Легкомыслие -9

  Что-то сломалось в Тамаре Логиновой за эти две страшные ночи ожидания неотвратимого несчастья. После того, как она вернулась утром из больницы, в которой навещала свою сестру, на рабочее место в Ростовский аэропорт, где трудилась фельдшером, она поняла, что её уже не радуют трудовые будни, а тем более вечернее возвращение к себе домой. Этот внутренний надлом был объясним отношением к произошедшему событию последних дней. Их разным с Аркадием отношением и пониманием. Его нечуткость, неэмоциональность в этот раз были слишком очевидны. Она не почувствовала в нём необходимого человеческого тепла, поддержки в тяжёлый период. Муж, вопреки всему, руководствовался только здравым смыслом, а хотелось, чтобы это были интересы семьи в первую очередь. Да, Белла была спасена, но Тамара думала, что помогла случайность. Что заслуги мужа в этом деле ничтожно малы. Со своей женской стороны она была права, она не могла влезть в шкуру мужчины, тем более - мужчины следователя, рискующего не только своей собственной честью. Ей было непонятно и неприятно более чем холодное отношение Аркадия к Белле. После всего случившегося, когда он рассказал у Рябинкиных, Леониду в том числе, что произошло ночью, потом приехал с этим домой и повторил для Тамары эту информацию, он ни разу сочувственно не отозвался о своей молодой родственнице, не пожалел её, даже не стал вникать в лишние подробности. С ледяным холодком посмотрел на жену и... отправился спать. Тамара еле дождалась сегодняшнего утра, чтобы навестить Беллу. Теперь она стояла в своём рабочем кабинете, проверяла нужные препараты из аптечки, выкладывала их на стол для переучёта, а в душе была горечь от непонимания, обиды на мужа, может быть и напрасной. Смотря с какой стороны на это событие посмотреть. Что явилось таким резким поводом неприятия его позиции, она сама не могла объяснить, но холодок в душе уже поселился.

  Логинов с утра был на рабочем месте в УВД, из своего кабинета он дозванивался до Приморска, чтобы связаться с полковником Сусловым. Вадиму Пискунову захотелось самому закончить начатое дело в городе, помочь Логинову выйти на след банды, найти замуровавшего ребят в подвале Фархада, узнать, кто мог покушаться на мать Тимура. Всего было столько интересного, что захватывало дух, у него в Приморске не было такой романтики. Когда дали связь с военным городом, он подошёл вплотную к говорившему в трубку Логинову, встал рядом, прислушался.
  После недолгих переговоров, а Логинов умел приводить необходимые аргументы в пользу дела, разрешение от начальника по взаимодействию экстренных служб города было для Вадима получено. До окончания расследования, он оставался в распоряжении Ростовского УВД. Пискунов встретил эту новость громкими аплодисментами.
- С чего начнём? - потирая руки, спросил он у Аркадия.
- С допроса Аббасова. К Тимуру уже Савинов поехал, а мы с тобой смотаемся в промышленный отдел городской администрации, возьмём характеристику на этого супчика, потом к нему поедем "на приём" для дружеской беседы.
- Его уже есть, конкретно, чем зацепить? - Вадим был на подъёме своего прекрасного настроения.
- Пока только косвенные улики. Для этого сегодняшний разговор просто необходим. Посмотрим на его реакцию, которая скорее всего, обязательно последует. С вещдоками получилось полное фиаско. Что дальше предпримет этот неглупый, амбициозный человек? - Логинов раскрыл папку с материалами дела. - Савинов поедет брать Фархада, если удастся узнать его адрес от Тимура.
- Думаешь, расколется?!
- Не так просто, но... После того, как он узнает, что его мать лежит в тяжёлом состоянии, по вине его подельников, думаю - да!

