы проливать. Всемирный потоп случиться может.

   - Но-о, та-ак же нельзя поступать! – Он порывисто по локоть засучил на одежде рукав. Показал круто сжатый кулак, с решимостью произнес: – Проучить следует, негодяя!

   - Стоп! Не размахивайтесь, - схватила за жилистую оголенную руку Софья Алексеевна. - Эдак, в два счета новое печатное издание в макулатуру отправите. Знаете ли, я вам лучше в картинках расписных сказочки весёленькие подберу.   
               
   - Не хочу сказок! - встряхнул он копною взвившихся волос, сродни летучим парам от жарко бурлящего пузырями котла. - Я-а, этого волчьего сына, негодяя Карболкина взглядом ненавистным всего испепелю!
 
   В сей же миг глаза у праведно возбужденного читателя вылезли из орбит и возгорелись, чуть ли не меча ослепительные искры.

   - Эдак вы, пожалуй, библиотеку запалите. Прошу, остыньте! Не то бедную Леночку прямо трясёт от нагнанного вами жуткого страху.
 
   Софья Алексеевна склоняется к столу, перелистывает злополучную книгу, зачитывает:

   - Автор: Скородействов Таблет Аскорбинович. Ух, видно, под псевдонимом издался. Из аптекарей, стало быть, выходец. Вот, должен ведь с достоинством врачевать души человеческие. Надо же, до чего Таблет Аскорбинович нашего дорогого читателя чтивом свойским довел. Пожарную машину или скорую помощь для Леночки, впрямь, вызывай... Фи, слог письма какой неповоротливый, язык прикусишь. Однако, как в миру водится, на вкус и цвет приятелей нет... Вы бы, право, уважаемый Илья Андреевич, из классиков кого выбрали. Я непременно бы знала, как правильнее разъяснить похождения отрицательного героя.
   
   - Я этого отрицательного геройского мордоносца в кабанчика трусливого превращу! На вертеле изжарю...
 
   - Ладно, читайте дальше. Только к книге, пожалуйста, руками не прикасайтесь. Пусть уж очередные страницы сама Леночка открывает. Да стакан с водицею холодной рядышком поставит.   
                --...
   - Но-о, - не унимался читатель, - Карболкин не только очень хорошему человеку, он и другим простым обыкновенным людям уловки подлые устраивает. Как бы наперёд их предупреждать о готовящихся тёмных провокациях? 
 
   Слышатся скрипы отворяемой двери и влетевшая людская разноголосица. Старший библиотекарь наскоро советует следить Леночке, чтобы Илья Андреевич читал всё по порядку. В драматически опасных сценах не вырывал страницы.

   По прошествии какого-то времени, когда Софья Алексеевна управилась с посетителями и, заметив Илью Андреевича торжественно прихлопывающего в ладони, с радостью воскликнула:
   
   - О! До развязки, выходит, добрались. Осознали. Проходимцу Карболкину и без личностного с вашей стороны физического вмешательства за такие-сякие проделки не поздоровилось... Книги для того и пишутся, - заключила Софья Алексеевна, - чтобы предостерегать людей от недостойных человеческого разума поступков. Сотворенное кем-либо на свете зло, рано или поздно ожидает неотвратимое возмездие… Я, однако, вот что задумала, расчудесный Илья Андреевич. Предложить, в следующее удобное для вас время, прочитать из моей домашней библиотеки любимейшую с детских пор книгу. И мы, так сказать, для дальнейшего взаимопонимания, после вашего прочтения, устроим торжественный литературно-творческий диспут.
      
   Впечатлительный читатель в знак полнейшего согласия покивал умиротворенно головой и в отличнейшем расположении духа попрощался с обходительно-вежливыми библиотекарями.
               
   Когда наступил долгожданный знаменательный на торжество день. Илья Андреевич, не зная куда спрятать свои вращающиеся от внутреннего душевного волнения глаза, стоял у входа в тихое культурное книгохранилище. Софья Алексеевна взяла его как важного гостя под руку. С чарующей улыбкой сопроводила в читальный зал, где поджидала его на столе неизвестная - в бархатной малиновой обертке с выглядывающей изумрудно-атласной закладной ленточкой - книга. Довольствуясь прекрасно задуманной затеей, Софья Алексеевна перед тем как отойти, включила все лампочки в потолочной янтарного цвета люстре, излучающей яркий свет сродни небесному светилу.   
               
   Где-то через полчаса осторожно на цыпочках у Софьи Алексеевны появилась Леночка. Важная старшая сотрудница окинула предвосхищенным взором умиления младшую сотрудницу, спросила:

   - Что, Илья Андреевич, уже немножко высказаться хочет? Я вот здесь, красным фломастером, набросала занятные вопросы к нашему задушевно-творческому диспуту.
 
   - Извините, - прошептала Леночка, - но Илья Андреевич покинул диспут.
 
   - То есть, ка-ак? – У Софьи Алексеевны слетели очки. - Это, это, знаете ли, нетактично. Ушел, даже не попрощавшись?!
               
   - Илья Андреевич, - проговорила далее несколько игривым тоном Леночка, - ушел в полное мирское отдохновение. Только вначале он со всех сторон острым на чутьё носом вдыхал таинственные запахи, исходящие от вашего бережно хранимого с детской поры бесценного фолианта. Затем с хрустом в спине и с тяжкой зевотой потянулся. Невзначай, разметав свои белоснежные волосы на раскрытые страницы, в данное времечко пребывает в тишайшем сонном царстве.

   - С ума сойти! - проговорила сдавленным голосом Софья Алексеевна. - Заснул?Непостижимо!
               
   Неоспоримый жизненный знаток тонкими трясущимися пальцами берёт старательно исписанный красивым почерком бумажный лист. Вдруг рвёт и мечет на мелкие части.