  Тимур прятался под шерстяным одеялом, накидывал его на голову, подгибал под себя колени. Он мычал, крутил головой, но говорить нормально не мог.
- Что с ним такое? - спрашивал взволнованный лейтенант Савинов у врача. - Его показания нам сейчас необходимы. Он долго будет в таком состоянии ещё пребывать? Его жизни ничего не угрожает?
- Нет, опасности для жизни никакой, - подтвердил лечащий врач, - но психика, пострадала. Он вас слышит, но ему страшно, он прячется не от вас, от своих воспоминаний... Попробуйте спросить его о чём-нибудь? Может и ответит.
  Савинов сел на край кровати, положил руку на одеяло в районе плеча, заговорил своим спокойным, мирным голосом:
- Тимур, вы меня слышите?
  Парень замер, перестал двигаться под одеялом, но его не откинул с лица.
- Ваша мать здесь рядом с вами, она не пришла вас навестить, она находится в соседней палате, без сознания. Кто-то проник к вам вчера в дом и ранил её ножом. У вас что-то искали, всё перерыто... Вам известно, кто это может быть?
Тимур медленно стянул с головы одеяло, посмотрел на Савинова, на рядом стоящего врача, его зрачки расширились ещё больше, делая диким взгляд.
- Фархад... Это он мог сделать, больше некому. Я ему рассказал, что меня искал у Морозова приятель матери, и он подумал, что дома осталось что-то, что мама могла знать мои дела с ним... Возможно, она догадывалась о чём-то, - парень побледнел и выкрикнул в последний раз: - Фархад!
  Потом он резко замолк, откинув голову на подушку, закусил нижнюю губу, снова задвигался всем телом, его сводило судорогой, и врач попросил срочно посторонним удалиться. Лейтенант Савинов повиновался.

  Из палаты Тимура, Артур отправился на нижний этаж в хирургию, к раненому Закирову. Тот уже мог говорить, самостоятельно вставал в коридор, сидел на кровати с повязкой на голове. Он приветливо улыбнулся Савинову. На его вопросы стал отвечать точно и без колебаний:
- Лола знала, чем занимается её сынок. Накануне всего случившегося, она сказала мне, что Тимур в бегах. У него на руках много ценностей, которыми он вряд ли захочет с кем-то поделиться. Но возникла ситуация, и он может отдать часть сделанных им же вещей, расплатиться за долги. Она знала, что Тимур не станет держать такие вещи дома, что на работе их прижали и парень всегда обращался за сохранностью нелегальщины к приятелю-художнику. Он однажды признался матери в этом. Вот Лола меня и послала к этому Морозову, чтобы опередить Тимура, забрать ценности. Зачем добру пропадать? Зачем отдавать это бандитам? - уверенный в своей правоте, говорил Закиров.
- А вам не приходит в голову, милейший, что эти ценности, которые якобы являются плодами искусства вашего Тимура, награблены у государства? Ведь он не сам золото выращивает в своих личных садовых кущах, этот золотой песок нелегально привозит ему один из членов банды, для своеобразной реализации в виде сработанных в домашней лаборатории вещей через торговую сеть Аббасова. Именно эти нечистые побрякушки стали причиной всех несчастий в вашей семье, и в семье моего начальника... Подумайте об этом. К тому же, ваша женщина сейчас находится в тяжёлом состоянии по причине того, что на неё напали прямо в квартире. Вам должны были это сообщить.
- Сообщили, - опустил вниз голову Закиров. - Я не знаю этих людей. Лола много знает, она может рассказать больше, чем все остальные... Это она познакомила Аббасова с Тимуром. Она первая их свела вместе для взаимной, как она говорила, выгоды.
- Так, это очень важная информация, - лейтенант насторожился. - Что вы конкретно об этом знаете? Расскажите все подробности...
  Закиров принялся отвечать.

  Уже больше часа Леонид сидел в палате возле жены на стуле, опустив голову вниз. Он молчал, слова не шли, они застыли где-то в глубинах его души, вместе с чувствами. Он по прежнему, как и все предыдущие дни расставания с Беллой, ощущал опустошение. Но его взгляд не был безразличным, в глазах плескалась жалость, а его жене казалось, что там она видит лишь брезгливость. Что же, так видно и должно быть. Она всхлипнула, нахмурила брови, посмотрела перед собой, будто видела страшную картину прошлой ночи.
- Мне страшно, Лёня! - тихо проговорила она. - Я не могу спать, не могу слушать шаги за дверью. Мне кажется, что эти люди снова придут за мной, что они рядом, совсем близко, что они стоят и дышат мне в затылок... Лёня! - вскричала она, хватая мужа за руку: - Не уходи, сиди со мной, будь рядом, я боюсь!.. Я не должна оставаться одна, не хочу... не могу!
  Он поднял голову, перехватив её горячую ладонь.
- Не уйду, - хрипло произнёс он. - Буду здесь, сколько пожелаешь, пока не станет ясно на душе. Ничего у тебя не спрошу, буду молчать и... смотреть на тебя!
  Он наклонил голову к подушке, поцеловал Беллу в лоб, погладил её роскошные чёрные волосы дрожавшей рукой. В этот момент он простил ей всё!

  Савинов вошёл в палату интенсивной терапии к Белле. Леонид поднялся ему на встречу, пожал руку:
- Спасибо... За Беллу, спасибо! Ведь вы были там тоже, когда... нашли её наши мужчины.
- Мы позже подъехали по звонку, - мягким голосом отозвался Савинов. - Теперь позвольте мне переговорить с потерпевшей. Врач разрешил занять её немного времени. Я слишком не утомлю, - попросил лейтенант.
- Да, конечно, это необходимо... я понимаю! - Лёнчик тихонько вышел, прикрывая за собой дверь.
- Белла, вы рассказали лечащему врачу, как всё произошло после приезда в гаражный сектор на территорию бывшего предприятия, улицы Портовая. Дальше вы были без сознания, ничего помнить не можете. Но меня интересует всё, что касается личности вашего друга, Тимура Мамлеева. Все его связи, если знаете о таковых, друзья, места пребывания. Куда он вас возил, где с вами бывал, кроме дома?
- В гостинице... мы жили с ним сперва в гостинице. Родственница Аббасова, друга их семейства, нас услужливо приютила в самом лучшем номере, она там работает. Друзья у нас разные, но через общих приятелей мы и сошлись, - отвечала Белла, немного заикаясь.
- Кто вам говорил, что Аббасов друг семьи?
- Тимур. Когда нас устраивал в гостиницу этот человек, то Мамлеев звонил ему... сам. При мне... Просил устроить в хороший номер.
- Ещё какие-то связи были с этим человеком? Он уточнял, как связан с ним?
- Нет, больше ничего такого не было. Вспоминаю только, что он про дачу говорил, что у Аббасова была дача в том же месте, куда он привык ездить за работой. Тимур говорил, что ему работу на дом больше не привозят. Сам ездил куда-то в Колузаево. Упоминал при этом какого-то Улана. Может быть это прозвище такое? Но я не уточняла, я верила, что у Тимура всё в порядке с законом, раз он занимается таким благородным делом, как реставрация старины... Но, вот этот человек, который приходил к нам в последний день перед побегом Тимура... я его откуда-то знаю, - Белла напряглась.
- Вы про кого сейчас упомянули? - спросил заинтересованный Савинов.
- В тот день, когда Тимур убежал из квартиры моей подруги, в которой мы провели с ним последнюю ночь, нам позвонил, а потом настойчиво застучал в дверь незнакомец. Тимур знал его, сильно испугался, или сделал вид, я теперь уже не знаю... Когда выпрыгнул в окно, я открыла тому дверь. На пороге стоял какой-то потрёпанный, испуганный тип. Спросил Мамлеева, выглянул в окно, но не стал его преследовать... Видимо, у них была договорённость такая, чтобы выманить меня в ловушку. Я только теперь об этом догадалась, а тогда я думала, что Тимуру правда угрожает опасность. Прибежала туда, где он назначил встречу, села в автомобиль... а дальше, вы знаете.
- И вы узнали этого пришедшего типа?
- Да, я где-то его уже видела, но не могу точно вспомнить, где именно. Мне кажется, это что-то с сестрой связано. Может быть среди её друзей, или у неё на работе... Нет, среди друзей, пожалуй, нет, а вот в аэропорту...
- Белла, вспоминайте, это важно. Если вам сейчас трудно, я приду позже, или вы сами дадите знать, попросите позвонить, как вспомните, - ласково глядя на родственницу коллеги Логинова, говорил Савинов.
- Я постараюсь вспомнить, но сейчас всё расплывается в голове, ничего не держится в памяти, ничего... Страшно, что снова вернётся этот чёрный кошмар, что снова меня окутает тягучий мрак... Страшно!.. Засыпать страшно, - Белла закрыла глаза, наполнившиеся влагой.
  Савинов вышел из палаты, уступая место Леониду, который ждал, стоя у окна, когда закончит лейтенант свои формальности, чтобы снова войти к жене, успокоить её, утешить, разогнать ночные страхи и кошмары.

  С полным портфелем новостей, лейтенант Савинов приехал в УВД, вошёл в кабинет своего начальника Аркадия Сергеевича Логинова. Он застал их вместе с Вадимом Пискуновым, задержавшимся в городе, и сразу приступил к докладу.
  Они были оба лёд и пламень. Вечно куда-то спешащий, суетливый, дышащий неуёмной энергией Пискунов, и Логинов, холодно-расчётливый, рациональный, уравновешенный, спокойный.
- Из всего тобой перечисленного следует, - говорил Аркадий, сидя за столом напротив Савинова, - что общие друзья у Тимура и Беллы - это Анжелика Прокофьева, её одноклассница, и Денис Шкворин, которого знают, как Анжелика, так и Тимур.
- У этой самой Лики они жили на квартире, когда туда пришёл утром неизвестный, лицо которого знакомо Белле, - вставил Артур.
- И оба упоминают какого-то Улана, - сказал Вадим, скрестив руки, - я имею в виду Закирова и Беллу. Тот слыхал от своей Лолы про некоего Улана, к нему Тимур ездил в Кисимов, а Белла говорит про Колузаево.
- Но это два разных населённых пункта, хотя и по одной линии, - добавил Савинов. - Где искать? Ведь Белла там не была. Явно, что Фархад может там скрываться. Думаю, что от него ниточка тянется к приискам. А этот Улан, звено общей цепи. Надо поскорее распутать это звено.
- Правильно Сашка упомянул, что улица Степная делит пополам Касимов и Колузаево. На выезде из Ростова, Касимов по правую сторону будет у озера и лиманов, а Колузаево - по левую. Там большие просторы, надо знать точное место, куда ездил Тимур, к кому. Но он пока показания цельные давать не может.
- Надо опять обратиться к художнику Морозову. Там много общего, в том числе и связи, - Пискунов был уверен, что встреча с тем парнем у ДК, была не последней. - Я с ним первый общался, он меня немного успел узнать, вот я к нему и пойду с повторным опросом. Не возражаете?!
- Как тебе возразишь? - улыбнулся Аркадий. - Иди, только не так официально оденься, как в тот первый раз. Напугал, небось, фигуранта своим импозантным видом?
- Так я же музей представлял в тот раз, не забывай! - Пискунов был как всегда в ударе. - Ты мне сам сказал, что я буду выглядеть, как некий "толкач". Твои слова!
- Верно, сдаюсь! - демонстративно поднял руки кверху Логинов.

  Быстренько переодевшись дома в серые брюки и тренировочную куртку, Пискунов отправился по известному адресу, но в ДК Морозова не застал. Ему сказали, что художник на больничном, сильно переживает случай с Тимуром.

  Морозов и правда снова "прилёг на стакан". Вадим застал его дома совершенно в разобранном виде.
- Что же ты, дружище, такой слабак оказался? - спросил он, садясь рядом с Ильёй на диван, заваленный разным хламом.
- Никто не может понять натуру настоящего художника, - начал оправдываться Морозов. - Очень сложную, тонкую натуру...
- Настоящего, может быть, - подчеркнул Вадим, - но ты ошибаешься, дружок. Я наслышан и о более знаменитых художниках, чья натура до сих пор вызывает криминальные споры, а у многих при названии их имён пробегает по телу настоящая дрожь и мурашки с корову размером.
  Илья усмехнулся, и уже повеселее поглядел на Вадима.
- Я всё думаю, что причастен к трагедии в семье друга, но как, не пойму... не сплю ночами. Ведь и мама его попала в больницу из-за той самой сумки.
- С золотыми цацками, - добавил Вадим. - Теперь нет смысла что-то скрывать, тем более, ты главный свидетель остаёшься.
- Я?! - вскинул глаза Морозов, тыча себя в грудь.
- Только не пугайся и не бледней, веди себя, как мужик, а не как баба в юбке. Вспоминай, от этого судьба многих зависит, и Тимура в том числе. К кому он мог ездить в Касимов, кроме Фархада? Если ты знаешь такого?
- Аббасова, его начальника, знаю, Рахмата Закирова, сожителя его матери, а Фархада... Нет, не припомню такого имени. Точно знаю, я вам в прошлый раз это говорил, что в Касимов он ездил, но вот не докладывал мне к кому именно. Однажды лишь в пьяном разговоре намекнул, что такой вкусный шашлык, что нам подавали в тот день за столом, только узбек готовить умеет, какой-то Улан. Кликуха это, или его настоящее имя, я не спрашивал, не до того было... Начало моей выставки отмечали, - Морозов ностальгически вздохнул.
- Улан, говоришь? - Пискунов задумался. - И с ним ты никогда узбека рядом не видал? Он же сам таджик, надо полагать.
- Ну, да! Тут их не очень много, но пришлых после войны, когда ехали из эвакуации вместе с нашими обратно домой, тоже достаточно было, особенно лет десять назад. Оседали тут многие, даже интеллигенты попадались.
- Вроде тебя?! - усмехнулся Вадим.
- Вроде... Кстати, вспомнил один разговор. Тимур как-то при мне по телефону звонил из моей мастерской. Ругался с кем-то... Говорил: "Этому повару ничего не стоит своего сына продать за гроши. Очень жадный, хоть на вид приветливый, всегда угощает друзей..." Я подумал сейчас, что может быть про тот шашлык он не случайно упомянул, раз про повара какого-то знает.
- То есть ты думаешь, что повар и Улан одно и то же лицо?
- Возможно. Во всяком случае, никогда больше разговоров про еду у нас с Тимуром не было. Можно сделать определённый вывод.
- О чём?! - не понял Вадим.
- О том, что в Касимове живёт некий повар, который узбек по кличке Улан.
- Так всё-таки в Касимове или Колузаево он называл?
- Касимов, точно Касимов!.. Мы тогда с ним ещё собирались к подружкам идти, когда он вдруг отказался, сославшись, что начальник просит туда подъехать за каким-то заказом. Сказал, что в Касимов. Точно!.. Ещё, говорит, что дороги после дождей размыло, а там лиманы разлились, не проехать. Так он на попутке туда добирался, со стройки грузовики ехали и подвезли.
  "Нет, уважаемый товарищ Аббасов, - подумал про себя Вадим, - не обойтись нам теперь без серьёзного с тобой разговора!" Он встал, приветливо посмотрел на художника, убрал бутылку водки со стола, похлопал Морозова по плечу:
- Парень не раскисай, как кисель! Ты ещё для жизни пригодишься и такой: не очень талантливый, не очень удачливый, не очень цельный, но по человечески живой и настоящий. Люблю невычурных, не премудрых, которые не корчат из себя правильных с высокими целями. А ты такой и есть... Желаю тебе удачи!

  Пискунов ушёл, оставив Морозову своими простыми словами почву для дальнейших размышлений.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.